Пока ты жив, я умирала

Душа моя полна тобою, а твоя пуста.

"Жвачка" - Алена Швец

Утро Коуши началось не самым лучшим образом — из кухни ее квартиры доносились два звенящих от гнева голоса, принадлежавшие матери Сугавары и, кажется, снова пребывающему в нетрезвом состоянии отчиму, которые ее и разбудили. Заспанно зевнув, Суга с неохотой вылезла из уютной постели, так приятно согретой теплом своего тела, неспеша переоделась в школьную форму и подхватила на плечи портфель с мыслями: «перед занятиями лучше погуляю, а то нарвусь ещё на гнев этого пропавшего мозги гада». Напоследок сняв свой телефон с побитым экраном с зарядки, Коуши настрочила маме сообщение о том, чтобы та прекращала свои тщетные попытки переспорить пьяницу и поскорее уходила из квартиры, а затем подошла к окну и тихонько, чтобы не привлечь к себе излишнего внимания любимой семьи, распахнула его настежь, чувствуя, как ее коротко остриженные волосы начали шевелиться из-за несильного ветра. С матерью они всегда были будто бы близкими подругами — давали друг другу советы и помогали, когда у кого-то возникали трудности и недопонимания абсолютно в любом деле. Лишь она одна знала о том, что ее дочь притворяется в школе парнем, и не пыталась как-то препятствовать этому, полностью доверяя каждому принятому Сугой решению. С лёгкостью запрыгнув на подоконник, Коуши перекинула обе ноги на сторону улицы, а затем, сбросив на землю свой многострадальный портфель, сразу же полетела за ним хвостом. Жила Сугавара лишь на втором этаже, да и внизу, под ее окнами, валялись какие-то старые и местами покрытые плесенью матрасы от диванов и кресел, разложенные там маленькими ребятишками, чтобы прыгать или устраивать пикники, которые смягчили ей падение. Успешно приземлившись на ноги, Коуши заправила за ухо лезущую в глаза челку и, подняв с земли недавно упавший рюкзак, отряхнула покрывшуюся пылью от старых матрасов одежду. До первого школьного занятия оставалось целых два часа. Радостно улыбнувшись, увидев ответ мамы на ее сообщение, гласивший, что она уже спешит на работу, Сугавара медленными шагами направилась в сторону дома Дайчи, с которым она жила совсем рядом. Вчера они втроем с Асахи договорились прийти в школу пораньше, чтобы убраться в спортивном зале. Минут за десять дойдя до дома друга, она, недолго думая, улеглась на скамейку около его подъезда, подложив под голову рюкзак и прикрыв глаза из-за накатившей вдруг сонливости. Ей было безразлично, с каким удивлением косились на неё проходящие мимо люди, ведь по жизни Коуши мог смутить только ее тренер по волейболу и Дайчи. Отстраненно размышляя о том, чем займется, пока дожидается пробуждения Савамуры, Коуши лениво заскользила взглядом по улице и неожиданно для себя наткнулась на балкон квартиры друга. Чуть приподняв голову навстречу теплому дуновению ветра, Сугавара блаженно прикрыла глаза, а потом вдруг услышала, как откуда-то сверху ее имя выкрикивает мужской голос. — Коуши! Сугавара сразу же распахнула глаза, чуть испуганно скользя взглядом по закрытым окнам дома друга, ища источник голоса, так уверенно выкрикнувшего ее имя пару секунд назад. — Суга-чан! — она наконец отыскала нужное ей окошко немного старого деревянного балкона, принадлежавшего семье капитана их волейбольной команды. А из него, собственно, и выглядывал Дайчи, улыбаясь во все тридцать два. — Утречка... — щеки Коуши мигом вспыхнули, будто бы у нее поднялась высокая температура. Дело в том, что Сугавара уже давно неровно дышала к капитану старшей Карасуно, но тщательно скрывала это от него, ведь боялась реакции парня на свой рассказ о том, что она — девушка, а не парень, да еще и влюблена в него. А Дайчи этим утром выглядел просто превосходно. Конечно, ранее капитан волейбольной команды вовсе не был некрасивым, но именно в это утро Сугавара особо восхитилась его внешностью и полусонным выражением лица, что казалось ей бесконечно милым. Его коротко остриженные каштановые волосы были взъерошены после сна, карие глаза прикрыты, и было видно, что моргает он с величайшим усилием. «Сонный, но все равно очень красивый», — восторженно вздохнула она, а затем, продолжая с жадностью вглядываться в лицо Савамуры, решила задать ему вопрос: — Чего это ты так рано проснулся? — Дайчи скептически приподнял бровь, заставив и так бьющееся со всей скоростью сердце в груди Суги заколотиться с новой силой. — И это ты говоришь мне? — он хмыкнул, вновь вгоняя Коуши в краску. — Н-ну... — она отвела взгляд в сторону. Вообще Сугавара привыкла не жаловаться на свои домашние проблемы ребятам, считая, что у них дел и так хватает, да еще плюсом то, что если они будут ворошить эту историю с отчимом и мамой, то догадаются, что Коуши — не парень, а после этого, возможно, порвут с ней общение и выгонят из команды, — просто не спалось, соседи ремонт делают, сверлят там, все дела... Врать она не любила, но решила, что Дайчи будет спаться спокойней, если он будет думать о том, что с его «другом» все хорошо. — Понимаю... Хочешь, поднимайся ко мне, поспишь нормально? Нам еще около часа ждать, когда его величество Асахи соизволит пробудиться, — он легко засмеялся, заставив сердце Коуши екнуть, а затем забиться с новой силой. — Х-хорошо... — сбивчиво произнесла она, слезая со скамейки и медленными шагами направляясь к подъезду своего возлюбленного. Набрав в его домофоне нужную цифру, Суга стала терпеливо ждать, пока дверь с приятным звоном откроется, а затем прошла в подъезд, нажимая кнопку вызова лифта. Поднявшись на нужный ей этаж, Сугавара вышла из средства перемещения и вновь густо покраснела, увидев в дверном проеме такого милого, улыбающегося Дайчи. — Приве-е-ет, — дождавшись, пока Коуши войдет в квартиру, парень закрыл за ней дверь и обнял «друга», приглашая «его» в свою спальню. По стенам в этой комнаты были развешаны плакаты знаменитых японских волейболистов, фотографии команды Карасуно и остальных, на всю стенку, находящуюся прямо напротив двери, расположилось огромное панорамное окно с черно-оранжевыми занавесками и сетчатым тюлем, около которого стоял деревянный письменный стол, полностью захламленный всякими учебниками, зарисовками, чертежами, письменными принадлежностями, колбочками и лампами. Справа от стола располагалась двуспальная кровать, простыня и одеяло на которой были небрежно смяты, будто бы их хозяин только что проснулся и не успел как следует убраться, а слева стоял небольшой шкаф для одежды, из которого выглядывали кусочки кое-как запиханной вовнутрь одежды. «Этот шкаф выглядит жалко», — беззлобно хмыкнула гостья, подняв с пола выпавшую из предмета мебели помятую и местами испачканную желтую футболку и распахнула дверцу шкафа, чтобы положить ее на место, как вдруг из него высыпалось огромное количество всякого барахла, повалив Коуши на пол. Сразу же заметив произошедшее с «другом», Савамура подбежал к куче своей пыльной одежды и стал выкапывать из нее Сугу. — Тебе надо прибраться... Апчхи! — наполовину зевнув, наполовину чихнув, Сугавара со смехом выбралась из-под кучи одежды, а затем, наконец осознав, что натворила, залилась румянцем и пробормотала: — И-извини? — Ничего страшного, — Савамура, кажется, тоже сконфуженный тем, что чуть не отправил «друга» в мир иной, нервно сжал одну ладонь в другой, а затем сказал: — Ну, если хочешь поспать — ложись, я пока все тут разберу, — он с виноватым выражением лица почесал затылок, другой рукой указав на свою не заправленную постель. — А...ага, — внутренне умирая от стыда, Сугавара кивнула возлюбленному, а затем, садясь уголок его кровати, спросила: — А тебе точно не нужна помощь? — Нет, нет... Спи, я все сам уберу, — он нервно засмеялся, глядя на Коуши и одновременно запихивая в шкаф выпавшие вещи. — Ну, хорошо... — та, еще раз окинув взглядом шкаф и предмет своего воздыхания, легла на его кровать, укрывшись одеялом и прикрыв веки, чувствуя, как пылают щеки. «Я. Лежу. В. Кровати. Дайчи. Мать его. Савамуры», — проговорив эту фразу у себя в голове несколько раз, она мысленно завопила от радости. После этого она, позволив себе немного погрезить о том, что они с Дайчи когда-нибудь начнут встречаться около десяти минут, наконец сомкнула отяжелевшие от сонливости веки и погрузилась в Царство Морфея.