Последний вагон

А вокруг все гуляют парами, И друг друга чувствуют порами, А мы прячем глаза за фарами, И тебе непременно здорово.

      Песня любимой группы играла в наушниках у девушки, которая не спеша шла по аллее в парке. Зелёные кроны деревьев покачивались от тёплого ветерка, создавая приятный шелест листьев. Вечерние огоньки зажигались в каждой квартире, освещая Подольск.       Настя уже окончательно поняла, что влюбилась в Бартовича и прекрасно понимала, что это ничем хорошим не закончится. Она давно не видела Аню и договорилась завтра прогуляться с ней и поговорить по поводу Васильева. До сих пор Ильина размышляла о том, рассказать или нет. Если была бы такая история с ней, то она была рвала и метала после того, что ей никто не удосужился сообщить об этом. Ещё обещание Томашу. Всё сложно.       Утро следующего дня выдалось дождливым. М-да, погуляли. Зато тренировка есть и на этом спасибо. Ильина собрала форму и вышла на улицу, пешком идя с зонтом до дворца. — Привет, — докоснулся до плеча Денис, появившийся из неоткуда, поэтому девушка испуганно дёрнулась. — Напугал. Привет, — она вытащила наушники и положила в карман джинсовки. — Ты каждый раз будешь с нами тренироваться? Бартович сказал, что иногда. — Это «иногда» наступила сегодня, — в голове крутилась мысль спросить у него про Аню. — Может, присядем где-нибудь, пока тренировка через пол часа? — Предлагаю упасть в буфет, — улыбнулся Васильев. — Хорошая идея.       Знакомые направились за столик, взяв по соку с булочкой. Девушка смотрела на ярко-оранжевую жидкость, решаясь начать разговор. — Денис, мне надо поговорить с тобой насчёт Ани. — Я тоже хотел поговорить с тобой насчёт неё, — озадачил девушку Ден. — Давай сначала ты. — Может мне её замуж позвать?       Ильина резко закашляла, подавившись воздухом от такой новости? Замуж? Аню? — Не рано ли, друг мой? — вопросительно взглянула студентка, хмурясь. — Мы с ней любим друг друга, что ещё надо? — Любишь, да? А зачем спорил на неё? — она холодно спросила у Васильева, пристально глядя в его бегающие голубые глаза. Не ожидал такой новости, голубчик? — Откуда ты знаешь? — удивленно и тихо спросил Васильев, подняв вверх брови. — От верблюда. Я спрашиваю, зачем ты спорил на неё? — суровый взгляд Ильиной буквально прожигал дыру. — Я был дураком, но сейчас я действительно влюбился в неё по уши. -Как интересно вышло! — ещё яростней стала говорить Настя. — Не рассказывай ей, я сам все скажу, — теперь Денис не улыбался. — Уже представляю ваш разговор. Что-то не могу сложить это в голове. — А что ты предлагаешь мне? — парень холодно спросил у девушки. — Так спрашиваешь, будто я во всём виновата, — Настя дальше не хотела разговаривать с ним и молча пила сок, смотря куда угодно, но не надо него. — Насть, послушай. Я действительно придурок. Но сам не понимаю, как так вышло. Я правда полюбил Аню и больше всего не хочу, чтобы она возненавидела меня.       Девушка продолжала молчать, раздумывая над его словами. Не понимает он, как же. Был бы нормальным человеком, не стал бы такой фигнёй страдать. Ильина посмотрела на вход и заметила входящего Бартовича. Настя сразу выпрямилась и повернулась к Васильеву. — Бартович знает. — Мне крышка, — он закрыл руками лицо. — И он хочет всё ей рассказать, — досадно протянула Настя, — и я тоже. — Настя, помоги мне, пожалуйста! Ну, я тебя по-хорошему прошу! — Денис тут же встрепенулся и уставился щенячьими глазами на хоккеистку.       Ильина долго вглядывались в его глаза, но всё-таки сдалась. Может, стоит дать ему шанс? Была бы она ему безразлична, не говорил бы о ней с таким трепетом. С горе пополам, но Настя выдохнула, но согласилась помочь. — Ладно, Ромео. Уговорил.        Васильев в порыве радости улыбнулся во все тридцать два зуба, и через стол пересёк расстояние, крепко обнимая девушку. Мимо идущий тренер невзначай повернул голову, и заметил эту картину, замедляя от шока шаг. Томаш хотел подойти, но что-то его остановило, и он быстрым шагом направился в тренерскую. Настя отцепила руки хоккеиста, недовольно глядя на него, и Денис примирительно поднял руки. — Прости. Просто рад, — Ильина посмотрела на часы. — Пойдём, уже время. — Так что насчёт Ани? — нетерпеливо спросил Васильев. — Завтра придумаю. Иди уже.       Через тридцать пять минут все стояли на льду, кроме Ильиной. Она решила, что переоденется после всех. Неудобно же. Бартович после увиденного пришёл на тренировку далеко не в хорошем настрое. Словак долго сидел в кабинете и смотрел на одну точку, крутя между пальцами шариковую ручку. Зачем он так печётся о ней? У него есть семья и карьера. Больше ничего и не надо.       У него было всё хорошо до прихода этой девчонки, не сидящей на одной точке, а вечно искавшей себе приключения. Бартович всё прекрасно понимал, но что-то не могло его оставить её. Он видел в ней огромный потенциал, который спрятан глубоко в душе из-за неудачной игры, сломавшей дальнейшую карьеру восходящей на лёд звезды. Он видел её силу воли, то, как она на каждой тренировки борется сама с собой, подолгу глядя на лёд с потерянным взглядом. Он видел, как она мучается с коленями, но каждый раз вставала и шла дальше.       Когда Ильина приходила на тренировку, он постоянно удивлялся её стремлением. Ведь раньше он был таким же. Тоже не мог остановиться, убивая себя на каждой тренировке, да бы добиться результата. Томаш иногда задерживался на её красивой улыбке, её кудрявых волосах, её бездонных тёмно-зелёных глазах. Но понимал, что девушка уже смотрит на него не как на тренера. И его пугал не этот факт, а тот, что тоже чувствует к девушке далеко не дружеские отношения. — Пан Томаш? — голос хоккеиста оповестил тренера, а тот немного дёрнулся. — Да? — он посмотрела на парня, а потом на ожидающую команду. — Тренировку-то начнём? — 6 кругов для разминки! — звон свиста эхом разошелся по стадиону, и парни стали выполнять наставление.       Томаш посмотрел на часы. 12:49. Мужчина вспомнил, что сегодня должна прийти Ильина, и стал резво высматривать среди толпы маленькую фигуру. Но в огромной толпе, которая слилась в одну цветную кучу, нереально выглядеть кого-то конкретно. — Ильина! — хоккеисты замедлили темп, оглядываясь друг на друга. — Ильина здесь? — Она переодевается, — сказал Пономарёв, а парни подтверждали кивками. — Ясно. Продолжаем!       Томаш устало вздохнул и потёр переносицу. Через секунду сзади раздался грохот и тренер обернулся, чтобы увидеть, что за шум. И его взору открылась удивительная картина: Ильина, которая удачно приземлилась на пол из-за болтающихся шнурков. — Твою мать, — злобно бубнила себе под нос девушка, завязывая эти несчастные шнурки.       Бартович закатил глаза и обречённо глядел на её неудачные попытки встать. Томаш подошёл к ней и присел на корточки, протягивая ладонь. Настя не заметила рядом сидящего мужчину и продолжала завязывать эти дурацкие шнурки. — Может, помочь? — Настя резко подняла голову и её и так розовое лицо теперь стало красным. — Да.       Девушка положила руку в его и встала с пола. Как только она встала на коньки, сразу убрала руку и стала укладывать взлохмаченные волосы. Даже на коньках она была на голову меньше Бартовича. Настя встретилась с ним взглядом. — Спасибо. Просто шнурки развязались, — ей было так стыдно, что она через силу смотрела на него.       Но Бартович ничего не сказал, лишь сдержанно кивнул, глядя на ребят. Ильина непонимающе смотрела на него. Обычно он что-то говорил, а сейчас вообще ни слова. — Пан Томаш, с Вами все в порядке? — Настя пыталась заглянуть ему в глаза, но её взору предстал только его профиль. — Ильина, я понимаю, что Вы упали, но уже идёт двадцатая минута от тренировки, а Вы всё ещё не на льду, — Бартович кивнул в сторону льда.       Хоккеистка не понимала, почему он с ней так официально обращался. Она ничего не сказала и молча встала на лёд, самостоятельно разминаясь. Юрий Михайлович объявил следующие занятия, в то время, как Жилин что-то обговаривал с Бартовичем. Васильев незаметно подъехал с девушке, слегка ударив клюшкой по ноге. — Что-то наш тиран сегодня не в духе, — Денис встал с Ильиной в паре. — Сама вижу, — она продолжала смотреть на Томаша, лениво общаясь с другом. — Эй! Ты слушаешь? — парень сделал ей подачу, но она не смогла ее принять из-за невнимательности. Невнимательности в виде словацкого тренера. — Д-да, да, слышу я, — Настя поймала упущенную шайбу. — Тебя Бартович плохим настроением заразил? — Васильев усмехнулся, подкидывая шайбу на клюшку. — Просто отвлеклась. Давай тренироваться.       На этот раз тренировка была намного жёстче, чем в прошлые разы. Все уже не могли не то, что шевелиться, а вообще дышать. Поэтому после финального свистка, все просто упали с ног на лёд, чтобы отдышаться. Хоккеистка положила клюшку рядом с собой и легла на лёд, лбом прикоснувшись ко льду. — Тренировка окончена. Завтра жду в 15:00, — Томаш развернулся и ушёл из стадиона.       Девушка вспомнила, что сегодня у них должна быть совместная тренировка. Ради этого она вчера пересматривала свои старые матчи, чтобы увидеть ошибки и свои, и ошибки команды. Только Ильина с большим усилием оторвала голову ото льда, как у бортика она не увидела мужчину. Обычно он ждёт, что все покинут помещение, и он лично напомнит ей о дополнительном занятии, а сейчас он просто ушёл. Девушке стало обидно, и до этого хорошее настроение просто улетучилось. Ильина искренне не понимала, что может пойти не так.       Перебирая всевозможные варианты, она уже больше не в силах гадать и встала на ноги, чтобы поскорее снять эту тяжеленную форму и коньки. Настя, как и некоторые капуши, выходили самые последние. Но девушка поняла, что ещё надо подождать, пока все не выйдут из раздевалки, а это ещё дополнительные тридцать минут. Вздохнув, она положила клюшку у бортика, оставаясь на льду и положила шлем на сиденье. Время было много, а немного сбавить пыл стоило, поэтому Ильина не спеша поехала вокруг стадиона.       Студентка последние дни уже не знала, как быть. Её симпатия росла с неимоверной силой, и ей это очень не нравилось. У Бартовича есть семья, он старше в два раза, чем она, и…да что ещё можно сказать? Эта глупая влюбленность ни к чему хорошему не приведет. Настя даже и не могла вспомнить, когда в ее голове что-то щёлкнуло, и она вдруг стала неровно дышать к словаку. Какие только мысли не посещали девичью голову. И если она могла просто сидеть на месте, ничего не делая, то в мыслях сразу всплывал образ Бартовича, заставляя давно уснувших бабочек в животе вновь распахнуть крылья. А если она увидит его вживую, особенно, как сегодня, то её стук и без того шаткого сердца увеличится раз в двести.       Хоккеистка всё прекрасно понимала, но с собой ничего сделать не могла. Рассказать кому-то? Нет, бред. А кому ей рассказывать? Ане? У неё в Подольске и была лишь Аня, потому что родители и друзья жили в Подмосковье и делиться, собственно, не с кем. Но Насте настолько стыдно было представлять, как эту идиотскую ситуацию узнает Аня. Она бы сгорела со стыда. Поэтому ничего не остаётся делать, как глушить в себе эти чувства. Но только как это сделать, пока что неизвестно. Пропускать тренировки — глупо, а игнорировать его в общении — ещё глупее. Всё стало настолько сложным, что голова готова разлетаться на миллионы кусков, хоть бы поскорее это всё закончилось. — Эй, как тебя там? Илюхина? Время вообще-то закончено, вали отсюда! — мерзкий голос донёсся до слуха студентки, и та посмотрела на его обладателя. — Вообще-то Ильина, — девушка подъехала к нему, забирая свое обмундирование, — а Вы — Юрий Васильевич, забыли тут чего-то? — Ты поговори мне ещё, мелкая! — ещё псевдоустрашающий взгляд лишь забавлял студентку, и она облокотилась на борт, выжидая следующих действий от этого «разумного» человека. — Ну, так я не молчать пришла. Вы пришли, чтобы меня поддеть глупыми шутками по поводу моей фамилии? — его глаза бегали туда-сюда, а ответов было лишь протяжное «а». — Ты слишком много балаболишь. Тебе вообще тут не место, ясно? Только твой защитник словацкий тебя выгнать не даст, но я попытаюсь найти выход, — на последок сказал второй тренер, сложа руки в кармане и медленно расшагивая до выхода. — Придурок.       Настя зашла в раздевалку, где уже никого не было. Сняв эту несчастную форму и коньки, она с радостью направилась в душ. Спустя пятнадцать минут девушка была полностью готова. Водные процедуры слегка проветрили голову, от чего стало легче. Как только она вышла из раздевалки, тут же увидела идущего навстречу тренера. «Вспомнишь солнце — вот и лучик, как говорится». — Пан Томаш, я последняя, ключи на столе. Как я поняла, сегодня тренировки не будет, потому что я ждала вас тридцать минут, а Вас не было. Можно узнать причину? — было ощущение, что мужчина больше всего на свете не хотел разговаривать с ней. — Причину? Можно, — Томаш ушёл в раздевалку, оставляя в ненадолго одиночестве студентку, но потом вернулся с ключами. — Я просто подумал, что, как у вас говорят «обжиматься», с Васильевым куда интересней, чем оставаться на дополнительные тренировки.       После этих слов Ильина впала в неимоверный шок, а её глаза были похоже на пятирублёвую монету. Откуда он мог знать об этом? Может, проходил мимо и случайно зацепился взглядом, вот и подумал? Вот это бред, конечно. — Если Вы проходили мимо и случайно увидели, как Денис меня обнимает, это ничего не значит. Это был просто дружеский жест в знак помощи, ничего более. А уж как Вы это поняли, я уже не виновата, — с расстановкой начала разговор Настя, жестикулируя руками. — Что же это за помощь такая, если вы знакомы всего ничего, а уже такие благодарности? — взгляд Бартовича не предвещал ничего хорошего, но и девушка сдаваться не собиралась. — Неужели за что-то нельзя просто обнять? — Мне до этого дела нет. Я лишь очень огорчён тем, что этот дурак пользуется не только моей дочерью, но ещё и тобой. А тебе, как я вижу, на это все равно, — через два оборота ключа, замок со звуком закрылся, а тренер хотел зайти к себе в кабинет, как рука девушка задержала дверь. — Он мной не пользуется, понятно? Мы с ним общаемся по поводу тренировок и всё, — после его слов ей стало ещё обидней, что он так смог подумать. — И вообще, Вам ли не всё равно, как ко мне кто-то относится?       Глаза Бартовича бегали по её лицу, не задерживаясь на испытывающем женском взгляде. Но после её слов он будто пытливо посмотрел на неё, и в его глазах невозможно было что-то прочесть. Это было глупо отчитывать её за такой нелепый поступок со стороны Васильева. На такую мелочь можно было бы и закрыть глаза. Но тут же девушке показалось, что его слова были похоже на…ревность?. Боже, что за чушь? Или всё-таки не показалось?       Томаш все продолжал смотреть на неё. По ощущениям их гляделки длились вечность, но на самом деле не прошло и минуты. Он поражался смелостью и дерзостью этой девчонки и сам не понимал, почему он так вспылил на эту тему. Но какой-то неприятный осадок всё-таки был у него в душе. Но он сам понимал, что нельзя давать своим мыслям слабину, тем более, когда их занимает она. Бартович моргнул и отвёл взгляд на потолок, тяжело вздыхая. — Да, ты права. Мне все равно, — напоследок безразлично бросив слова, и захлопнул за собой дверь.       Волна накатившей злости буквально съедала студентку изнутри. Ей очень хотелось войти в кабинет и разнести там всё к чертям. Развернувшись, она крепче сжала лямку спортивной сумки и пошла побыстрей с этого места. Настя хотела упасть в буфете, но было настолько тошно от этого места, что больше находится в нем не в силах. Железная дверь открылась и хоккеистка вышла из здания, шумно вдыхая приятный воздух после дождя. После этого природного явления туч будто вовсе и не было, а на его смену пришло яркое солнце, которое через несколько часов зайдёт за горизонт.       Настя хотела пойти дальше, как заметила на стоящей рядом скамье «сладкую» парочку, состоящую из Васильева и Бартович. Бартович. От этой фамилии уже хочется избавиться и никогда не слышать. Они о чем-то мило болтали, паралельно поедая мороженое. «Хорошо тебе, Васильев. Никаких проблем. Только мороженое сидеть и есть». — Настя! — как назло крикнула подруга, подзывая рукой. «Аня, как же ты не вовремя.» — Чего ты стоишь? Иди к нам! — продолжала Бартович.       Ильина недовольно выдохнула и пошла к ним, замечая взволнованный взгляд Дениса. Оба подвинулись, чтобы она смогла сесть. Настя устало села и поставила сумку на асфальт. — Как я поняла, вы знакомы, поэтому представляться не надо, — Аня выглядела на удивление счастливо, потому что Настя вспоминает, как она ведёт себя с парнями. Обычно, просто посылает, куда подальше, а тут прям другое кино. — Знакомы. — Что-то ты совсем унылая. Случилось чего? — Аня потрепала подругу за колено. «Случилось. Бартович-старший в жизнь мою ворвался, вот, что случилось,» — от собственных мыслей стало смешно и глупо. — Да так, настроение плохое, — отмахнулась девушка. — Ребят, я пойду. Не буду вам мешать. — Тогда я напишу тебе, когда можешь погулять вдвоём, — Аня понимающе улыбнулась и обняла Ильину. — До встречи, — Васильев махнул ей рукой, и Настя сделала тоже самое. — Пока.       Ильина была рада за них. Да, Васильев идиот, что поспорил. Но его взгляд при виде Ани чего стоил. Поэтому она попытается сделать все возможное, чтобы они не расстались. Настя должна была прийти послезавтра, поэтому завтра у неё свободный день. Есть время себя привести в порядок и сделать институтские работы заранее, чтобы время для подготовки было больше. И чтобы поскорее выбросить из головы словацкого тренера.