Бабушка из параллели

      – Ба, в следующей жизнь я снова хочу быть твоей внучкой, – глаза защипало.       Я поняла, что в этот день мне не избежать слез, но не хотела, чтобы их видели другие, поэтому аккуратно потрясла головой, чтобы длинные пряди волос скрыли лицо. Я медленно отошла от гроба. Остальные родственники подошли попрощаться с моей бабушкой.       Бледное лицо, закрытые глаза, гроб нестандартного размера. Было сложно поверить, что больше она не встанет. Я больше не смогу есть её толстые блинчики (хоть и говорила, что мама готовит их лучше, тоненькими и сладкими). Я больше не смогу услышать историй о её жизнь, которые скрашивали долгие зимние и летние вечера перед сном. Она больше не попросит расчесать её волосы и прочитать объявление в газете.       Её похоронили на краю кладбища у берез, где постоянно появлялись новые могилы. Тот день был не особо жарким, с легким ветерком.       Она умерла внезапно. В июне она тяжело заболела. Сменила многие больницы. В середине месяца я должна была улетать на летние каникулы за границу, а когда вернулась, посетила её. Через четыре дня её не стало. Совершенно неожиданно. Я купалась в надувном бассейне во дворе дома. Родители решили навестить бабушку, а когда приехали в больницу, у них лишь спросили, красить ли покойной губы. Помню, как внезапно пришла прабабушка, которой позвонила мама. Родственница должна была посидеть с нами до их возвращения. Она-то и сказала, что бабушки не стало. Так просто взяла и сказала.       – Марьи не стало. Наташа сказала.       – Бабы Маши? – переспросила я.       – Да, умерла она, Наташа сказала.       Наверное, эта фраза в лоб о смерти человека помогла мне чуть менее болезненно принять этот факт. Говорят, что чем завуалированнее сообщение о смерти, тем сложнее смириться родным. Мама также сказала мне об этом.       – Бабы Маши не стало.       – Я знаю.       – Откуда? – удивилась мама.       – Прабабушка сказала.       Глаза тихо щипали слезы, поэтому я избегала контактов с родственниками и их знакомыми, которые собрались в нашем доме в тот же вечер. Моя семья впервые столкнулась с процессом похорон и мало знала о его организации. Когда я мыла руки в раковине, а мама готовила суп, я не смогла сдержать подступивший к горлу ком и слёзы. Я заревела. Люди сразу же окружили меня и смотрели с сочувствием. Мама обнимала. Кто-то из них сказал:       – Не плачь. Слезами ты зальешь покойника на небе, и ей будет тяжело. Надо отпустить её. Так всем будет легче.       Я не могла смириться с такими словами. Прекратить плакать? Это словно резать лук и терпеть. Почти неисполнимо. Больно ведь…       В тот летний день я задавалась вопросами. Почему отец и дядя не плачут? Умерла их мать, а они не пролили и слезинки. Но я впервые увидела, как мужчины плачут. Двоюродный брат тихо отошёл от гроба в траву. Сел на корточки и закрыл рукой лицо. Я была потрясена. Я также видела слёзы сестер бабушки. Они так громко рыдали, что мне становилось внутренне мерзко от их громких причитаний. Словно они были лишь плакальщицами, используемыми во время похорон фараонов Древнего Египта.       Сложнее всего было возвращаться в её дом, где всё пахло ей. Каждый уголок, каждая книга стояла на своем месте. На стуле рядом с кроватью стоял одеколон, лежали забытые очки и старый телефонный справочник. Маленькая помада розового цвета, которая так шла к её белым волосам с химической завивкой.       Она так и не узнала, чем закончился сериал, который шёл в то время по телевизору. Лишь через несколько месяцев, мама, листавшая каналы на телевизоре, сказала, что увидела последнюю серию телесериала, который смотрела бабушка.       Помню, что много дней после похорон я пребывала в большой тоске и плакала по ночам, пихая в рот подушку, чтобы всхлипов не слышала мама в соседней комнате. ***       Быстрыми шагами я шла по улице, приближаясь к сине-голубому дому. Во дворе стояла большая береза, а напротив был заброшенный сгоревший дом. Я открыла ворота, где меня встретила черно-белая собака Тома (ей я дала имя в детстве). Я погладила её, разулась и зашла в дом. Пахло свежими блинами. На столе стояло малиновое варенье и чайник с заваркой. Бабушка сидела на стуле у плиты и жарила последние блинчики.       – Ба?       – Поступила? – спросила она, улыбнувшись мне.       – Ага.       – Ой, молодец! Какие же хорошие у меня внуки. Все! Соседки завидовать будут, когда узнают. Надо будет потом Зое рассказать и татарке. – Она продолжала улыбаться. – Иди ко мне. Обниму и поцелую.       Я подошла к ней и обнялась. Она поцеловала меня в щеку. Я немного нахмурилась. Бабушка знает, что я не очень люблю чрезмерные поцелуи.       Я рада, что в тот летний день, когда я вернулась из-за границы, она выздоровела и продолжает радоваться моим успехам в одной из параллельных вселенных.