Ваниль, поглощенная в дорогое виски

«Существует не одна истина, у каждого очевидца она своя »

***

Молодой альфа идет быстрым шагом и хмурит брови, когда в голове снова всплывают слова взрослого и незнакомого мужчины. Пугало то, что после его слов он видел в отражении словно себя, но старше на два десятка. Знакомое здание, стены и люди, что работают здесь, снова приветствуют его, но сегодня он игнорирует всех, забывая про уважение и воспитание. Он пролетает мимо ресепшена быстрым шагом, отчего секретарша не успевает окликнуть молодого альфу. Парень зол, потерян и сбит столку. Он не хочет в это верить. Ему не нравится всё то, что он услышал и узнал. Такое ощущение, словно ему расковыряли тайну его семьи, которую он никогда не должен был знать. Альфа останавливается по среди коридора ведущего в нужный кабинет и сжимает руки в кулаки, пытаясь совладать со своими эмоциями и мыслями, что крутятся назойливой мухой в его голове за последний час. — Я твой настоящий отец, Йеонг. Если хочешь знать правду, то с ней иди к своим горячо любимым родителям. — хмыкает мужчина, отчего образуются морщинки — Не мог ни сказать это. Хотел скрасить такую сказочную, яркую и счастливую семейку приятной новостью. Чужие слова снова въедаются в голову парня, от чего он злится сильнее, пытаясь выбросить из головы назойливый голос незнакомого мужчины. Нужно проясниться. Обдумать всё. Взвесить все «за» и «против». Не рубить сплеча. Думать, что говорить. Если это не правда, то он выдохнет и будет жить дальше, попросив прощения, что вздумал верить в эту чушь от незнакомого человека, оклеветав и обвинив во лжи семью. Но, если это правда, то… То, что тогда? Альфа выдыхает и подходит к двери кабинета, за которой сидит самый близкий человек, возможно, который, оказался, и во все не близкий. Тот, кто даст ответы на его немые вопросы. На те, вопросы, которые он получил с бухты-барахты в кафе от незнакомого ему человека. — Йеонг… — в поле зрения появилась помощница отца — Герда. — Что ты тут делаешь? — Мне надо… — он замолкает, тянув руки к двери кабинета. — Господин Чон занят. — произнесла помощница и слегка улыбнулась — Йеонг, подожди чуть-чуть и сможешь зайти, ладно? Альфа повернулся к ней и покачала головой, на что девушка вздернула бровь. — Не могу. Это срочно, Герда. Парень дернул ручку и вошел резко в кабинет, сразу ощущая знакомый аромат одеколона его отца. В кабинете было тихо и прохладно от включенного кондиционера. Альфа повернулся в сторону стола в дальнем конце кабинета и слегка усмехнулся, замечая как отец резко поднял голову от растерянности. Следом влетела Герда, ошарашено глядя на парня, а затем на господина Чон, слегка кланяясь. — Извините, господин Чон, я пыталась… Она замолкла, когда Чонгук поднял руку, останавливая её и кивнул головой, на что Герда тут же понятливо кивнула в ответ и покинула кабинет, прикрывая дверь. — Йеонг? — удивился мужчина и выпрямился на своем кожаном кресле. — Почему ты… — Отец, у меня один вопрос, на который мне нужен всего лишь маленький ответ… — произносит парень и делает короткие шаги в сторону стола отца. — Зависит от того, какой ответ будет на этот вопрос. Я так…я так сейчас потерян… Чонгук напротив хмурится, не понимая что происходит. Он чувствует как волна беспокойства его охватывает моментально. — Я не понимаю о чем ты, сын. Парень смотрит пристально на отца и кивает головой, пытаясь прибрать мысли в порядок и подобрать нужные слова, чтобы мягко преподнести то, что он хочет спросить. — Ты… — он сбивается и шикает себе под нос — Я…кое-что узнал…я… — Черт, Йеонг! Скажи уже нормально, что случилось?! — воскликнул старший и вскочил с кресла, хмуро глядя на сына. Йеонг облизывает губы и моргает вяло, глядя на отца. Тишина словно длится вечность, но парень не хочет ее нарушать. — Это правда, что ты не мой биологический отец? Неожиданно выдает парень, на что Чонгук распахивает свои глаза и забывает как дышать. Весь кислород из легкий испаряется, заставляя задыхаться. Почва и вся опора из-под ног куда-то исчезает, от чего мужчина оседает обратно в кресло, не моргая глядя на сына. Внутри все сжимает в сильные тиски. Сердцебиение сокращается и пульс кажется сходит с ума. В висках сильно пульсирует. В ушах до сих пор звенит вопрос сына. Тот, самый страшный вопрос, которого так сильно опасался и одновременно ждал Чонгук. Он был готов, но не сегодня. Что, значит, не биологический отец? Он же его отец! Всегда им был. Черт! Нет, он не был готов, но каждый раз ждал этот момент. — Я понял, — усмехается альфа и кивает головой, — Можешь ни говорить. Твое молчание о многом говорит. — он криво усмехается и отворачивается, зарываясь руками в волосы — Черт! Йеонг качает головой и трет пальцами переносицу, начиная слегка смеяться. А Чон так же продолжает сидеть и не дышать, боясь сказать хоть слово. Еще никогда из Чон Чонгука не выбивали почву из-под ног. — Йеонг, откуда…кто тебе сказал? — потеряно шепчет мужчина, сжимая ручки от кресла и поднимая глаза на сына. — Разве это важно? — хмыкает он. — Я должен был убедиться правда это или нет. — Важно. Теперь важно, — выдает Чонгук и тяжело выдыхает, прикрывая устало глаза — Чёрт, я никогда не думал, что ты об этом узнаешь. — Подожди, — кинул сухой смешок парень и нахмурился, — то есть, вы с папой вообще не собирались мне об этом говорить, да? Вы выбрали вместо правды для меня, просто солгать и промолчать? Это лучшее решение для вас? Чонгук поднимает глаза, не зная что сказать. Он встает с кресла и обходит свой стол, пытаясь оттянуть момент, но куда еще дольше тянуть? — Мы думали, что в этом нет необходимости. — признается старший и сжимает губы в тонкую линию. — Да вы родители века, черт побери — произносит Йеонг и отводит глаза в сторону — Я…не знаю, что мне делать теперь. То есть, я не знаю как мне быть и что делать с этой полученной не до конца понятной мне информацией? Чонгук смотрит на потерянного сына, что мечется на одном вместе. То, хмурится, то нервно смеется, но вяло улыбается, то смотрит со злостью. В нем бушуют эмоции и чувства, с которыми он не справляется. Чонгук, как отец должен ему помочь и поэтому делает шаг к нему, потянув руку, но Йеонг отшагивает назад и мотает головой. — Не надо, — мычит парень и смотрит на отца из-под челки — Не надо пытаться меня утешить, это не то, что я хочу. — Я понимаю, что ты сбит с толку, — кивает головой обеспокоенный Чон и опускает руку — Понимаю, что ты зол на нас с папой, ты имеешь на это полное право, но сынок, мы это…не думали утаивать от тебя правды, мы просто не видели в этом нужды? — под конец так неуверенно произнес Чонгук, на что парень хмыкнул. — Серьезно? Нет нужды? Я имею полное право не только злиться, отец, но я имею полное право знать эту чертову правду, — грустно улыбается он, глядя пристально в глаза старшего — Мы ведь семья, забыл? Ты сам всегда говорил, что мы одно целое и один сосуд. — Конечно, и это ни что и никогда не изменит, слышишь? — делает шаг Чонгук и подходит к сыну — Чей бы ДНК не шел по твоим венам, ты всё равно мой сын, Йеонг, понимаешь? Когда я встретил твоего папу и полюбил, я уже считал тебя своим сыном, когда ты был у него под сердцем. Полюбить твоего папу, означало полюбить тебя. Вы были одно целое. И я так сильно тебя полюбил, Йен, да отрежут мне язык, если я лгу. Ты мой. Ты — Чон. Йеонг смотрел на отца, сжимая губы. Внутри все сжималось и разжималось от его слов. — Но, это ведь не отменяет того факта, что вы скрыли от меня эту правду, — произносит устало молодой альфа, не уводя взгляда — Но, еще хуже то, что эту правду я узнаю не от своих любимых родителей, а от постороннего мне человека, который знает намного больше, чем я. Чонгук хмурится и сжимает кулаки, глядя на сына, в глазах которого отражалась боль. Йеонг был уже взрослым альфой, у которого своя семья и жизнь. Он больше не нуждался в бережных поцелуях папы, когда Йен был маленький и плакал. Он больше не нуждается в заботе и защите отца, как раньше. От этого понимания, сердце мужчины сжимается и он усмехается, чувствую что не может ничего изменить. — Я столько всего узнал, отец. Ты бы слышал, что он говорил. — шипит Йеонг, сжимая руки в кулаки. — Но…пугает не это, а то что я увидел там, отец. Чонгук внимательно слушает, ощущая как сын дрожит всем телом, а сам не знает как помочь. — Мне очень жаль, что ты узнал об этом от другого человека, а не от нас с папой, — шепчет Чон. — Не хочешь узнать от кого? — выгнул бровь младший, глядя на отца с обидой. Чонгук отводит взгляд и усмехается, пряча дрожащие руки в карман классических брюк. — Догадываюсь, — признается он, кивая коротко головой. — Вариантов не так много. — Теперь понятно на кого я похож, — вяло усмехнулся Йеонг, на что Чонгук нахмурился — Смотрел словно на себя, только через двадцать лет. Боже, как это было отвратительно. — Йен, мне правда жаль…если бы я мог…я бы отмотал время назад и…. — И, что, тогда? — хмыкнул он — Вы бы сказали правду? — поморщился младший и покачал головой — Нет, отец. Вы бы и тогда промолчали. Я ведь знаю вас с папой. Вы постоянно пытались и пытаетесь каждый раз меня уберечь, скрывая правду либо что-то еще. — Мы заботимся о тебе, сын. — отвечает твердо Чонгук. — И я вам за это благодарен, но вы забываете с папой одну маленькую вещь, — слабо улыбается он, глядя в глаза отцу — Что я уже давно вырос. — Прости… — взгляд в сторону. — И это всё? — хмыкнул Йен, разводя руки в сторону — Это всё, что ты скажешь мне? — Я много чего хочу сказать, — переводит свой взор обратно на сына — Но, я не имею право обсуждать это без твоего папы, Йен. Не потому, что я не могу ничего без него сказать или решить, словно я боюсь. Нет, а потому что…он знает и может сказать тебе больше, чем я. — Ты перекладываешь всю ответственность на папу? — Нет, а лишь прошу обсудить это дома и с папой. Это касается не только нас с тобой, но и его. Йеонг смотрит отца пару секунд не моргая, а затем кивает головой, уводя взгляд в сторону и зарываясь руками в волосы, тормоша их. Он потирает ладонями свое уставшее лицо и отворачивается в сторону двери, двигаясь к ней, но замирает, что-то обдумывая в голове. Оставляя вот так отца одного, почему-то не хочется. Отдает тупой болью в груди. Ощущается так, словно он его предает. Что за глупость, да? Он же… Черт! Йеонг поворачивается к нему и смотрит на отца, что смотрится сейчас в своем огромном кабинете, таким маленьким и потерянным. Парень смотрит пару секунд и поднимает глаза на отца, ловя чужой. — Я не отказываюсь от тебя… — шепчет Йен и кивает слабо головой, услышав короткий вдох отца. — Даже не посмею отречься, если ты так подумал. — Йен… — Ты мой отец. Это было и будет так всегда. Никакой другой мне не нужен. Закончив, он вяло усмехнувшись и не дав сказать ни слова отцу, открыл дверь и покинул кабинет, оставляя старшего одного с пищей для размышления. Чонгук смотрит пристально глазами в дверь, из которой только что ушел его сын. Он промаргивается и вынимает руки из карман, поднося к лицу. Он пальцами трет переносицу и разворачивается, уходя в сторону стола. Чонгук томно и слишком грузно размышляет, от чего в кабинете ложится напряжения. Альфа не садится на свое кресло, его хватает лишь на то, чтобы сесть на край стола и посмотреть в панорамное окно, откуда виднеется кусочек Сеула. Ты обложался, Чон Чонгук.

***

— Отец, у нас в классе появился новенький мальчик, — улыбается десятилетний Йен, пока его подхватывает на руки встречающий из школы Чонгук. — Правда? — мальчик кивнул и мужчина улыбнулся — Так, и что же тебя волнует, раз ты о нем заговорил? Чонгук бодает сына носом, от чего тот смеется и уворачивается. — Мы с ним подружились и он рассказал мне свой секрет. Чонгук ставит сына на ноги и открывает дверь машины, усаживая альфу. — Ничего себе. А я люблю секреты, ты же поделишься со мной? — хитро щурится Чонгук. — Только с тобой. Ведь я только тебе доверяю свои секреты. — улыбнулся мальчик. Чонгук улыбнулся в ответ и щелкнул по носу, ловя смех сына. Чонгук тяжело выдыхает и опускает голову вниз к груди, зарываясь одной рукой в волосы. Его белоснежная рубашка небрежно заправлена, не сколько пуговиц расстегнуты, рукава закатаны, а еще утром она была аккуратно выглажена Тэхеном. Альфа поднимает глаза и смотрит на камин в гостиной, пока он сидит на диване, заливая в себя виски, что горчит и першит в горле, обжигая пустой желудок. Сил и желания на ужин не было, когда на столе стояла накрытая тарелка с едой, что оставил Тэхен. Чонгук уже просит прощения, что так и не смог взяться за вилку и впихнуть в себя еду. Обязательно попросит прощения. На часах 1:20, а он сидит уже так два часа, разбавляя свое время и мысли, алкоголем и воспоминанием о последнем разговоре с сыном. Глаза уже закрываются, но он усердно сидит на диване, даже не пытаясь встать и подняться к Тэхену. Его убивают мысли. Его уничижает боль, что он увидел в глазах сына. Он сокрушается, прикрывая глаза и ругает себя за то, что так все случилось. Чонгук должен защищать и оберегать свою семью, а в итоге сам причинил боль. — Чьи у меня глазки? — щурится мальчик, глядя на отца, пока валяется с ним на диване и смотрит мультик по ТВ. — Папины. — хмыкает Чонгук. — Чьи у меня щечки? — Папины. — А носик? — Папин. Мальчик нахмурился, сев перед отцом. Он недовольно накуксился и скрестил свои ручки на груди, на что Чонгук посмеялся, вороша черные пушистые волосы сына. — Что такое? Это что за надутая бука? — тыкает пальцем в животик сына. — Значит, я только папин сын? — шепчет Йен, от чего его губа начинает дрожать. Чонгук удивлено скидывает брови, принимая сидячее положение, тут же потянув на свои колени альфочку, у которого наворачиваются слёзы. — Ягодка, почему ты так говоришь? — взволновано спрашивает Чон, поглаживая чужую спину. — Глазки, щечки и носик папины, — повторяет мальчик и смотрит на отца полными от слез глазами. — А ты? Чонгук моргает, а потом расплывается в улыбке, наклоняясь к сыну и чмокая его в лоб, а затем укладывая свою большую ладонь на маленькую грудь своего сына, где спрятана сердце. — Вот здесь, — отвечает он, улыбаясь. — Твой отец здесь, ягодка. Чонгук выдыхает и делает жадный глоток виски, тут же неприятно жмурясь. Он вытирает тыльной стороной ладони губы от капель алкоголя и слабо улыбается. Больно. Дико болит и ноет. В груди так по зверски болит. Хочется рвать и метать. Хочется сломаться, чтобы перестало болеть. Даже любимое виски перестает действовать и не помогает ни каким образом. — Любимый? Чонгук поворачивается и замечая в проеме гостиной сонного Тэхен, что обнимает себя за плечи, кутаясь в вязаный бежевый кардиган. Альфа слабо ему улыбается и смотрит с извиняющим видом. — Почему не спишь? — спрашивает омега и идет к мужу, не отрывно на него смотря — Что-то случилось? Чонгук устало выдыхает и мотает головой, ставя стакан на журнальный столик, а затем тянет руку к мужу, что подходит к нему. Ким хватается за чужую крепкую руку и его тут же тянут к себе, усаживая на колени. Чонгук обнимает его за талию и тыкается носом в грудь, словно прячась от мира и проблем. Альфа, что прячется в груди своего мужа. — Милый, — шепчет Тэхен, взволновало зовя. Он руками обнимает его за голову и тихонько гладит, прислушиваясь к дыханию мужа. — Поговори со мной. Чон сжимает в своих тисках омегу и отрывает голову от чужой груди, сразу заглядывая в карамельные глаза, что смотрели с беспокойством. — Я немного устал, — шепчет хрипло Чонгук, поглаживая рукой бедро омеги. — Был тяжелый день. Но, теперь легче, потому что ты здесь. Тэхен улыбается и зачесывает чужие волосы назад, с любовью оглядывая чужое лицо. Он наклоняется и целует каждую часть лица мужа. Лоб, нос, щеки, веки и губы. — Ты ведь помнишь клятву перед алтарем, которую мне дал? — спрашивает тихо омега, поглаживая щеки альфы, заглядывая в глаза — В богатстве и бедности, в болезни и здравии… — …в горе и в радости быть рядом, и любить тебя до конца своих дней. — заканчивает Чонгук и кивает головой. — Конечно, я помню. — Если помнишь, то я здесь. Я твой муж и друг, который выслушает тебя. А еще тот, кто любит тебя слишком сильно каждой клеточкой своего тела. Тэхен улыбается снова так, что у Чонгука спирает дыхание. Из-за него словно жизнь становится еще живее. — Я тоже тебя люблю. Сильнее всех. — выдыхает Чонгук и слабо улыбается, коротко поцеловал в губы омегу. — Ты устал и хочешь спать, — говорит Тэхен и целует в лоб. — Виски того не стоят, любимый. Лучше замени их мной. — Всегда, только ты, Тэхен. — отвечает Чон, хлопая по бедру мужа, заставляя того встать. — Весь мир заменю на тебя, ты же знаешь. Тэхен встает и улыбается, кивая головой, наблюдая как Чонгук убирает стакан и бутылку с виски. Он возвращается к мужу и берет его ладонь, переплетая пальцы. — Пойдем спать? — спрашивает омега, на что получает кивок. — Перед тем как пойдем спать, мне есть в чем признаться тебе, — хмурится альфа, тормозя омегу. — Чистосердечное признание? — Да. — кивает головой альфа. Тэхен поворачивается и смотрит на серьезного мужа, что вяло моргает. — И что же ты натворил, Чон Чонгук, что теперь каишься перед мной? — Я не съел твой ужин, — признается он и тяжко вздыхает. — Прости. Тэхен кидает смешок, глядя что альфа слегка пьянеет и тянет его в сторону спальни, промолчав. — Почему ты молчишь? — хмурится снова Чон, идя следом за омегой. — Мне не нравится, когда ты молчишь. — Завтра позвоню своему юристу и подам в суд на развод, — ухмыляется Тэхен. — Р-развод? — удивлено вскидывает бровями альфа. — Ты ужасный человек после этого, Чон Чонгук! — отвечает наиграно Ким, помогая снять рубашку мужу. — И это из-за не съеденного ужина, — кивает головой Чонгук, пока он слегка шатаясь, позволяет себя раздевать. — Я так и знал, что этот брак долго не продержится. Омега смеется и кидает рубашку в сторону. Затем руки достигают ремня, ловко расстегивая и сбрасывая туда же. — Наш брак длится уже длиною вечность, милый. — А я все так же тебя безумно люблю, — кивает головой Чонгук, падая на кровать. — Какая жалость, что мы разводимся, — вздохнул Ким и выключил свет в спальне. — И виноват лишь я — бредит Чонгук, прикрывая глаза. — Надо было съесть эту чертову глазунью. — Это вообще-то была паста. В комнате залегла тишина и затем раздался глубокий вдох альфы, под улыбку Тэхена, что прижался к нему. — Я подпишу бумаги на развод, — кивнул головой Чонгук, обнимая мужа. — Сам себе яму вырыл. — Отлично, дети будут со мной жить, — смеется Ким, тоже прикрывая глаза. — Разрешу видеться. — А с тобой? — Я подумаю, Чон. Все таки ты причинил мне глубокую боль, не съев мой ужин. — Черт, кажется, я ощущаю большой стыд впервые в жизни. — хмыкнул Чонгук, прижимаясь губами к виску Тэхена — Перепишу на тебя завещания. Если что, это за не съеденную лазанью. — Это была паста. — Да, паста — пробормотал Чон — Доброй ночи, Чон Тэхен. Омега улыбнулся снова и прижался ближе, оплетая своими конечностями. — Доброй, родной — шепчет в грудь омега. — Люблю тебя и твою пасту. — А я тебя.

***

Тэхен сжимает губы и врывается в кафе, распахивая дверь, из-за чего внутри раздается звон колокольчика, на что все посетители обращают на него внимания. Омега поднимает солнцезащитные очки верх и взглядом цепляет нужный ему объект. Он подрывается и отмахивается от официантки, как от назойливой мухи. Не будь он сейчас в таком злом и подвешенном состояние, то омега никогда бы так не поступил с бедной девчушкой. Он обязательно попросит у неё прощение за свое хамское поведение, но сейчас он сядет за убийство. Тэхен ровной и быстрой походной от бедра пересекает всё кафе, пока его изумрудный в цвет пиджак струится от быстрой ходьбы. Омега подходит к нужному столику и швыряет свою черную кожаную сумку на соседний стул, а затем руками с громким хлопком упирается в стол, нависая над альфой, что сразу расплывается в ухмылке. Ему хочется её сжечь, размазать об этот же стол. — Какого нахрен черта ты творишь, Ын Сону?! — шипит Тэхен снова хлопая от злости по столу, привлекая внимания посетителей. Альфа лукаво улыбается и оглядывает кафе, а затем поднимает глаза на нависшего над ним омегу, что смотрит с ненавистью и гневом. — Ты как всегда любишь появится эффектно, Тэхен. — произносит он и кивает на стул. — Присядешь? Омега сдувает локон, продолжая испепелять взглядом мужчины, а затем выдыхает и отходит от альфы. Он с громким скрипом отодвигает стул и плюхается на него, закидываю ногу на ногу. Тут же подбегает та официантка, чтобы принять заказ, но омега лишь просит воды и больше ничего. Девушка тут же исчезает. — Мне нравятся твои эмоции, — выдает Сону, делая глоток чая как ни в чем не бывало. — Они противоположны эмоциям Йеонга. Кстати, у него твои глаза. Тэхен вспыхивает и двигается вперед, ближе к альфе. Он сжимает руки в кулаки и почти шипит змеей. — Не смей произносить его имя своим отвратительным ртом. — Фу, как грубо. Ты обезумел, Тэхен. — сморщился он и склонил голову, — Но, всё же. Я рад, что ты пришел на нашу встречу. — Я не собираюсь с тобой любезничать! — перебивает омега, скосив губы в кривой улыбке — Кто тебе дал право встречаться с моим сыном? — Боже, Тэхен, он ведь и мой сын. Благодаря мне он живет на этой планете, разве нет? — смеется ядовито мужчина. — Забудь в своем лексиконе слова «мой», «сын» и «Йеонг». — шипит Тэхен. — Не смей больше к нему приближаться… — А то что…? — Я тебя размажу, Сону, как мелкую букашку! Альфа смотрит на него, а затем начинает хохотать, запрокинув голову назад, снова привлекая людей. Тэхен кривиться и смотрит с отвращением на мужчина, что никак не может успокоиться. — Ладно, пошутили и хватит. — прокашлялся Ыну и взглянул на омегу — Боже, он в точь-точь я в молодости. Было приятно смотреть. — Захлопнись! Не смей о нем говорить. — Мне было интересно наблюдать, как он слушал меня. Ты бы видел, Тэхен, как менялись эмоции на лице пацана. Даже стало его жаль. — Ты ни стоишь ни мизинца его, ясно? — Тэхен стискивает свои пальцы и смотрит убийственно на альфу — Ты не имеешь никакого отношения к нему, Сону, тебе понятно? То, что было в прошлом, там и останется, так же как твое жалкое существование. — Какой грубиян, ты, Тэхен. — хмыкнул альфа — Может я хочу поучаствовать в его жизни? Возможно, я одумался и переосмыслил эту жизнь, а теперь хочу исправить ошибки своей молодости…. — Не смеши меня, Сону. Твоя ошибка лишь в том, что ты суешь свой жалкий нос не туда куда надо, понимаешь? Это мне тебя жаль. И я повторяюсь еще раз, жалкий ты кусок дерьма, если я хоть еще раз увижу тебя на горизонте рядом с нашим с Чонгуком сыном, то я превращу тебя и твою дерьмовую жизнь в ад. Поверь, это не просто слова кинутые на ветер. Я уже давно таким не занимаюсь в отличии от тебя. — Звучит пафосно, Тэхен. Не нужно мне грубить и угрожать. — Угрожать? — фыркнул омега, закатывая глаза — Боже, это было дружеское предупреждение, ты чего, Сону? Это моё первое предупреждение и последнее. За руби себе на носу, что ты чужой ему человек. Не знаю, что ты хотел сделать этим поступком, но я тебе благодарен за твою смелость, которой у меня не было всё это время. — Вот видишь, как я оказался полезен! — улыбается Сону, хлопая в ладоши. — Я помог тебе избавиться от лжи, которую вы скрывали от него, разве я не молодец? Тэхен кидает смешок и качает головой, уводя взгляд в сторону, замечая что за ним уже приехала машина. — Ты прав, Сону. Ты большой молодец. Избавил меня от лжи, как и моего сына. Впервый раз за свою жалкую жизнь ты сделал смелый поступок. Браво! — хмыкает Тэхен, хлопая безшумно в ладоши. На лице альфа оголяется оскал недовольства и злости. Он сжимает руки в кулаки и принимает унижения в свой адрес. — Спасибо? — выгнул бровь Тэхен, подмигивая ему — Не сказать, что это был твой мужественный поступок, о них ты даже не знаешь. Знаешь почему? — склонился вперед омега, кусая губу, чтобы скрыть улыбку — Потому что, ты не мужчина, а жалкое его подобие, Ын Сону. — Закрой рот. — шипит альфа, смотря из-под век на омегу, что только злорадно смеется — Жалкая омега. Надо было тебя уничтожить еще тогда, когда мы были женаты и избавиться от этого выродка. Ким резко встает из-за стола, прерывая чужую льющийся желчь. Он смотрит с ненавистью на это омерзительное лицо альфы, что исказилось от гнева. — Нет, Сону, ошибаешься. Это ты выродок и всё твое семейство Ын, — произносит стальным голос Ким, вешая на локоть свою сумку — Надеюсь мы друг друга поняли и мне не придется снова повторять то же самое, что я сказал тебе здесь. Да? — Кто тебе дал вправо говорить так об моей семье?! — рычит альфа и вскакивает. Тэхен реагирует моментально и хватает со столика стакан воды, плеская в лицо злого альфы. Все вокруг тут же оборачиваются на них, начиная шептаться. Сону глубоко дышит и рычит, как зверь, вытирая руками свое лицо. — Остынь, — хмыкает Тэ, швыряя в его лицо пачку салфеток, что стояли на столике. Омега делает шаг вперед и хватает взор чужих испепеляющих глаз. Он склоняет голову и слегка улыбается ему, зля еще больше. — А тебе…кто дал право говорить о моем сыне, конченый ты ублюдок? — выгнул высокомерно бровь Тэхен. Альфа напряжено усмехается, пока с его лица стикает вода. Он поднимает глаза и смотрит на дерзкий взгляд омеге напротив, а затем начинает хохотать, оседая на свой стул. Тэхен оглядывает его жалким взглядом, а затем надевает обратно солнцезащитные очки и разворачивается, уходя прочь под пристальные и чужие взгляды посетителей, слыша в догонку истеричный смех альфы.

***

Тэхен заходит в гостиную и тут же натыкается на взгляд Йеонга, что сразу смотрит на него. На диване сидит Чонгук, что не говорит ни слово и даже не поднимает глаз. Тэхен проходит и садится рядом с мужем, укладывая свою ладонь на его бедро, подбадривая, на что получает в ответ улыбку и теплый взгляд перемешанный с любовью. В их сторону смотрит задумчивый Йеонг, что смотрит пристально, уже ожидая все ответы на свои вопросы. — Пап… — Я был молод и наивен, когда встретил твоего биологического отца, Йеон~и. — прервал Тэхен, выдыхая и поднимая глаза на сына — Любовь была между нами еще до того, как ты зародился у меня под сердцем. Но, мы и расстались еще до того, как я узнал, что беременный. Если коротко, то мы жили снова вместе, но ненавидели друг друга. Он отказывался тебя принимать. Твердил, что ты ему не нужен. — Тогда, зачем вы жили вместе? — не понимал альфа. — Чтобы статус в обществе не испортить. Моя беременность должна была показать сторону его семьи, какой он умница и хороший мальчик, что нашел себе омегу и завел ребенка. Показательный пример. — хмыкнул омега, ощущая как его руку сжал Чонгук. — Ему было плевать на меня, — кивнул головой он, выпытывая лишь важную для себя информацию из всего, что сказал папа — Ясно. — Прости, — шепчет омега и слабо улыбается, переводя взгляд на Чонгука — Но, затем я встретил Чонгука и только потом понял, что значит «Любовь». Йеонг тут же обратил внимания и поднял взгляд, смотря на папу с отцом, что смотрели друг другу в глаза. — И отец…взял вот так и принял тебя со мной? — хмыкнул альфа, ловя взгляд отца — Я не помню…не помню ничего. Не помню, как ты появился, потому что я всегда думал и знал, что ты был всю мою жизнь. Я ведь считал, что ты родной отец. — Но, я ведь и был всю твою жизнь, Йен, — отвечает Чонгук и ловит взгляд сына — Ты еще даже не родился, а я уже был твоим отцом. — Да, сынок, — кивнул головой Тэхен и улыбнулся — Чонгук был рядом и помогал мне, заботился и защищал. Он относился к нам с такой бережной заботой. И он сильно полюбил нас, сынок. — Ты мне не был чужим, Йен. — помотал головой Чонгук, хмуря брови — У меня не было понятия, что ты не мой кровный сын, даже в голову не приходили такие мысли. Я бился за тебя и сражался, даже не пытаясь отдать. Тэхен встает и идет к сыну. Он ловит взглядом глаза напротив и берет в свои руки чужие, слегка поглаживая. — Мне очень жаль, что ты узнал эту правду вот так, — произносит Тэхен и подносит руку к щеке сына — Мне жаль, что ты узнал правду не от нас. Прости, что скрыли правду и ничего не рассказали. Но, мы тебя любим, слышишь? Йеонг почувствовал, как в горле застрял ком. Он поднял глаза, в которых застыли слёзы и тут же проморгался, сбрасывая их. Черт, взрослый альфа, а стоит и плачет перед папой. — Это вы меня простите, что усомнился в вас и обвинил во всем. — сдается Йен и тянет на себя папу, крепко обнимая — Вы делали это, потому что заботились об мне. Мне очень жаль, что тебе пришлось это пережить, пап. Я счастлив, что ты встретил отца, который смог тебя защитить и подарить любовь. — Я люблю тебя, сынок. — улыбается Тэхен, заглаживая его черные волосы назад. — Я тоже вас люблю. Сильнее всех. — кивает головой Йеонг и смотрит на отца — Отец, прости за всё. Всё, что я сказал. Я люблю тебя. Ты у меня единственный и самый лучший. Чонгук усмехается и встает со своего места, подходя к своей семье. Он кладет руку на плечо сына, слегка сжимая и подмигивает ему, а затем по отечески обнимает, ловя любящий и благодарный взгляд Тэхена, что плачет, глядя на них. Тот груз лжи, что сковывал их, упал с их плеч, разрешая вздохнуть с облегчением. — Черт, я с вами стал сентиментальный, — шмыгает Йеонг и улыбается, отстраняясь от родителей. — Это все из-за твоего папы, — подметил Чонгук, тут же получая тычок в бок. — Я таким не был между прочем! — Цыц, — шипит на него Тэхен, обнимая за руку — Сентиментальность — это лучше, чем черствость. Йен смеется, обнимая папу, что жмется к нему под бок. — Вы у меня самые мировые родители. — произносит он. — И пошли всякие недоотцы нахрен! — Йеонг! — ругается Тэхен. — Слово «нахрен» нормальное слово. Его можно произносить в обществе. — хмыкнул Чонгук, глядя на мужа. — А ты не умничай! Забыл про наш развод? Чонгук перестает улыбаться и прокашливается, отводя взгляд. Йен хмурится и смотрит сначала на одного, а потом на другого. — Какой еще развод? — Я просто не съел ужин, который приготовил твой папа, — закатил глаза Чон. — Я горбатился над плитой весь день! Это не просто ужин! Это новый рецепт. — шипит Тэхен и уходит в сторону кухни. Чонгук цокает и смотрит пристально в спину уходящего мужа, а затем смотрит на улыбающегося сына, закидывая на его плечо свою руку, обнимая. — До сих пор обижается и разводом грозит. — произносит старший сыну — Это всего лишь лазанья. — Это была паста! — кричит из кухни омега, на что Чонгук закатывает глаза, а Йен смеется. — Короче, твой папа невыносим бывает. Ну вот куда он от меня денется с тремя детьми, не считая тебя? — Чон Чонгук! — кричит на весь дом Тэхена.

***