Там, где кончается море

Часть XI ≈ «Побег»

Марко

      Внезапно проснувшись от детского плача, я еле-еле разлепил глаза. Я снова ни черта не выспался, но встать всё же пришлось. В попыхах напялив штаны, поспешил к кроватке. Взял малыша на руки, и он тут же успокоился.       Алесо сейчас всего два с половиной месяца, но я бы никогда не подумал, что в этом возрасте он уже может быть настолько хитрым. Он очень любил кататься на руках или в слинге, и стоило положить его на постель, как он тут же начинал жалобно орать.       Согрев воду в чайнике и сделав молочную смесь для сына, я устроился с ним поудобнее на постели и приступил к кормлению. Пока Алесо с аппетитом причмокивал молоко из бутылочки, в моей голове всплыли воспоминания того, как прошли последние месяцы.       После того как я перестал обслуживать клиентов, меня отправили на кухню. В основном я мыл посуду, помогал в подготовке и приготовлении еды. Занимался лёгкой уборкой и сервировкой стола. Иногда меня так же посылали помочь кому-нибудь в уборке комнат.       Всё это время я надеялся увидеться с Римо, но почему-то мне всё никак не удавалось встретиться с ним. Я переживал, что с другом могло что-то случиться, или его выгнали отсюда. Но на все мои попытки разузнать, куда он делся, мне никто не мог дать вразумительного ответа. Было такое ощущение, что все, сговорившись, что-то скрывали оттменя. Я каждый день пытался найти его, но он словно сквозь землю провалился, и вскоре я убедился окончательно, что Римо здесь больше не работал.       Но если его не было здесь, тогда где онитеперь, и что с ним могло случится? А вдруг… Вдруг его уже не было в живых? Вдруг он совершил какую-то глупость и его… убили, а тело выкинули в море. От этих мыслей мне становилось так плохо, что от отчаяния хотелось лезть на стену. Из-за постоянных переживаний меня стали мучить головные боли и тошнота, и от этого я стал плохо питаться.       Эдрус, ответственно взявшись вести мою беременность, всё время ругал меня за то, что я постоянно нервничал, ведь это могло навредить ребёнку. Он давал иногда травяные успокоительные, после которых мне становилось чуть легче.       С каждым месяцем из-за роста живота, работать становилось всё тяжелей и на последних месяцах я помогал только на кухне.       Для всех в борделе я был словно каким-то чудом света. Когда ребята узнали истинную причину, почему я больше не работал, они ещё долго смотрели на меня офигевшими глазами. Разумеется, они знали, что есть такие мужчины, все частенько смотрели по телеку новости. Но то, что это окажется кто-то из их окружения, стало для них неожиданностью.       На последних месяцах ребята, даже те с кем я практически не общался, меня приятно удивили. Я не знал, как им это удалось, но они закидали меня подарками.       Мне дарили всё, что было необходимо на первое время после рождения малыша. Моя комната была завалена детской одеждой, подгузниками, игрушками, разными моющими средствами, бутылочками и сосками. И единственное, что мне самому пришлось приобрести — детская кроватка, ванночка и слинг. Я не успевал раскладывать вещи и благодарить приятелей за их заботу.       Но все же мне было грустно от того, что Римо не было рядом и он так и не знал о моем интересном положении. За всё это время я его так и не смог увидеть его.       В последние месяцы я практически не вылезал от доктора. Эдрус так переживал, что что-то пойдёт не так, как будто от этого зависла его жизнь. Он запретил мне работать больше трех часов в день, на что Дони согласился скрепя зубами. Я постоянно должен был отдыхать и ни в коем случае не нервничать. И чуть ли не ежедневно приходил на осмотр.       За две недели до предполагаемых «родов», как это было у женщин, мне сделали кесарево сечение. Из-за разной анатомии, у мужчин операция была немного сложнее и поэтому проходила под общим наркозом.       После того как я отошёл от анастезии, мне принесли малыша. И когда я увидел его, когда смог прикоснуться к нему, понял, что теперь я стал самым счастливым человеком на свете. Я не переставал целовать эти маленькие ручки, рука сама тянулась погладить по коротеньким волосикам на голове. И слёзы сами текли по щекам от тех чувств, которые переполняли меня.       Я стал папой!       Возможно, для кого-то это звучало немного странно, но как оказалась, в этой больнице я был уже четырнадцатый по счёту «родивший» мужчина.       В больнице я пробыл почти месяц. Там меня научили как ухаживать за малышом, как кормить и купать.       Как оказалось Дони заплатил за пластику шва и мне провели косметическую операцию, чтобы сделать его менее заметным. И все эти деньги мне, разумеется, в будущем предстояло отработать.       Всё это время со мной в больнице был верный пёс Дони — Виктóр. Он караулил меня день и ночь, как будто я был в состоянии сбежать. Попробовал бы он сам это сделать в том состоянии в котором находился я. У меня постоянно болел живот и шов после операции. Я не мог вести нормальный образ жизни из-за торчащей и постоянно мешавшей трубочки в животе, по которой стекала кровь в мешочек, пока шло заживление детородного органа. Меня преследовала такая усталость, что казалось и пушкой было не разбудить, если я вдруг засну.       Но правда последнее только казалось таким. Несмотря на отсутствие сил и постоянную сонливость, я моментально просыпался от любого шевеления ребёнка, от малейшего писка, когда он был голоден или нужно было поменять подгузник.       Когда мы вернулись, нас встретили все, кто работал в «Синей Лилии». На нас сыпались поздравления со всех сторон, всем без исключения хотелось поглазеть на ребёнка. А всё, чего хотелось мне в тот момент — это послать их куда подальше и завалиться в кровать. Я понимал, что им было интересно, но мне ещё было не до расспросов и веселья.       Дальнейшее наблюдение за мной снова взял на себя Эдрус, а к Алесо иногда приходила медсестра, чтобы осмотреть его и, если потребуется, дать ещё какие-то рекомендации.       В «родных» стенах восстановление шло намного быстрее, всё же привычная обстановка благоприятно сказывалась на моём состоянии. И вскоре я уже реже проводил время в постели, а потом и вовсе, усадив сына в слинг, шёл на кухню поболтать и помочь Лидии с приготовлением обеда. ~       Несколько недель назад, мне наконец-то убрали трубочку и я стал более уверенным в себе. Больше не было нужды прятать её под одеждой и бояться задеть и вырвать случайно.       На днях снова приходила медсестра, измерила и взвесила Алесо, осмотрела кожу на признаки аллергии и опрелости. Оставшись всем довольна, сказала, что у нас всё замечательно. Да, я был очень хорошим папой и справлялся с обязанностями не хуже любой женщины, а может даже и лучше.       Закончив с кормлением, я перепеленал Алесо, привел в порядок себя, и уже собрался было пойти позавтракать, но не успел даже выйти из комнаты, как постучав вошёл Виктóр и сообщил, что после завтрака меня ожидает Дони. Не к добру это было, ох, не к добру.       Я всё ещё не терял надежды свалить отсюда, правда до сих пор не знал как. Но прежде всего нужно было подкопить ещё немного денег. А это можно было сделать только обслуживая клиентов. И возможно, «Папочка» именно за этим меня и вызывал. Хотел наверное сообщить, что вскоре я снова должен буду приступить к той работе, для которой я собственно говоря здесь и находился.       Быстренько позавтракав, я поспешил к Дони, чтобы побыстрее отделаться от него и выйти с малышом в сад. Погода сегодня была чудесная, только одеться следовало потеплей.       Войдя после стука к «Папочке» в кабинет, привычно присел на стул напротив него.       — Я вчера разговаривал с Эдрусом, он сказал, что ты вполне восстановился и можешь уже приступить к работе, — без лишних слов начал Дони, а меня замутило, — и сегодня у тебя первый клиент, который всё дождаться не может, когда же ты вернёшься.       Я, конечно, подозревал для чего Дони меня позвал, но то, что это случиться уже сегодня… Малыш, почувствовав моё мгновенно испортившееся настроение, тут же запищал. Пришлось встать и походить по кабинету, чтобы успокоить его.       — Но Дони, а как же Алесо… — начал было я, но он с привычным ему раздражением перебил меня.       — С ним побудит Лидия. У неё есть сын и я думаю, она ещё не забыла как обращаться с маленькими детьми, — проворчал он, уже начиная серьёзно злиться.       — У Лидии есть сын? — вот этого я не знал, я думал она была одинока, раз работала здесь, и как он вообще допустил, чтобы мать трудилась в таком месте?       — Ну да, Сэмми, ты разве не знал? — удивлённо спросил «Папочка». — Именно он привёл её сюда.       Сэмми был сыном Лидии? Вот это да! Для меня это стало сюрприз. И почему они скрывали это, или только я об этом не знал?       — Итак, в шесть чтобы был готов, Виктóр тебя отвезёт. А до этого можешь пока всё рассказать и показать Лидии, думаю она справится, — снова с раздражение проворчал Дони и выпроводил меня из кабинета.       Почему в последнее время Дони был таким раздражительным знали все, но не подавали виду. Вот уже несколько недель у них с Виктóром что-то не ладится, от этого и бесился «Папочка». Да-да, Виктор трахал Дони. Но похоже в последнее время он немного остыл к нему, вот Дони чуть что и срывался на всех.       В три часа пришла Лидия. Сегодня она будет ночевать в моей комнате и присматривать за моим сыночком. Я, конечно, доверял ей, она была хорошей доброй женщиной. Но мысль о том, что я буду далеко от моего малыша, с которым до этого я и на минуту не расставался, приводила меня в ужас. Хотелось выть раненым зверем. Как, ну как я смогу спокойно оставить своё сокровище и уйти «развлекаться».       Лидия, заметив моё состояние, успокаивала меня как могла. Заверяла, что всё будет хорошо, и она не оставит ребёнка одного ни на минуту.       Я собрался пораньше назначенного времени, чтобы успеть попрощаться с Алесо до завтрашнего дня. Чмокнув его в малюсенький носик, в обе щёчки и перецеловав каждый пальчик, отдал его Лидии. С тяжёлым сердцем я отправился на стоянку, где меня уже ждал охранник. Общаться не хотелось совсем, и Виктóр это прекрасно понимал, поэтому и не лез с лишними разговорами. Мне не сказали к кому меня везли, и я старался не думать об этом, чтобы лишний раз не переживать.       Всю дорогу я смотрел в никуда. Не замечая ни города, ни полей, ни леса. И только когда мы проехали до боли знакомый поворот, моё сердце словно птичка затрепетало от понимания того, что Виктóр привез меня к Милану.       Я не видел его так давно, но не забывал о нём ни на минуту. Я не перестал любить его и мечтать о том, что однажды, каким-то волшебным образом, мы сможем быть вместе.       Войдя в дом и увидев Милана у лестницы, я рванул к нему. Запрыгнув на него, я тут же обвил его руками и ногами и принялся целовать родное лицо. Без лишних разговоров он направился в спальню. Сейчас разговоры были ни к чему. Сейчас они были лишними. Сейчас важны были только сладкие поцелуи и нежные ласки, шёпот любимых губ, пошлые шлепки тел и стоны, стоны стоны…       А поговорить мы сможем потом.

***

      Утром я проснулся от нежных поглаживаний и поцелуев. Сладко потянулся и открыл глаза. Встретившись взглядом с Миланом, я обаятельно улыбнулся. За то время, пока мы не виделись, он нисколько не изменился.       Я протянул к нему руку, провёл по мягким волосам, затем по скуле. Обвёл контур губ и, приподнявшись, поцеловал легко, почти невесомым прикосновением к губам.       Нехотя отстранившись, прилёг обратно на кровать. Милан опустил руку, положив ладонь мне на грудь и медленно повёл ею низ. Дойдя до едва заметного шрама, он еле ощутимо обвёл его кончиками пальцев.       — Откуда он у тебя? — тихо спросил он, поцеловав в висок, а я слегка напрягся и отвел взгляд в сторону. — Последний раз, когда мы виделись его не было.       Я боялся взглянуть ему в глаза, не знал, что ответить на это. Стоило ли говорить правду? Как он на неё отреагирует?       — Хорошо, если не хочешь, можешь не отвечать, — спокойно сказал он и поцеловал меня в висок.       Я сел возле него на колени и внимательно посмотрел в серо-зелёные глаза.       — Тебе не противно спать со мной, после тех, кто меня пользует в борделе? — спросил я, сам не понимая зачем.       И почему именно сейчас это стало для меня так важно? Внутри всё сжалось в комочек, пока я с неспокойным сердцем ожидал ответа.       Милан немного приподнялся и, опрокинув меня на кровать, навис сверху.       — Было бы противно, тебя бы сейчас здесь не было, — ответил он и коротко поцеловал, — знаешь, чего я хочу больше всего? Взять тебя без резинки. Здесь об этом никто не узнает.       — О, нет, нет! Я не могу, нет. Понимаешь, у меня есть сын… — запротестовал я и попытался объяснить причину.       — У тебя есть сын? — удивлённо перебил меня Милан. — Ну хорошо, а причём он тут?       — Нет, ты не так понял, я выносил его. Я оказался одним из тех мужчин, о которых говорят в новостях, понимаешь, — протараторил я.       Таких глаз я у него ещё никогда не видел. Он бегал по мне взглядом, словно пытаясь понять не шучу ли я.       Я выбрался из-под него и сел, обхватив колени руками. Мне стало страшно, что сейчас он прогонит меня навсегда.       — Он от какого-то клиента? — осторожно спросил Милан, обняв меня и уткнувшись носом в макушку.       — Нет, это… Как оказалось я прибыл в Морти уже будучи… ну, в положении, — объяснил я и прикрыв глаза, откинул голову ему на плечо.       — Ты его любил? — слегка напряжённо спросил он.       — Что? Нет, нет, это было, скажем так… не по обоюдному согласию, — тихо ответил я и услышал, как задрожал мой голос, — их было трое… я даже сопротивляться толком не мог.       Я замолк и ощутил, как по щеке скатилась слеза. Похоже, я никогда не смогу забыть об этом. Такое просто невозможно забыть. Да и Алесо не даст мне этого.       — Боже мой, солнышко! — Милан развернул меня к себе и начал покрывать моё лицо поцелуями. — Боже, сколько же ты всего пережил, маленький мой. Как же я хочу забрать тебя оттуда. Но это так не просто сделать…       Он прижал меня к себе так сильно, что мне показалось мои кости сейчас затрещат, и продолжил что-то нашептывать...       Я возвращался с тяжёлым сердцем, и только мысль о сыне согревала душу. Войдя в комнату, я сразу подошёл к кроватке. Алесо сладко посапывал, а Лидия сидела рядом и читала книгу. Поблагодарив её, я взял малыша на руки и, прижав к себе, лёг на кровать.       Я разрыдался, сотрясаясь всем телом, сам ещё толком не понимая из-за чего. То ли от воспоминаний о Ларко, то ли потому, что Милан узнал всю правду и я боялся, что он не захочет меня больше видеть. А может из-за того и другого вместе.       Лидия, погладив меня по волосам, тяжело вздохнула и тихонько вышла из комнаты. А я, постепенно успокоившись, провалился с сон.

***

      Прошёл почти месяц с последней встречи с Миланом. Он снова должен был уехать, но в этот раз не надолго. И я каждый день ждал его возвращения, в надежде увидеться вновь. Вновь прикоснуться к нему, поцеловать его мягкие губы и просто сидя рядом, вдыхать такой любимый и родной запах.       Вопреки своим угрозам, Дони не заставлял меня работать каждый день, и я готов был целовать ему руки за это. Они с Виктóром вроде как опять сошлись, поэтому он и не доставал нас больше.       С утра, как обычно, я зашёл в столовую, чтобы позавтракать, и увидел, как Сэмми, Питти и Рой о чём-то шепчутся. Подойдя к ним, я сел рядом и Сэмми сразу метнулся ко мне.       — Слышал, Виктóр свалил отсюда, послав Дони к чертям? — затараторил он, делая страшные глаза. — Теперь «Папочка» с нас три шкуры сдерёт. Заставит по три клиента за день ублажать.       Ох, это была плохая новость, очень плохая. Теперь от Дони можно было ждать чего угодно. Ушёл я из столовой, выпив только чашку кофе, есть перихотелось совсем.       Я сидел в комнате и с дурным предчувствием ожидал визита одного из бритоголовых шестёрок Дони, и он не заставил себя ждать. На этот раз припёрся Олли и сказал, что должен доставить меня к «Папочке». Пришлось незамедлительно явиться и попытаться стойко выслушать всё то, что он намерен высказать.       Дони был злой как чёрт. Когда я подходил к кабинету, оттуда выскочил бледный Рой и промчался мимо меня, похоже даже не заметив. Если Дони удалось довести до полуобморочного состояния любившего потрахаться Роя, то что тогда ждет меня?       Я стоял перед ним и уже боялся того, что сейчас услышу.       — Значит так, с завтрашнего дня начинаешь работать почти каждый день, а иногда и каждый, ты меня понял?! — брызгая слюной орал Дони. — Я договорился с новым клиентом, завтра тебя отвезёт Олли и заберёт через три дня.       — Что? Ты в своём уме, Дони? У меня ребёнок, твою мать, я не могу оставить его одного на такое долгое время! — впервые я позволил себе повысить голос на него и знал, что ничем хорошим для меня это не кончится.       — Ах ты мелкая дрянь, ты забыл, сколько мне должен? — лицо Дони стало красным от ярости. — Только попробуй ослушаться меня и проигнорировать завтрашнего клиента! Ты поедешь туда, куда я скажу, иначе я распоряжусь, чтоб с тобой сделали тоже самое, что и с твоим поганым дружком. И мелкого недоноска твоего пущу в расход с тобой вместе!       У меня внутри всё похолодело. Я не на шутку перепугался за Римо, за себя и, самое главное, за сына.       Вылетев из кабинета, я помчался в свою комнату. Я больше не мог оставаться здесь и рисковать жизнью самого дорогого для меня человечка.       Достав рюкзак, который я купил, когда мы с Виктóром ездили за детскими вещами, и закидал в него подгузники и салфетки, пару ползунков, кофточку, бодик, бутылочку и смесь. Кое-что распихал по карманам куртки.       Достал деньги, спрятанные в одной из баночек из-под присыпки, и пересчитал. На первое время должно было хватить, потом что-нибудь придумаю.       С грустью взглянул на художественный набор. Его, к сожалению, взять у меня не получится. Достал из него два рисунка — Милана и Римо и, вернув их, запихнул во внутренний карман куртки.       Как ни в чём не бывало пошёл ужинать. Старался съесть как можно больше, потому как не знал, когда удастся перекусить в следующий раз. Стащил небольшую бутылку воды и печенье. Всё это кое-как запихнул в уже набитый рюкзак. Накормил хорошенько Алесо и, сделав на всякий случай ещё молока, засунул его в середину рюкзака, чтобы быстро не остыло.       Теперь осталась лишь одна проблема — браслет.       Намылив руку, я попытался стащить его. Но, к сожалению, костяшка большого пальца мешала и не дала мне этого сделать. От сильной боли я застонал и понял, что так дело не пойдёт.       Выйдя из ванной, я содрал простынь и пододеяльник, достал ещё одну припрятаную и связал всё вместе. Привязал к батарее получившийся «канат» и с силой подёргал, проверив, надёжно ли.       Господи, только бы выдержал!       Оделся как можно теплее и так же тепло одел Алесо. Посадил его в слинг и застегнул куртку наполовину. Открыл окно, чтобы не было слишком жарко и перекинул импровизированный канат. Нацепил рюкзак и достал из комода смазку, которую утащил из комнаты для развлечений.       Принёс из ванной полотенце и, скрутив из него жгут, закусил между зубами. Налил на руку побольше смазки и распределили по ладони.       Три глубоких вдоха…       И я, зажмурившись, со всей силы потянул браслет вниз, подгибая большой палец к середине ладони. Боль была нестерпимой и на глазах выступили слёзы. Не позволяя себе сделать передышку, чтобы вдруг не сдаться и не передумать, я ещё сильнее потянул за браслет. Я почувствовал и услышал как хрустнул сустав большого пальца и из горла вырвался болезненный крик, который, слава богу, приглушило полотенце. Я боялся потерять сознание от боли, но ради Алесо, ради моего сокровища я был обязан выдержать всё.       И я выдержу!       Сустав вывихнулся или сломался, но сейчас мне было некогда думать об этом. Приложив ещё немного усилий, я наконец услышал, как браслет со звоном полетел на пол. За ним следом и я рухнул на колени, чуть ли не воя от боли. Слегка отдышавшись, я вскочил и подлетел к окну. Обмотал канат вокруг повреждённой руки и посмотрел вниз. Второй этаж, «верёвки» едва хватало. От страха и переживаний у меня закружилась голова, но не было времени обращать на это внимание. Сев на подоконник, я также обмотал одну ногу. Снова три раза глубоко вдохнул и соскользнул вниз. Схватившись покрепче за канат здоровой рукой, я зацепился и ногой и осторожно начал спускаться вниз. Сантиметр за сантиметром, чтобы не сорваться и не полететь вместе с сыном. Выдохнул с облегчением, когда моя нога коснулась земли и стер рукавом куртки выступившие на глазах слёзы.       Оглядевшись, я рванул к забору и, составив несколько валявшихся поблизости коробок, забрался на них и перекинул через него ногу. Спрыгнул вниз и не раздумывая, я сорвался на бег и скрылся в темноте…