Универсальное агентство

      За окном буянил ветер. Раскидистые ветви клёна ритмично ударялись о стёкла, создавая впечатление, будто кто-то хочет залезть в дом. Во дворе горел холодный свет, сквозь шторы проникая в просторную комнату. Темнота, царившая на улице, нагоняла тревожность.       Куинси не спалось. Вчера маму отвезли в больницу, и до сих пор от неё не было никаких вестей. Вот уже совсем скоро у них в семье будет пополнение: родится мальчик. Когда Куинси узнал об этом, сначала он расстроился. У него появится брат, и всё внимание будет приковано только к нему. Про Куинси все забудут. Но с течением месяцев мама не раз повторяла: «я буду любить вас обоих одинаково сильно». И Куинси ей верил.       В окно прилетел камушек. От резкого звука мальчик дёрнулся, открыв глаза. Настенные часы показывали почти час ночи. Ужасно захотелось пить. Откинув одеяло в сторону, пятилетний Куинси натянул на ноги тапочки и тихо вышел из комнаты. Горничных нигде не было, приглушённый свет горел только на первом этаже. Стараясь не шуметь, Куинси начал спускаться с большой лестницы. На третьей ступени он присел, схватился за перила и посмотрел вниз.       В гостиной на широком чёрном диване сидел его отец — Тао Анджело. Идеально прямые чёрные волосы, достающие ему до лопаток, бледная кожа, жухлые тонкие запястья, на которых позвякивали часы; его лица мальчик не видел, мужчина сидел к нему спиной и держал в руке бокал, наполненный чем-то коричневым. На нём был накинут однотонный чёрный халат, а на покачивающейся ноге Куинси заметил строгие чёрные тапки из плотного материала.       Младший Анджело хотел было пойти дальше, как дерево под его маленькой ножкой противно скрипнуло. Куинси застыл, его руки задрожали. Что, если папа будет ругаться, если увидит его здесь, а не в кровати?.. — Винсент?       Тао обернулся на звук. Его алые глаза, в которых плескалась сталь, вперили в маленькую дрожащую фигуру на лестнице. Мужчина отставил бокал и развернулся в пол-оборота. — Ты чего не спишь?       Куинси, осознав, что ему не уйти незамеченным, сконфуженно встал и потопал вниз, уже не боясь быть раскрытым. Он робко подошёл к отцу и сел рядом на диван, сложив ручки на коленях. От того, что он склонил голову, чёрные прядки упали Куинси на лицо. — Час ночи, а ты не в постели. Мать мне голову оторвёт, если узнает. — Тао, проследив за каждым шагом сына, повернулся обратно. — Ну? Отвечай. — Не спится… — выдохнул мальчик, сжавшись. — В…волнуюсь за маму.       Тао отпил жидкость из бокала и снова поставил его на стеклянный столик. Он задумчиво посмотрел на сына, затем на руку, а потом тяжело вздохнул. — Скоро мама приедет домой. Она сильная. И братика тебе привезёт.       Мужчина слегка ухмыльнулся и осторожно заправил волосы Куинси за ухо. Блеск в его маленьких бордовых глазках показался Тао очень знакомым. Вероятно потому, что видел в своём сыне свою точную копию. Лёгким движением он притянул мальчика ближе и положил ладонь на его плечо, немного поглаживая. Куинси, шумно выдохнув, прильнул к отцу ближе, чувствуя очень терпкий запах табака. Мальчик не знал чего именно, но он уже успел к нему привыкнуть. Мама курила, папа курил… «Однажды и я буду курить — подумал Куинси, немного улыбнувшись, — наверно, это здорово».       В итоге, посидев так минут двадцать, Куинси заснул прямо в объятиях отца. Тао, погружённый в свои мысли, не сразу это заметил, продолжая поглаживать плечо заснувшего сына.       «Я должен им в скором времени предложить наиболее выгодную сделку. На те поставки, которые я отправляю им в течение двух лет, они уже не согласны. Им нужно больше. И перехватить я ничего не могу, они используют какой-то свой канал связи… Но какой? Мои агенты ничего не выяснили, это напрягает. Не может быть, чтобы их шпионские разработки превосходили наши, это попросту невозможно. Как эти дикари сумели продвинуться в прогрессе быстрее? Этому есть только одно разумное объяснение: на нашей стороне у них есть агенты, причём проверенные.       Становится всё сложнее скрывать такие большие партии в отчётах. Повышать цену я больше не имею права, кто-нибудь из правительства точно заметит что-то неладное. Не хватало ещё одной проверки. В прошлый раз всё висело на волоске, я не могу так больше рисковать. Не сейчас… Прознай они про мою семью, будут знать на что давить. Или они специально сидят и ждут, когда Ян появится на свет.       Нужно позвонить Оливеру, узнать, как у него с транспортировкой. И, если он занимается этим вместе с сыном, отговорить его от этой затеи. Влад не должен быть втянут во всё это, уж точно не наши дети. Если мы допустим ошибку… Не им за нас расплачиваться».       Услышав сопение под боком, мужчина вынырнул из своих мыслей. Сон потихоньку давил на веки. Тао протяжно зевнул, прикрыв рот, небольшую бороду и усы рукой, а затем поднял Куинси на руки. Он выключил в гостиной свет, поднялся по лестнице и уложил сына в постель, подоткнув одеяло. Сам мужчина отправился в спальню, на ходу развязывая халат.       Ночь выдалась неспокойной. Снились неясные сны, окрашенные в серые цвета. Мелькали тени, слышался неразборчивый шепот. И оборвалось всё так резко… Словно от пули, попавшей в грудь. Раз. И темнота.       Утром Тао уехал на работу, пропадать на складах. Куинси слонялся по дому в одиночестве: перемерил шагами коридор второго этажа, спустился в крыло для слуг, прошёлся по всем коридорам там, заодно заставив всех женщин умиляться только своим присутствием. В столовой мальчик задумчиво сел под стол, наблюдая, как копошатся и носятся домработницы. Их ноги то и дело мелькали туда-сюда, а стук подошв рикошетил от просторных светлых стен, создавая эхо. Так он просидел примерно час, пока нянечки не спохватились об отсутствии наследника семьи. Но нашли его совсем не они. — Зачем ты тут сидишь?       Куинси дёрнулся. Девочка, немного старше его, стояла поодаль и смотрела на него, приподняв скатерть. Её холодные голубые глаза прожигали Анджело насквозь, из-за чего мальчику стало некомфортно, и он поёжился. — Просто так… — промямлил он, сжимая край жилетки. — Тебе какое дело?       Девочка, оглянувшись, опустилась на колени и тоже залезла под стол. Её чёрное платьице с белым передничком в тени стало серым, а светло-коричневые прядки, выбивающиеся из хвостика, упали ей на лоб. Она пододвинулась ближе и задумчиво осмотрела мальчика. — Тебя весь дом ищет. Если господин узнает, мама говорит, будет очень плохо. — Ну и пусть, — бесцветно ответил Куинси, отвернувшись. — Может быть тогда мама приедет и найдёт меня. — Какой же ты упёртый, — рассердилась девочка. — Твоей маме плохо, она беременная, поэтому её отвезли в больницу. Там ей будет лучше. А ты думаешь только о себе.       Куинси повернулся к собеседнице, оскорблённый. — И… и вовсе нет! — запротестовал он, сложив руки на груди. — Я хочу, чтобы мама поправилась! — Тогда жди и не заставляй своего папу волноваться. Пойдём.       Она вылезла, отряхивая коленки. Младший Анджело нехотя последовал за ней. Солнечный свет, льющийся из открытого панорамного окна, резанул по глазам. Куинси зажмурился, потирая кулачками закрытые веки. — Юный господин! Юный господин!.. — кричали где-то в коридоре. Секунду спустя в проходе показалась молодая женщина с полотенцем в руках. — Юный!.. — Мама, я его нашла, — крикнула девочка и взяла Куинси за руку. Тепло её руки приятно разлилось по телу. — Он сидел под столом. — Александра, ох, слава богам! — женщина, покачивая головой и держа одной рукой подол, в спешке подошла. — Умница. А теперь сходи помой тряпки. — Хорошо.       Она кивнула и, отпустив Куинси, убежала в другом направлении. — А ты, мистер, — женщина с укором посмотрела на мальчика, сдувая вылезшие из пучка волосы. — Ты идёшь в свою комнату под присмотр. Сейчас же.       Так он просидел там до вечера. И не потому, что его не выпускали. Куинси предпочёл меланхолично смотреть в окно на уличную весеннюю грязь и пролетающих птиц, в сотый раз пересчитывать соседние дома и людей, одетых во что-то жёлтое. К сожалению, мимо их окна никто в жёлтом не проходил, а потому мальчик решил порисовать. Долгих три часа он малевал цветными карандашами на столе различные пейзажи, маму и папу, пытался нарисовать себя, но оттенка его рубашки, к сожалению, не нашлось, а потому мальчик смял рисунок и выкинул его в мусорное ведро. Пытался представить, как же будет выглядеть его будущий брат: розовым карандашом нарисовал лицо и тело, фиолетовым — волосы, а глаза… «Они будут такие же красные, как и у меня» — подумал Куинси, рисуя этим цветом два круга над носом.       Когда часы показали шесть, в доме все засуетились. Куинси не обратил по началу на это внимание, но потом в его комнату спешно зашла одна из служанок. — Юный господин, нужно собираться, ваша матушка рожает!       Она помогла Куинси одеться, в то время как мальчик совсем ничего не понимал. Он глупо моргал и не верил в происходящее. У него будет… брат. Настоящий.       Тао сжимал и разжимал пальцы, постоянно кидая взгляд на наручные часы. Когда младшего Анджело обули, мужчина взял его за руку и усадил в машину. Личный водитель помчался в сторону больницы, стараясь ехать объездными путями. В вечер воскресенья машин на дорогах было немного, все либо уже были дома, готовясь к новой рабочей неделе, либо ехали по другим личным делам. На небе изредка виднелись крошечные облачка, а россыпь мерцающих звёзд удалось разглядеть лишь выехав за черту автострады. Роддом находился в восточной окраине средней ступени, из-за чего качество дорог в том районе было ниже, чем в центре города. Куинси ловил пролетающий за окном пейзаж, чередующиеся фонари вдоль дороги то отбрасывали полоску света, то вновь погружали машину в несколько секундную темноту. На панелях управления автомобилем светились разные лампочки, стрелочки, приглушённо играло радио.       Как назло на пути образовалась пробка. Железнодорожный путь пролегал именно на той самой дороге, куда в спешке обычно везут беременных женщин. Максимально непрактично, однако объездную всё ещё класть не спешили. — Поезда не видно? — спросил Тао, не отрываясь от часов. — Не вижу, — ответил водитель, всматриваясь в даль. — Радует то, что эта пробка не образовалась только что. Авось уже подъезжает.       Только сейчас Куинси посмотрел на отца. Впалые щёки, видимые мешки под глазами, которые видны на бледной коже ещё сильнее обычного, уставший взгляд потухших глаз… Анджело не замечал ничего вокруг, погружённый только в себя. Может быть, он даже забыл, что Куинси сидит рядом вот уже пятнадцать минут поездки?       Светофор с двумя дисками начал мигать красным быстрее. Вдалеке послышался вой гудка, прикреплённый к ритмичному стуку колёс. Куинси с интересом начал вглядываться в окно, немного задрав голову. Приближался небольшой поезд с четырьмя разноцветными вагонами, каждый из которых имел отличную друг от друга форму. Мальчик пытался разглядеть, что на них написано, но не успел, потому что паровая машина пронеслась мимо. Шлагбаум медленно поднялся вверх, пропуская скопление автомобилей вперёд. Их машина тронулась, постепенно набирая скорость.       Сидевшая всё это время на переднем сиденье служанка вышла первой, когда семейство наконец прибыло к зданию роддома. Она открыла дверь со стороны Куинси и помогла ему вылезти, тут же взяв мальчика за руку. Водитель, как только Тао вышел, поехал дальше парковаться. Мужчина полубегом зашёл в здание, боясь опоздать. Руки так и чесались покурить, но времени на это уже не оставалось. — Где находится Вирджиния Анджело? — грозным тоном спросил Тао в регистратуре, как только подошёл к полуспящей женщине. — Вирджиния?.. А вы кто, отец? — начала она, что-то выискивая на своём столе в кипе бумаг и документов. — Да. Быстрее, пожалуйста, она уже в родильном отделении. — Ах да, вот, — она быстро черканула что-то на бумажке и отдала мужчине. — Второй этаж, поворот направо до упора.       Не поблагодарив, Тао быстрым шагом направился к лестничному пролёту. Служанка засеменила следом, а Куинси фактически бежал из-за коротких детских ножек. Голые стены, выставленные в коридор кушетки, одинаковые двери, лица врачей, скрытые под масками — всё это проносилось перед глазами мальчика. Раньше все врачи приходили к нему на дом, чаще всего по одному, максимум двое. А здесь… их было несколько десятков. Может, сотня? А ещё здесь лежали и наблюдались другие люди. И рождались.       Тао, найдя нужную дверь, кивнул служанке и зашёл. Женщина села на скамью, похлопала рядом с собой, чтобы Куинси тоже сел, и принялась ждать. Мальчик умело залез и пристроился рядом. За дверью слышались крики, возня и шум. Куинси понимал, что нужно сидеть смирно. Туда зашёл папа, с мамой точно всё будет хорошо… Будет же? — Волнуешься?       Куинси кивнул, стиснув край курточки. Пахло антисептиками, мокрыми тряпками; флюминистецная лампа на потолке заливала коридор холодным светом и моргала с периодичностью в две минуты. Служанка нежно погладила наследника рода по голове, надеясь хоть немного успокоить. Примерно спустя десять минут в коридор вышел Тао: на его плечи был накинут белый халат. Мужчина потирал влажные ладони, его лицо выражало беспокойство. — Ну как она? — Схватки продолжаются уже… — Анджело приземлился рядом с сыном, облокачиваясь о стену. — Три часа. Раскрытие ещё недостаточно большое, говорят, она может там пролежать ещё часа два. — Бедная госпожа Анджело… — служанка прикрыла рот рукой и сочувствующе покачала головой. — Лучше бы кесарево сделали. — Было поздно, — устало заключил Тао, сцепляя пальцы в замок. — Остаётся только ждать. — Помню, юный господин родился всего за каких-то сорок пять минут. Наверное очень рвался наружу. — Слишком, — Тао краем глаза посмотрел на сына. — Настолько, что я простоял всё это время в пробке и опоздал. — Но теперь вы приехали вовремя, господин, — женщина немного улыбнулась. — Думаю, миссис Анджело счастлива, зная, что вас разделяет всего одна дверь в такой момент.       Время бесформенной вязкой жидкостью текло сквозь пространство, замедляясь в самые неподходящие моменты. Тао ежеминутно мониторил наручные часы, служанка спустя какой-то промежуток начала зевать, а Куинси, чтобы не заснуть, ходил по коридору взад-вперёд. Он посчитал все плитки в полу, пропрыгал по каждой в разных комбинациях, считал, сколько секунд он может смотреть на свет. Информационное табло с различными брошюрами висело слишком высоко, что-либо прочитать было невозможно. Издалека Куинси разглядел картинки: беременные женщины, всякие летающие вирусы, шприцы…       Младший Анджело неосознанно дёрнулся. Он очень боялся уколов. Сама мысль о том, что какая-то тонкая игла может проникнуть под кожу… Внушала страх.       Служанка принесла обоим Анджело по стакану воды. Тао осушил его в мгновение, спешно вытирая рот рукавом пиджака. Куинси же посмотрел на своё отражение и начал кривиться. То состроит грустную гримасу, то весёлую, то что-то непонятное. Когда это дело надоело, мальчик по маленькому глотку начал пить. С пустым бумажным стаканчиком поиграть не удалось: служанка почти сразу же смяла их и выкинула в мусорное ведро.       Стрелки часов приближались к одиннадцати. Куинси уже засыпал на коленях у служанки, Тао отбил все ритмы ногой, как вдруг… — Вы стали отцом, поздравляю! — вытирая пот со лба, сообщила одна из ассистенток, выглянув из-за двери. — У вас мальчик!       Тао словно сорвался с цепи. Он вскочил, случайно задев рукавом халата Куинси. От этого мальчик проснулся, тут же потирая глаза. Служанка выпрямилась, сдерживая нахлынувшую радость. Новорождённого отцу вынесли завёрнутого в пелёнки. Уставший мужчина осторожно принял на руки Яна. Малютка выглядел бледнее обычного, однако это ему не мешало кричать и плакать. Внутри палаты, на больничной койке измученная Вирджиния слабо улыбалась. С её сыночком было всё хорошо, а значит все многочасовые страдания были не напрасны.       Куинси всё увидел лишь глазком. Его брата сначала подержал отец, а потом его скоро унесли в другое отделение. Маму тоже отвезли, ей нужно было прийти в себя и отдохнуть. Ощущения пока что были смешанные. Спать маленькому Куинси в данный момент хотелось сильнее всего, и неважно, был у него брат или нет. Однако где-то внутри он ощущал, что теперь всё будет по-другому. Совсем по-другому.

9 апреля, 25 года, 25 столетия родился Лонгвэй Ян Анджело.