Экскурсия в обитель зла

      Несколько лет назад (никто бы не сказал вам точно, когда, потому что никто не помнит. Или не хочет помнить).       В бункере пол холодный, голубоватый свет тускло освещает помещение и будто делает его еще холоднее. Колени стерты до крови, но это сейчас кажется такой мелочью, что и внимания не обратишь. Перед Питером лежит тело. Оно похоже на поломанную куклу — конечности согнуты под неестественным углом. Кровь заливает один глаз, поэтому на одну сторону Питер не видит. Зато слышит.       Он плачет. Даже не пытается сделать что-то — понимает, что бесполезно. Ее уже не воскресишь. Рыжие волосы разметались по полу, сливаясь с алой жидкостью. Питеру не страшно. Уже нет. Только больно. Очень.       Он слышит, что кто-то идет. Он точно знает — кто. Он не собирается прощать смерть единственного родного человека, который был ему дорог. Пусть месть ничего не изменит и не оживит ее, он отомстит вопреки всему.       Они входят слаженно и тихо, стараясь быть незаметными, но Питер — не обычный подросток, он мгновенно отрывает руку от пола и наставляет пистолет на главного. На остальных направляют пистолеты его дополнительные железные конечности, которые он не так давно придумал сам. Не видит, чувствует, как сверкают недовольством алые глаза. Он даже не поворачивает голову — алого он уже видел достаточно.       Он подозревает — здесь не весь их состав. Но то, что они куда сильнее, знает точно. И пусть. Он все равно не сдастся без боя. Умереть так — лучшее, о чем он мог мечтать. — Убери игрушки, малыш, мы не собираемся тебя убивать, — говорят сладко-приторно, и это точно не главный. Питер поднимает голову. Кровь липко стекает по подбородку, но он не обращает внимания. Обладатель голоса — стройный черноволосый мужчина. Его зеленые глаза горят ехидством. Тело обтянуто черной кожей, на ногах высокие каблуки. Он весь какой-то изящный, будто не живет, а забавляется. Его Питер не знал. Новенький в составе? — Сам собрал железные лапки? — восхищенно поцокали рядом. Это говорил Железный Человек. Его Питер точно бы не перепутал. Эти плебейские очки с нанозрением и еще какой-то херней, обтягивающий, будто латекс, железный костюм, состоящий из металлических пластин и сияющие голубым репульсоры. Их обладатель смотрел на Паркера с восторгом.       Всего их было четверо: Капитан Гидра, Зимний Солдат, возвышающийся глыбой за кэпской спиной, Тони Старк и тот мужчина на каблуках. Неизвестно, какие у него способности и слабые места, поэтому, в случае боя, Питер нападет сначала на него. — Опусти оружие. Мы пришли не сражаться, — по-военному четко сказал Капитан. — А зачем тогда? И почему я должен вам верить? Вы убили мою тетю, — Питер ответил спокойно, почти равнодушно, но выглядел при этом как зверь, загнанный в клетку. — Потому что она возглавляла сопротивление и отказывалась прекратить массовый террор, — заметил Зимний Солдат. Питер никогда не слышал, как он говорит. А голос у него был красивый. Как и у всех Мстителей, впрочем. Они все были такими идеальными, аж тошно. Иногда хочется подойти и спросить, в чем подвох. Такими идеальными быть нельзя, это против правил. Разбивает слишком много сердец.       И сердце Питера в их числе. — У меня нет причин вам доверять. — Но и не доверять — тоже нет причин, — заметил зеленоглазый мужчина, — Ты такой красивый, просто куколка. Мы можем оставить его, Капитан? — вопрос был произнесен слегка капризным тоном. «Как маленький», — недоумевающе подумал Паркер. — Если он сам захочет остаться, — красные глаза вдруг глянули насмешливо, но совсем не злобно, и Питер растерялся. Улыбку Капитана он тоже никогда не видел.       Нет, он никогда не считал Мстителей злом во плоти, как тетя Мэй, но все же, мало ли, что он там себе надумал. Они тоже люди, стукнула его по башке внезапная мысль, и от нее Питер совсем растерялся. Ему никогда не приходило в голову, что у них — своя жизнь и свои поводы улыбаться. Он, конечно, знал, что Стив Роджерс, например, увлекается рисованием, а Баки Барнс вполне себе разговаривает с остальной командой, но одно дело — знать… — Зачем вы пришли? — Питер не дал рассеянности отразиться на своем лице. Он был похож на дикого звереныша, на глазах у которого браконьеры убили его маму. И этим он окончательно очаровал всех присутствующих. — Чтобы усыновить тебя, — по-деловому начал Старк, и Питер тотчас же напрягся, — Можешь выбрать любого из нас, и он станет твоим опекуном. — А если я не хочу выбирать никого из вас? — разозлено зашипел он. Эти люди убили тетю Мэй, и после этого пришли к нему с этим! — Можешь выбрать любого из Мстителей, — покладисто отвечает ему Старк. И смотрит, как на зверушку. А Питер ведь по-прежнему держит пистолеты. — Не хочу! — буквально рычит он, — Почему я должен?! — Боюсь, у тебя нет выбора, малыш, — сладко заметил черноволосый мужчина, сложив руки на груди. Вся его поза представляла собой шлюшью изящность, так что в его ориентации Питер не сомневался, — Либо с нами, либо мы убьем твоих дорогих друзей.       Тут же Железный человек нажал что-то на своих навороченных наручных часах, и высветился голографический экран с изображением Нэда и Мишель без сознания. Сердце Питера ухнуло от страха глубоко вниз. Мстители никогда не угрожали в пустую. Если сказали — взорвут Статую Свободы — они ее взорвут. Если сказали, что убьют детей — значит, убьют. — Зачем вам я? — в отчаянье выпалил он. — Чтобы стать одним из нас, — спокойно ответили ему. — Никогда!       О, как же Питер тогда ошибался. Это была первая и единственная ошибка в его жизни, о которой он так никогда и не пожалел.       Шли годы. Он влился в их семью, стал ее частью. Хотя, назвать семьей их можно с натяжкой — а где вы видели семью, где все друг с другом целуются в засос при встрече и почти все между собой трахаются? Слава Богу, что нигде. Мстители — больше, чем друзья или семья. Сначала их сверхъестественное взаимодействие поражало даже Питера. Казалось, они читают мысли друг друга. А потом он привык и как-то влился. Выучил привычки каждого, вплоть до оттенков голосов. И — влюбился.       Да невозможно было не влюбиться. Особенно, когда они трахались по всем углам и даже не думали скрывать это от Питера. Они, все, без исключения, считали его просто их ребенком. А эти «шкет» и «карапуз» от Старка так порой раздражали, что он звал его в ответ «дедуля» и «папочка». Последнее Тони, почему-то, нравилось.       Питер выбрал своим опекуном Старка, так что имел полное право называть его папочкой. Чем и пользовался довольно часто.       Сейчас все Мстители, и Питер в том числе, сидели в зале Больших Советов. Он чем-то был похож на зал, где была их «экскурсия» — то же возвышение, тот же полукруглый диван и стол перед ним. Правда, он был завален стопками документов, был куда больше и имел над собой несколько голографических экранов, на которых то и дело мелькали какие-то циферки, буковки, красные надписи и так далее.       Они сидели все на тех же местах, за исключением того, что Питер был между Тони и Стивом, а Сокол примостился с краю. Все были в домашней одежде — красно-черных пижамах, у каждого с его символикой, это Тони постарался. С минуты на минуту начнут приниматься отчеты у подчиненных. Сегодня не планировалось ничего серьезного.       Питер зевал. В коридоре, наверняка, решалось, кто пойдет под суд первым. Все знали, что Стив, да и в общем-то, все они с утра с плохим настроением — остатки сопротивления взорвали какую-то школу в захолустье. А значит, будет разбор полетов.       Внезапно к ним кто-то ворвался. На две минуты раньше обычного, успел подумать Питер. А потом губы сами растянулись в странной предвкушающей улыбке. К ним ворвался Брок Рамлоу. — Разрешите доложить, — вытянулся он под изучающими взглядами. Паркер опять улыбнулся. Что-то подсказывало, что Рамлоу их порадует. Тот же смотрел только на Стива, будто вокруг никого другого и не было. Тони рядом фыркнул. — Разрешаю, — лениво ответил Стив и закурил, откинувшись на спинку дивана. На нагловатого Рамлоу он не смотрел — все был в своих мыслях. — Группа террористов обезврежена, сэр, — Капитан поднял пронзительный взгляд, прижав им Брока к месту. — Что вы имеете в виду, майор Рамлоу? — голос Стива стал раздраженным. Он ненавидел что-то не понимать, а сейчас он именно не понимал. — Я их убил. — В одиночку? — уточнил Стив. — Так точно! — но никто не помнил, чтобы давали такой приказ. На лицах Мстителей появилось недоумение. А Питер улыбнулся еще раз. Он уже все понял. А Брок все стоял и не сводил глаз со Стива. Потом вдруг очнулся, облизал остальных взглядом и опять на Стиве замер. А сам наполовину в крови, шатается, но держит стойку так, будто это есть смысл его жизни. Возможно, так и было.       Питер прилег на Тони, который не обращал ни на что внимание и что-то печатал — то ли код писал, то ли программу какую-то сложную, то ли новые протоколы. Ноги Паучок закинул на колени Стива, последний тут же стал осторожно его поглаживать. Паркер внимательно посмотрел на Рамлоу. Лицо у того было сложное. На нем не ревность была написана, а какая-то обреченность — будто он хотел быть частью всего этого, да кто ж ему позволит.       Стив на Брока не смотрел. Только снова курил задумчиво. — Чего вы хотите от меня, Рамлоу? — Что? — рассеянно спросил тот. — Награду. Что вам нужно? — Стив перевел задумчивый взгляд на него, а тот возьми и брякни: — Вас, — и сам охренел от собственной наглости. Питер зажал рот ладонью, чтобы не засмеяться. — Что? — теперь опешил уже Стив. На его лице было написано такое откровенное недоумевание, что все, сидящие за столом, начали тихо похихикивать. Но Капитан был так изумлен, что не обратил на это внимания. Таким изумленным Питер видел его чуть ли не в первый раз. — Вас. Я… — Рамлоу был типичным солдатом, а такие от своих слов не отступают, — Мы бы могли сходить куда-нибудь, если вы не заняты. По-дружески, — неловко добавил он. — Дружеское свидание, — фыркнул Питер, — Первый раз о таком слышу, — Рамлоу чуть-чуть дернулся, но лицо его осталось невозмутимым. Стив уже успел вернуть себе самообладание. — Никогда бы не подумал, что появится кто-то настолько смелый, чтобы позвать меня на свидание, — насмешливо заметил он, выкуривая третью сигарету подряд. — Сходи, развейся, — предложил Питер, — Такие красавчики на дороге не валяются, чтобы им отказывать. — Тем более Рамлоу с самого первого дня службы слюной на тебя истекает, — заметил Тор, прижимающий к себе Локи за талию. Тот для порядку бьет его по рукам. Отношения братьев всегда были очень напряженными и не совсем братскими. — Не хочу. Ты можешь попросить что-нибудь другое? — Стив перешел на неофициальный тон. Все же, Брок ему нравился — как хороший исполнитель, и в целом. — Мне ничего не нужно, — на согласие Рамлоу и не рассчитывал. Просто тихо надеялся про себя, что его не засмеют. — Да лаадно, — протянул Питер, внимательно смотря на Стива, — Это из-за Тони? — тот неловко мотнул головой, и стало очевидно — да. Из-за Тони. Старк же делал вид, будто его тут нет. Баки вдруг нахмурился. — Стиви, — позвал он. Питера всегда поражало, как Зимний говорил с остальными (почти не говорил), и как — со Стивом. — Что, Бак? — голос у Стива был обреченный. Кажется, он уже знает, что ему скажут. — Сходи, — они с Капитаном сидели плечом к плечу, и походили на единое существо с двумя разными головами. Все в Америке и далеко за ее пределами знают — Капитан Гидра не существует без Зимнего Солдата, а Зимний Солдат — без Капитана. — Не хочу. — Хочешь, — фыркнул Баки. Рамлоу ровно стоял на месте, делая вид, что он ничего не слышит, и вообще тут не причем. На самом деле, Рамлоу был главным доверенным лицом Мстителей, ибо был бесконечно предан им всем и Стиву лично, по понятным причинам. Брок не был особо идейным, как некоторые гидровцы, но был из тех, кто точно исполняет приказы начальства, и чью преданность еще надо заслужить. За «порядок через боль» Брок тоже не шарил, зато имел гибкие моральные принципы. Весьма гибкие. — А Рамлоу-то щас не станет, — заметил Дэдпул. Его изуродованное лицо не было скрыто маской — Питер добился того, что Уэйд перестал этого стыдиться, — Ты бы отпустил его в медчасть, Кэп, а потом уже дал ответ. — Можешь идти, — будто опомнился Стив, и Рамлоу плавно вышел из зала собраний. Насчет «щас не станет», Уэйд, конечно, преувеличил, но все же, — Наташа, проследи и проверь. Черная Вдова выскользнула вслед за Броком. Она была, пожалуй, лучшей в том, чтобы сделать все тихо и незаметно. А еще она была лучшей подругой Стива, его совестью, добродетелью и карающей дланью. Она же следила за расписанием Мстителей, его составляла и контролировала режим Старка, дабы тот не умер от недосыпа и истощения. Брок Рамлоу сохнет по Стиву Роджерсу. Стив Роджерс скучает по Тони Старку. Тони Старк не был готов его простить — но ревновал жутко. Ни себе, ни другим, как говорится. Голова Стива все время была занята одним лишь Тони. От этого страдал не только он сам, но и все вокруг. Стив уже делал ошибки, не мог сосредоточиться. Только вопрос времени, когда он совершит ошибку, которая будет летальна для них всех. Баки, его «вторая голова», заместитель, перенять обязанности не мог — тогда его мысли будут заняты только беспокойством за Стива — а переживает ли его любимый Капитан из-за того, что его сместили? Думает ли о Тони? И еще куча других вещей, которые не пойдут на пользу Организации. На самом деле, выхода было всего лишь два: либо надо отвлечь Стива от Тони кем-нибудь, либо каким-то немыслимым образом их помирить. И у Питера уже была идея, как все это провернуть.

***

Тони шел на кухню. Он был полусонный, и его шатало от голода — опять засиделся в мастерской до полуночи. Наташа была занята — то ли на задании, то ли на свидании, то ли еще где, а наставления ПЯТНИЦы Тони просто пропускал мимо ушей. Точнее, мысль о еде на пару секунд задерживалась в его сознании, а потом он опять увлекался разработками, думал «попозже», и напрочь забывал до следующего напоминания. Потом все повторялось. Он хватался за стены, будто слегка под дозой или пьян. Перед глазами было мутно, реактор светился на груди, слабо освещая путь голубым. Тони потихоньку додумывал какую-то не особо важную мысль. Он почти пришел. С кухни раздавались стоны. «Опять кто-то из наших развлекается», — промелькнуло в голове Старка. Это было обычным делом в Башне. Тони просто собирался поесть и лечь наконец спать. Он шагнул на порог и замер. Сон разом слетел с него. Посреди кухни стоял Стив. Штаны его были расстегнуты, белье приспущено. Он цеплялся руками за стол, прикрывал в блаженстве глаза и стонал. Перед ним на коленях был Брок Рамлоу. Он смотрел на Стива с обожанием и самозабвенно отсасывал — так, что по подбородку слюни текли. Тони выскочил из кухни, как ошпаренный. «Дурак, — думал он, — Никто не будет терпеть твои блядские заебы вечно. Дурак-дурак-дурак!» Он остановился через несколько метров, надеясь, что его не заметили. Злые слезы сами собой выступили на глазах. Тони понимал, что Стив прав, но все равно было чертовски обидно. До боли. Как ножом под реактор. — Тони! — его заметил Стив. Ну конечно, — Тони, это не то, что ты… Капитан даже штаны не застегнул. Старк на Стива не смотрел — прямо как тот сам недавно не смотрел на Рамлоу. — Тони, — тот отвернулся, но Стив все равно заметил слезы. Роджерс печально вздохнул, — Тони. Стив обнял его со спины. Старк попытался вырваться, но кэп держал крепко. Стив тяжело и немного щекотно дышал ему в шею, но Тони знал — они так не помирятся. Им надо серьезно поговорить. Но говорить не хотелось совсем. Хотелось просто стоять так — чувствовать запах Стива, его сильное тело. Тяжело признавать, но Тони чертовски скучал по нему такому — не по Капитану Гидре, рядом с которым он сидел на Собраниях, а по домашнему Стиву, который был простым парнем из Бруклина, и которого Тони всей душой когда-то полюбил. Что было дальше, Тони помнит смутно. Кажется, Стив завалил его поцелуями и признаниями, о том, что очень скучал. Будто Тони и сам не знает. А потом этот невыносимый идиот как-то затащил его на кухню к Броку. Тони сосал член Рамлоу и давился, но Стив смотрел с таким восхищением и возбуждением, что Тони просто брал глубже. В кой-то веки, молча. В продолжение ночи они как-то уломали его и трахнули вдвоем. Внутри была такая сладкая судорога от двигающихся поочередно членов, что Тони не возражал. По крайней мере, во время первых трех оргазмов — точно.

***

Питер был ранней пташкой. Поэтому, зайдя на кухню, нисколько не удивился валяющимся там трем голым телам. Тони распластался на столе, Брок на боку с ним рядом, а Стив — на диване. Все в царапинах, засосах и подсыхающих следах спермы. — Вот что значит — бурное примирение, — довольно прокомментировал Питер и полез в холодильник. Кажется, там еще оставалась пицца…