che cosa vuoi?*

я сидел и размешивал сахар в своём капучино уже третью минуту. пенка перестала быть пышной и красивой. за окном маленький мальчик пускал бумажные кораблики в фонтан, украшавший внутренний дворик. он опасно перегнулся, пытаясь вытащить кораблик на берег, и его мама, до этого увлеченная книгой, окликнула его, стараясь быть суровой, но вышло у неё скорее нежно. я не мог разглядеть, что она читает. весна в риме ещё не расцвела полностью, было прохладно и пасмурно. почему рим? потому что париж был жуткой банальностью, потому что мама и так была во франции много раз. поэтому я выбрал рим. рядом с отелем, в котором мы остановились, была крошечная кофейня. у неё не было названия, а на простой вывеске написано только ‘caffè‘*, и этого было вполне достаточно. там было всего четыре или пять столиков, а ещё самый сладкий капучино из всех, что я пил в риме. спеша на очередную экскурсию, которые я ненавидел, а мама просто обожала, мы всегда теперь заглядывали в полутемное помещение кофейни. почти никогда я не встречал внутри других посетителей. это была одна из причин, почему кофейня так понравилась мне. (хотя, готов поспорить, что её владельцу это не слишком нравилось) это, и огромный шкаф с книгами, стоящий у одной из стен. да, все они были на итальянском, и всё же они создавали ощущение. что-то вроде тайного убежища, почти как дома. я не сразу заметил, что сегодня в кофейне мы не одни. мама увлечённо рассказывала о романе, который читала до глубокой ночи, когда из-за тонкой стенки, около бара долетел экспрессивный поток на итальянском, из которого я узнал только ‘cazzo**’, ‘figata***’ и ‘porca madonna****’ да, это не говорило о моих глубоких познаниях в итальянском. девушка за баром, кинула недовольный (я назвал бы его рассерженным) взгляд за стенку, и поделилась этим взглядом со мной. но я вскинул плечами и продолжил мешать кофе. – scusami, signorina*****, – сказал парень, вышедший из-за стены. рваные джинсы, футболка, и расстегнутая рубашка сверху, длинные спутанные чёрные волосы, какие-то медальоны на шее. он ярко улыбнулся девушке, и у неё не было шансов продолжать злиться. мне захотелось отхлебнуть своего остывшего капучино, потому что пялиться на незнакомцев – неприлично. этот итальянец выбрал самый тёмный угол и американо. он немного лениво пофлиртовал с официанткой, что-то торопливо нашёптывая ей. она тихо смеялась. мы с мамой вышли раньше, чем он успел закончить со своим кофе и своими мыслями, которые писал в небольшой блокнот. * кофе ** блять *** пиздато **** твою мать! ***** прошу прощения мисс красивый. он очень красивый. нет, у меня не было угрызений совести, никто, к чёрту, не мог прочесть мои мысли. и я был уверен, что такие, как он, интересуются только девушками. я лёг в кровать, погасил свет, и разрешил себе хотя бы на сладкие и сонные мгновения погрузиться в мечты. я никогда не разрешал себе такого, но ведь я больше его никогда не встречу. он – плод моего воображения. я думал о его длинных волосах, и светлых глазах, поправляя рубашку перед выходом. идеально серо-голубая, ну, это хорошая рубашка. простояв у зеркала почти пять минут, я всё же решил, что верхнюю пуговицу лучше не застёгивать. эту рубашку мне подарила мама, она просияла, когда я вышел из номера. вероятность повторной встречи с тем вчерашнем парнем была настолько мала, что, увидев его в том самом темном углу, где он сидел и вчера, я едва выдержал спокойное выражение лица. моё сердце забилось. что же. по крайней мере сегодня в самолёте я смогу ещё немного помечтать о нём. рядом с ним стояли крошечные чашки. значит, сегодня он пил эспрессо, как и полагалось всем итальянцам. он ронял друг за другом все предметы стоявшие на столе. он задел крошечный букет сухоцветов, украшавший стол, у него укатилась ручка. я поглядывал за этим, стараясь скрыть заинтересованность. он выглядел ужасно уставшим. или обдолбанным. тяжелый день, возможно. или шумная ночь. тихий мамин голос непрерывно рассказывал о чём-то, и я надеялся, что киваю в нужных местах. в любом случае нам уже пора было уходить, когда этот итальянец снова обронил что-то. – милый, ты совсем не слушаешь... и куда ты постоянно смотришь? – да так, никуда. там просто. парень постоянно что-то роняет. отвлекает. – правда? ты допил кофе? мы можем подниматься. – да.., - сказал я, довольно отстраненно, и автоматически глянул в темную сторону кофейни, где в тот самый момент, под тусклым светом, едва доходившим к нему из окна, длинноволосый незнакомец вскинул бровью и, будто невзначай, наклонил голову в направлении уборной, а потом встал и пошел туда. что это, если не сигнал? – мам, я отойду, а ты можешь уже подниматься. – ладно… туалет был небольшим, там был маленький умывальник с двумя кранами, и всё было отделано камнем под мрамор. он стоял, опираясь на раковину. скрестил ноги, откинул голову назад. боже, он будто с обложки журнала сошёл. – всё-таки эта девушка – не твоя девушка, – чистый эстуарный английский. – английский значит. я думал, что ты – местный. говоришь на итальянском совсем без акцента. это моя мама.., – я улыбнулся, – и думаю, что ей было бы приятно, что такой красавчик принял её за мою девушку. я стал рядом с ним, умышленно очень близко. наверное, игры в гляделки всё же что-то значили, иначе зачем ему было звать меня сюда. – меня зовут сириус. это старые привычки. притворяться тем, кем не являюсь везде. поэтому говорю на итальянском, – отчётливо слышится кокни. этот парень почти наверняка из лондона. – я - рем. – у тебя имя как у основателя рима? символично, что я познакомился с тобой тут. – а у тебя - как у звезды. сириус. он положил руку на моё бедро, и я застыл, смотря на неё. возможно, что я непроизвольно отшатнулся, ведь взгляд сириуса напрягся, и он ослабил руку. я вернул её к себе на бедро. потому что хотел, чтобы она была там, но я всегда привык ждать подвоха. я снова ушел в свои чёртовы мысли. а сириус слегка наклонился, чтобы целовать меня ему было удобно. а потом он стал ко мне лицом и заставил чуть отойти от тумбы, пройдясь руками по ткани рубашки, по моей спине, по моей талии. его руки остановились у меня на заднице и крепко сжали её. я обнял его за шею. его волосы были мягкими, от него приятно пахло: крепкий кофе, табак, слабый запах одеколона и немного пота. мне понравился его запах. – где ты живёшь? – сказал я, между поцелуями. – за углом. совсем рядом. пошли. что было в риме – останется в риме, – он расстегнул несколько верхних пуговиц на моей рубашке, и по моему телу прокатилась волна желания. – не могу. мы улетаем вечером. – блять, – он явно не хотел прерывать это, – нужно было вчера тебя затащить сюда… – в англии, где ты живёшь в англии? – в лондоне. он целовал мою шею и я уже чувствовал этот комок в животе. – хочешь тут? – шепнул он мне, после того, как с моих губ сорвался тихий стон. я хотел. я очень хотел, чтобы он меня трахнул. но я всегда сохранял здравомыслие. так что отстранился. – извини. – покурим? – с плохо скрываемым разочарованием сказал он, – пошли. двадцать минут ничего не решат. двадцать минут ничего не решали, и я пошёл покурить. застёгивая рубашку, я глянул в зеркало, откуда на меня смотрел растрёпанный и раскрасневшийся парень. ну и что, кому какое дело? сириус уже ждал меня на улице. в тени у летней веранды кофейни вился дикий плющ. сириус курил молча. так что беседу пришлось завязывать мне. я не любил этого и никогда особо не умел. просто стоять тут без разговоров было неловко. – ты отдыхаешь тут? – это по работе. – а я отдыхаю. отдыхал. вот и весь разговор, говорю же, я не специалист в беседах. целоваться у меня лучше получается. – позвонишь мне? позвонишь, когда приедешь? и мы увидимся в лондоне. – да. позвоню, – он снова целует мою шею, – запиши номер, – и сириус протянул мне мятую купюру, которую достал из заднего кармана. мама ничего не спрашивала, хотя её явно интересовала эта перемена в моём настроении. час назад её сын клевал носом и пропускал всё мимо ушей, а сейчас он был доволен жизнью. – только ты, ремми, можешь быть рад возращению в эту серость, – сказала она с тёплой улыбкой. ах, мама, знала бы, как сильно я на самом деле не хотел уезжать отсюда. мне нужно было срочно принять душ. лондон встретил дождём и сыростью, это было похоже на него, и мне нравилось, что мой город никогда не вызывает чувства разочарования. он всегда серый и дождливый. стабильный. я закрыл книгу, снял очки, потёр переносицу, и погасил свет. неделю назад начался учебный год, и пора было снова привыкать к распорядку дня. но мой телефон зазвонил. к чёрту его. но телефон звонил и раздражал. – привет, мальчик-основатель-рима. это сириус. помнишь? еще бы мне, черт возьми, не помнить... – в риме? весной? да, помню. уже не ждал твоего звонка, – я попытался вложить максимум спокойствия в свою интонацию. – извини. я не забыл тебя, – говорит он так, будто прикрывает трубку рукой. – ты шепчешь... – я попал в беду. нужен кто-то, кто сможет заплатить залог. ну, и. забрать меня. – у тебя нет друзей? родителей? – это немного… в общем, я не хочу, чтобы они знали, почему меня арестовали. – какой залог? – три сотни. – почему ты позвонил мне? – твой номер был в бумажнике. – у тебя должны были забрать вещи. – ну, ведь как-то дозвонился. приедешь? – да. я старался одеться так, чтобы не создать впечатления, будто думал, выбирая одежду. футболка со звездными войнами и сверху серая пайта, простые джинсы. ничего, что выглядело бы так, будто я хочу понравится. блять, я не спросил фамилию, ладно, буду надеяться, что у них не так много людей с именем ‘сириус’. холодный сентябрьский воздух был свежим и живым. сириус глубоко вздохнул, когда мы вышли на улицу. так, будто провёл за решеткой не пару часов, а десяток лет. он расправил плечи и выглядел удивительно счастливым. будто этот воздух – всё, что ему было нужно. – у тебя есть сигареты? я протянул ему свою пачку ментоловых бенсон-хеджес. – можем поехать ко мне, если ты всё ещё хочешь. – зачем? – отблагодарю тебя, за то что спас, – сириус ярко засмеялся, – и не только деньгами. поехали. и мы поехали. сириус жил в ислингтоне. я плохо ориентировался в этом районе, и он подсказывал дорогу. я косо поглядывал на него, пока мы ехали. его веки были опущены, но я чувствовал, что он знает о том, что я смотрю. – что? – ты не позвонил мне, – сказал я, смотря прямо на дорогу. – я позвонил. – прошло почти полгода. и это я стараюсь не думать о том, что ты позвонил только чтобы я вытащил тебя из-за решётки. его тон – свободный и ровный, мой тон – будто бы обиженный и недовольный. это никуда не годилось. мне не хотелось создавать впечатления человека, способного увлечься другим человеком после пары поцелуев. во всяком случае не спустя столько времени. – я быстро в душ, а потом – весь твой, – он подмигнул, заходя в ванную, – чувствуй себя как дома! в холодильнике наверное пусто, но если хочешь – закажем пиццу! – сказал он чуть повысив голос, потому что вода уже полилась. я заскользил взглядом по комнате. я думал о том, что сириус за стенкой совсем без одежды, так близко… так. его комната. у него дома бардак. его книги немыслимыми стопками подпирали стену. у меня дома книги стояли в алфавитном порядке. его одежда наверное, вся без исключения покрывала пол спальни, вместо ковра. её было так много, что, думаю, шкаф, стоявший в углу, был пустым. моя одежда – идеально выглажена и аккуратно сложена в комод. много дисков, много пустых бутылок, много окурков в стаканах и пепельницах. тёмный потёртый паркет, кровать не застелена. нужно сбежать. он совсем не для меня. – извини, я не ждал гостей сегодня, – послышалось из-за спины. – я не хочу пиццу, – сказал я, когда сириус стал в проходе. его волосы были завязаны в пучок, его кожа была всё ещё влажной. он сразу оказался предельно близко, его руки сразу оказались под моей футболкой. и целовался он так же хорошо, как тогда, в риме. или у меня просто давно никого не было. – ты сверху, или я? – спросил сириус, стягивая мою футболку. – ты. за окном был дождь, а в комнате было так жарко, что хватать воздух приходилось глубокими частыми глотками. посреди этих звуков в скользком мареве внезапно и очень громко распахнулось окно. створка звучно стукнулась о стену, пошел вибрирующий отзвук, комната наполнилась мокрым воздухом. волосы сириуса щекотали мою шею. губы сириуса шептали мне всякое. я лежал на животе, подпирая подбородок рукой, прохладный воздух всё ещё царил в комнате, но никто из нас не хотел встать, чтобы закрыть окно. проснулся я в сером тумане лондонского утра. будильник на тумбочке у кровати показывал шесть. значит, я спал всего три часа? ещё через три часа нужно быть на работе… сириуса в кровати не было. я потёр глаза, и стал щурится в поисках одежды. у него в комнате не было вообще никаких фоток. так странно. – не нашел одежду, – сказал я, входя на кухню, и поправляя на плечах, одеяло, которым обернулся. – я её спрятал. чтобы ты не сбежал. – у меня есть повод сбежать? – ты мне скажи. кофе? – кофе. сириус стал у плиты и занялся новой порцией. его домашние штаны были спущены непозволительно низко, я прикусил губу, и с удовольствием изучал карту звёздного неба из родинок на его спине. – у тебя есть молоко, или сливки? я не пью чёрный. – я говорил правду. я не забыл. просто наш итальянский секс ничего бы не значил… а тут мы постоянно будем вынуждены пересекаться по воле судьбы, и всё такое, понимаешь. – постой. с чего ты решил, что он будет значить что-то тут? – а… даже так. это многое меняет, основатель рима. я поёжился от холодного утреннего воздуха, заполнившего кухню. сириус локтем толкнул раму окна, и оно закрылось. кофе был готов. – чем ты занимаешься? – угадай, – сказал сириус, и затянулся сигаретой. – ты – рок-звезда. – может, в параллельной вселенной, – он передал мне сигарету, – а ты? – преподаю английский и литературу. – о чёрт, в частной школе для мальчиков? – это немного похоже на частную школу, да. но там учатся и девочки тоже. – должно быть, ты очень сексуальный, когда рассказываешь им о всяких старых извращенцах, – он вздернул брови, и ухмыльнулся. – ты как-то не совсем верно представляешь уроки литературы… так где моя одежда? – ты уже хочешь уходить? я думал, что мы.., – он потянул за край одеяла, и я позволил ему. но глаза всё равно закатил. – только давай быстро. он отдал мне три сотни, которые я вчера заплатил за него в участке. – выглядит так, будто ты снял меня, – сказал я, и сразу пожалел о сказанном. но сириус тихо усмехнулся. – спасибо, ты очень выручил меня. заходи, как-нибудь, ремус. бак был пуст. слили ночью. кому он тут понадобился? мажорам без бензина? или их водителям? к чёрту. придется спускаться в метро. нетвердой походкой я побрёл к эйнджел. боже храни указатели, и то, что от дома сириуса до метро всего пять минут. мне было удивительно хорошо, я хотел идти в припрыжку, но на душе совершенно неспокойно, и я боялся, что упаду. у меня в голове – бардак. я решил забрать машину сегодня же вечером. добрался до дворика сириуса. постоял с минуту на углу его дома, выкурил две сигареты (бенсон-хеджесс без ментола), затушил их о кирпич дома, и направился к его двери. он сам приглашал меня зайти снова. третий этаж. дверь красноречиво облита красной краской. (я это запомнил вчера, номер квартиры указан не был) – открыто! – крикнули из-за двери. поверить не могу, что я снова тут. действительно, открыто. сириус сидел по-турецки посреди комнаты, и копался в чем-то облитом машинным маслом (судя по запаху). он был в футболке с надписью ‘t.rex’ и пижамных штанах, в которых утром варил мне кофе, за его ухом была сигарета. – я не думал, что ты вернёшься так скоро. – у меня бензин слили. пришлось утром ехать на метро. я вернулся за машиной и… ну, решил и к тебе зайти. ты занят? – я скоро закончу. – я люблю t.rex. – а? – он будто забыл о своей футболке, и я кивнул на надпись, – они не с этой планеты, да. выбери что-то на свой вкус, – сказал сириус, заметив, что я смотрю его диски. там было всё. всё, что когда-либо выпускалось в британии. а может, даже больше. я поставил альбом slade и будто откатился в детство. вспомнил, как сидел на кухне и слушал радио, а мама готовила что-то рядом. я записал себе в условный список дел, что нужно послушать t.rex дома. спрошу маму, не выбросила ли она наши старые кассеты. он двигался быстро, дышал жадно, он кусал моё плечо. часто касался меня и выглядел охуенно горячо. сейчас, когда он сидел в кровати, темнота комнаты нарушалась только холодным светом луны из окна, кожа сириуса была будто из мрамора. он потянулся к тумбочке и взял пачку сигарет. он курил медленно, выглядел задумчивым. его кожа всё ещё была влажной от пота. он блестел. и был правда похож на звезду. нужно мне запомнить это. нужно запомнить, ведь это не будет долгим. скоро придется забыть дорогу сюда. но эти ночи никто у меня не заберёт. – ремус, что послушаем? – что-то тихое. – это пойдёт? – спросил он, поставив диск боуи. это подходило идеально. я захотел скорее поцеловать его. мне было холодно, и открыв глаза я увидел, что окно не заперто. сириуса не было рядом, но кровать ещё хранила тепло его тела. я провёл ладонью по мягкой простыни и снова закрыл глаза, вдыхая запах его комнаты и свежего утреннего воздуха. к счастью, сегодня была суббота, а значит можно задержаться тут подольше. не спеша принять душ, подобрать одежду с пола, собраться. и уехать. уехать домой одному. я знал, что он скоро придёт, и подумал, не притвориться ли спящим, чтобы сириус, вернувшись в комнату снова залез в кровать, снова согрел меня своим телом. – проснулся уже? – тебя никогда нет рядом, когда я просыпаюсь. – хотел заказать нам поесть. чего ты хочешь? – карри. – я думал, римские мальчики едят пиццу, – он ухмыльнулся. – из всей итальянской еды ты решил кормить меня пиццей? – рестораны ещё закрыты. точнее - уже. – мне холодно. иди в постель. мы проспали ещё час или чуть больше, а когда проснулись, я заказал две огромных порции карри (с курицей и с говядиной) из моего любимого индийского ресторанчика. – сегодня ты выбери музыку, – мне было интересно, что он выберет из кучи дисков. сириус, однако, был не заинтересован. он взял первый диск из стопки и включил стерео. disintegration – the cure. подходит ему. – слушай, я сегодня не могу тебя впустить, римский мальчик. – ясно. – у меня никого нет. никого, кого я бы трахал. просто не нужно тебе сегодня сюда. – ты не должен оправдываться, – сказал я. и мне хотелось продолжить чем-то вроде ‘без проблем, меня всё равно давно звал чарли.’ или ‘мэтт живёт в твоём районе, мы не виделись уже месяц.’ я такой жалкий. – я не могу пригласить тебя только сегодня, – сириус босиком переступил порог, и так глубоко ворвался в мой рот, что я едва успел ухватить немного воздуха. он, к чёрту, целовал меня минуту или около того. может, даже, целую вечность. во всяком случае, мне показалось, что это была целая вечность. и оторвавшись, я сказал совсем не то, что хотел сказать всего вечность назад: – тогда до завтра? на меня смотрел тот же нахальный взгляд. будто без этого поцелуя, у меня был шанс не прийти завтра. хотя моё сердце и колотилось, я выжал из себя улыбку, мол ‘это всё пустяки, да, ведь? мы просто спим друг с другом. мы не принадлежим друг другу. и твоя настоящая жизнь будет закрыта для меня за дверью.’ я знал что за этой дверью. и я старался не думать о том, страшит ли меня перспектива того, что у сириуса есть другой парень так же сильно, как то, что действительно было за дверью. но завтра всё решилось без моего участия. пришлось задержаться на работе допоздна заполняя кучу ненужных бумаг. я простоял в пробке на оксфорд стрит целый час, и ещё даже не доехал до сити. я так устал за день, что меня точно не хватило бы еще и на секс. мне хотелось просто лечь и уснуть. на долгих девять или десять часов. я позвонил бы сириусу, но его номера у меня не было. как глупо, я знал только его адрес, он – только мой номер. наконец переступив порог свой квартиры, я пробыл пять минут под струями горячего душа и сразу пошёл в постель. сириус не звонил. автоответчик пуст. – о чёрт, то есть так тебя видят каждый день? я смогу как-то попасть в твою школу? иди сюда, красавчик, – сириус резко потянул меня за галстук и слишком громко захлопнул дверь. – извини, меня завалили работой, - попытался вставить я, но оказался прижатым к стене. – ага, – его горячий рот… и его пальцы уже расправились с рубашкой. целоваться в очках было вообще не удобно. но похоже… похоже, сириуса это возбуждало. неаккуратно, быстро, у него туманный взгляд, сириус под чем-то. я не удивлен, потому что так почти каждый раз. сириус ослепляюще красивый. красивый… красивый и он до одури на взводе. пот крупными тяжелыми каплями стекает по его голой коже, и я тянусь к его шее, чтобы слизать капли. слышу тихий стон сириуса, как если бы язык коснулся не шеи. – я знал твой номер на память. слишком много вертел в руках эту купюру. поэтому я смог позвонить, хотя мои вещи и забрали. сириус дал мне. он дал мне трахнуть себя и сделать вообще всё. он был пиздецки раскованным. как и во всём, что он делал. тут он так же был уверен в себе. ну, то есть я могу предположить, что он такой и в других вещах. в вождении, в готовке, в изучении языков. возможно, в фотографии, или в музыке. я думаю, он мог бы быть кем-угодно. гонщиком, космонавтом, юристом, флористом или библиотекарем. он казался тем, кто способен на всё. он откинул голову назад, и тяжело дышал открытым ртом. чёрт. я смотрел за тем, как его пальцы комкают простынь, и не мог оторваться. я кончил и упал ему на грудь. его член был всё ещё твёрдым и влажным. я лёг рядом, а он повернулся ко мне. я просунул ногу между его бедер, чтобы создать необходимое трение, и стал дрочить ему. никогда ещё мне не было настолько хорошо. потому что сейчас сириус стонал так, что возносил меня на небеса. стонал моё имя, и мешал его со всеми матерными словами, которые только мог вспомнить. я ничего о нем не знаю. не знаю, правда ли он слушает все эти диски, когда меня нет рядом, и читает ли те книги. и мне всё равно. почти всё равно. возможно осознание и истинная вера в то, что эта связь будет не долгой ещё больше заводила. возможно, я наконец почувствовал себя свободным. без давления общих знакомых, походов в бар, долгов за коммуналку. никто в целом мире не знал, куда я ухожу после работы, никто даже представить не мог насколько красивый парень ждёт меня ежедневно. казалось, что я стал героем книжки, которую читал. вел двойную жизнь. был не тем, кем казался. я постучал в дверь, и откинулся на стену. – привет-привет, римский мальчик. пора выдать тебе ключи. я возбуждён просто до предела, сириус садится между моих ног и касается моего члена. он делает всё так, как мне нравится. и я громко часто стону. стояк просто нереальный, мне кажется, что всё моё тело сейчас – раскалённая лава и куча оголённых нервов. иногда, в такие моменты, я думаю о том, что мы с сириусом знакомы уже сотню лет. знакомы так долго, что уже не нуждаемся в разговорах. что мы и так знаем всё друг о друге. он облизывает мой живот, смешивая чувства внутри меня ещё сильнее, на фоне играет последний альбом смитс, и я уже не помню, кто выбрал диск. надеюсь, что он. потому что я люблю этот альбом. сириус целовался так, что уже от этого хотелось кончить, но делать этого так скоро я не собирался. мне пришлось оторваться. сириус довольно облизал губы и откинулся на руках назад. – там, в тумбочке есть косячок, хочешь? – в его глазах замелькали игривые искры. мы курили и снова целовались. травка слегка обострила чувства, и теплота разлилась по моему телу. до самых кончиков пальцев. когда сириус наконец легонько оттолкнул меня на постель она показалась мне такой мягкой и тёплой, будто чёртово облако. а сириус сполз ниже и расстегнул ширинку моих джинс. моих охуенно узких джинс, потому что сегодня я хотел, выглядеть так, будто старался одеться. я прогнулся в спине от нетерпения, и вот наконец, сириус взял мой член в рот. горячие, мокрые губы смыкались и размыкались непрерывно. я чувствовал его зубы слегка. после каждого стона. и они означали ухмылку. но он не злоупотреблял этим, чтобы не сделать мне больно. – ты очень красивый. и такой горячий. его голова лежала на моём животе, и я медленно перебирал длинные пряди волос. сириус нежный, как бы он не старался казаться холодным. ему нравится, когда я глажу его волосы, пока мы остываем после секса. я чувствовал слабость во всём теле. и сейчас, дав этой слабости слово, я не позволил себе сделать вид, будто этой нежности и чувственности в нас нет. – сириус, может сходим куда-нибудь? – я сказал это тихо и надеялся, что он не почувствовал, как внутри меня всё напряглось. я хотел, чтобы он согласился, но также, я готов был сделать вид, что ничего не говорил. он не ответил, и мне пришлось сделать вид, что я ничего не говорил. в двери стучали. громко и настойчиво. – эй! сириус! – кричал грубый голос. но сириус не отрывался от меня. – забей, – отстранённо сказал он, продолжая часто двигаться, нависая надо мной. он меняет угол проникновения и вынуждает меня раздвинуть ноги сильнее. мы будто стали одним человеком. сириус дрожит и выглядит бледно. его пальцы крепко держат мои бёдра. наконец, стук прекратился. и я смог успокоится. я устал. я устал от того, что на работе все считают меня пустым местом. мне некому было изливать душу. я не собирался жаловаться маме, как маленький мальчик, а те немногие друзья, которых я успел скопить за свою жизнь были по уши в своём дерьме. зато у меня был он. он тоже не услышит от меня нытья, он даже не спросит всё ли у меня хорошо, но он точно поможет. он поможет. – сириус. сделай так, чтобы я отключился. чтобы забыл всё, что за пределами твоей квартиры. я ждал. ждал, что он набросится на меня, сорвёт одежду и жёстко поимеет… мне очень хотелось, чтобы он растворился в моём теле, завладел моими мыслями. он достал бумагу для самокруток и прозрачный пакетик с травкой. рассыпал её по тонкой желтоватой бумаге, а сверху раскрошил какую-то белую таблетку. – что это? – доверься мне, римский мальчик. ты забудешь о том, что в мире существуют ещё другие люди. только мы останемся. он аккуратно свернул косячок, раскурил и передал мне. сначала нежно и долго. пока дым растекался по нашим лёгким он снял с меня одежду. он укусил мой сосок до боли, опускаясь ниже, и мои пальцы путались в его волосах. я думал только о нём. и я шептал его имя. я сидел на его бёдрах сверху и глубоко вдыхал тяжелый сладкий воздух. поднимаясь и опускаясь, я крепко держал его бёдра. нужно только дышать и держаться, тогда ситуация будет под контролем. у меня сносило крышу. сириус сегодня был ленивым. и до этого мы просто целовались (всё ещё оставаясь в одежде), потом снова целовались (теперь уже без одежды). – блять, – только успел сказать сириус, когда я накрыл его рот ладонью, вымазанной во всей этой сперме, смазке, и нашем общем поте, а сириус стал щекотно облизывать её. боже, я и так дрожу, а сириус никак не помогает. казалось, для того чтобы отдышаться и прийти в себя нам потребовалась пара часов, не иначе. мне правда было очень хорошо. он обнял меня сзади и просунул ногу между моих ног. он провёл руками вдоль моего тела. так привычно, так тепло. он целовал меня, и наши пальцы путались друг с другом, прежде, чем соединиться на моём члене. как-то у него хватало рук, чтобы справиться со всем. и вскоре он уже был во мне. – с и р и у с, – сказал я, когда усталость растеклась по телу. он оторвался от моих губ и смотрел мне прямо в глаза. его руки всё ещё размазывали сперму по моему члену. он вышел и кинул резинку на гору окурков в чашке, стоящей рядом с его половиной кровати. он обнял меня снова. мягко. его губы касались моего плеча. мягко. – сириус.. это был последний раз. больше я не смогу приходить. – я не смог бы сказать ему это, если бы видел сейчас его глаза. не смог бы. – почему? ты готов отказаться от этого? рем, – он откатился, лёг на бок и оперся о локоть, – да у меня ни с кем не было такого секса, а ты хочешь это прекратить? – у меня тоже... не было. и это главная причина. ты нравишься мне, я блять не могу представить, кто, даже в теории, мог бы не влюбиться в тебя... вот он я, и я влюбился. сириус лежал в той же позе, он смотрел прямо, своим странным стальным взглядом. я был почти уверен, что прочитал в его лице грусть и разочарование. я хотел, чтобы сириус был грустным и разочарованным. – я хотел бы узнать тебя. настоящие вещи. вроде того больше тебе нравится индийская кухня или китайская, или сколько раз ты мог бы сходить в кино на любимый фильм... пока я знаю только сколько раз за ночь ты способен кончить, и что тебе нравится отсасывать. сириус, – я проглотил ком, мешавший мне говорить – я хочу встречаться не только ради секса. он смотрел на меня какое-то время. не в глаза, а так. блуждал взглядом по моим голым плечам и лодыжкам. – извини, малыш, но я не из тех, кто заводит отношения, – сказал сириус, и потянулся за поцелуем. наш последний поцелуй. мокрый, долгий, сириус почти до боли сжал мой локоть. я подумал, что сейчас мы снова займёмся сексом, но он встал с кровати и направился к ванной. уходя, он будто невзначай бросил, – ты давно это решил? – почти с самого начала. и каждый раз, приходя сюда, я обещал себе, что он будет последним, – я говорил тихо. невнятно. я не смотрел на него. я боялся заплакать. к сожалению, мои плечи и лодыжки не заставили его изменить принципам. и мои губы тоже. дожидаясь сириуса из душа я включил музыку, казалось, что так станет легче. конечно, легче не стало. что ж. я всё равно уже сказал всё вслух. а любая музыка теперь напоминала мне о сириусе. я представил, как услышав по радио новый релиз оазис мысленно спрошу себя, купил ли его уже сириус. наверняка, он купит, подумал я с ноткой грусти. но я уже не увижу этот диск среди других на его полке. я нашел всю свою одежду и надел её. мне хотелось, чтобы он смотрел. он всегда смотрел, когда я одевался. но его не было в комнате. после пары поцелуев в риме я полгода не переставал ждать его звонка. как скоро я сдамся и приеду сюда вновь после всего, что между нами было? мне нужно свыкнуться с тем, что это всё. я справлюсь. сириус вернулся, и мы выкурили пару сигарет. никто не говорил ничего, говорить банальности вроде ‘ну, увидимся, как-нибудь’ было... было очевидной ложью. всё, что у нас было – эта квартира, толчок кофейни в риме и телефон, записанный на бумажке в две тысячи лир. он смотрел сквозь меня. и мне странно было сидеть тут, полностью одетым, рядом с сириусом, который тоже был полностью одет. – ты ещё помнишь мой номер? – с надеждой спросил я, уже взявшись за ручку входной двери.