У Дома зеленые глаза

      Курильщик перманентно не понимает Дом. Он в Четвертой чуть больше полугода, перед ним складываются в сюрреалистические картины тени, а в стеклянных глазах Слепого изредка отражается кот с шерстью цвета крови. Это пугает особенно сильно, когда до Курильщика доходит — так видит его Слепой, таким запомнит и увековечит его где-нибудь на неприметной стене сам Дом. Ведь он следит за всеми своими детьми с насмешливым снисхождением, по-отечески нежно: неважно, насколько они увязли в паучьих сетях Наружности. Мысли всех здесь туманны и зыбки, расплывчаты, как закаты за окнами — что сделает пара-тройка неправильных догадок и смутных предположений? Кое-что чуть более жуткое Курильщик замечает чуть позже, и открытие это становится для него странным откровением. Дом наблюдает за ним не снами, не образами, не шорохами и смутным калейдоскопом сказок… Нет… Дом наблюдает за ним яркими, до одури зелеными глазами.       Они смотрят на него с пытливым интересом со всех настенных рисунков, их очертания — легкие акварельные наброски — проглядываются между кривых строк в огромном море чужих слов. Они обозначены невесомыми штрихами, правда, только черно-белыми, к сожалению, в альбоме Курильщика. Два чернеющих на бумаге уголька, которые он не решается показывать никому, даже, казалось бы, всезнающему Табаки. Разлитой в радужке изумруд для Курильщика — слишком личное, сакральное волшебство, открывшееся по какой-то нелепой случайности ему одному. И тайной этой он не готов и не обязан делиться.       Сказать ему могут все, что угодно — вот только не факт, что Курильщик станет их слушать. У него теряется свой особый смысл в чужом волнительном взгляде, он различает в чудесной зелени всполохи иррациональной магии, более правильной, мягкой и текучей. Совсем не присущей серой реальности Дома. Кости и сухожилия у Дома чернее всякой мглы, нутро вязкое, оплетенное липкими алебастровыми нитями, а глаза… В глазах Курильщик мог прочесть последнюю панихиду, услышать свой мрачный, торжественный реквием, а мог внезапно разглядеть в новом оттенке удивительной зелени легкий отсвет надежды и отголосок светлой грусти.       К концу следующего месяца — Курильщик все еще не ориентируется во времени так хорошо, как состайники, но думать о том, что месяц окончен, немного приятно — Дом внезапно преображается в невысокого стройного юношу. У него тонкие запястья, испещренные венами, как гибкими веточками, кошачий прищур из-за отвратительного зрения, а не из лукавства, как изначально привиделось Курильщику, а еще вихрь черных волос на голове. Это даже не волосы, скорее, воронье гнездо, в котором любят засыпать крохотные птенчики. Юноша-Дом занимает все свободные страницы в альбоме и жалкие огрызки, вырванные из тетрадей.       «Ему бы очки подобрать хорошие, круглые, чтобы не как у всех», — внезапно осознает Курильщик, когда нервно дрожащей рукой выводит строгую линию челюсти в новом альбоме, который ему по доброте духовной и странности душевной притаскивает Македонский. Рисунок выходит красивым, полным цветных отблесков и живых теней. Силуэт юноши-Дома соткан из дыма и терновых лоз, искусно сплетенный венец — маленький подарок от самого Курильщика — правильно ложится на голову и остается там впредь.       Зеленые глаза на стенах вспыхивают ярче и игривее. А еще перестают щуриться, когда Курильщик неловкими мазками выводит им те самые смешные очки прямо на стене.       Чуть позже он замечает Дом в зеркалах и неровных бликующих стеклах.       Курильщик прячется в Доме укромнее, находит места, в которые никто, как правило, не ходит. Или почти никто.       Слепой заглядывает ему через плечо слишком неожиданно, и внутри Курильщика застывает ледяной ужас. Внутренности мгновенно сковывает, перетягивает стальными цепями, и к горлу подкатывает никотиновая тошнота. Черные спутанные волосы вожака скользят по его запястьям, щекотно обвивают их, как змеи, прозрачные глаза с неясным тревожным пониманием вглядываются в очередной набросок, а Курильщику хочется исчезнуть из этого молчаливого ада. Руки у Слепого холодные, в длинных красивых пальцах таится недюжинная сила, но вместо того, чтобы сломать Курильщику шею, они почему-то ласково пробегаются сначала по неоконченному портрету, а затем по груди. Объятия эти неловкие и пугающие. Курильщик в руках вожака дрожит, как осиновый лист на ветру.       — Не стоит меня бояться, Курильщик, — негромко и ровно произносит Слепой, задумчиво тыкается острым носом куда-то ему за ухо. — Ведь за тобой пришло равное мне чудовище, а ему ты вполне доверяешь.       В Четвертую Курильщик возвращается разбитый и полный мятежных терзаний. Слепой отпустил его сразу после крохотной исповеди, и ему тут же стало легче дышать. Но лишь на мгновение. В стае его встречают зловещей понимающей тишиной. Они знают. Все они знают. Курильщик с трудом заползает на общую кровать, протискивается с яростным остервенением сквозь тела, поближе к Сфинксу и Шакалу. От крестного исходит приятная уверенность, а Табаки… Табаки и есть худший кошмар из всех возможных. Другой рядом с ним не сможет прикоснуться к Курильщику. Состайники понимающе притискиваются ближе, пока Курильщик нервно кутается в дырявое одеяло, пропахшее какой-то сладкой дрянью, помогают зажечь сигарету и даже выдохнуть дым.       — Это не Дом, — шепчет серьезно Сфинкс, силой вытягивая из рук Курильщика альбом.       — Не Дом, — соглашаются по ту сторону покладисто голосом Табаки, и Курильщик понимает, что, оказывается, то был вопрос. — Не думал, что увижу его снова спустя столько лет. Мятежные дети не любят возвращаться призраками, — Табаки говорит загадками, а Курильщику почему-то от этого немного, но легче. Он не видит, как несогласно качает головой Македонский и тут же замыкается в себе.       — В последний раз он приходил к Седому, но это я еще могу понять…       — Я ничего не понимаю! — зло подчеркивает Курильщик из-под толщи одеяла, а затем больно тыкает локтем Табаки в бок.       — Больно вообще-то! Я тут вообще-то помочь тебе пытаюсь, неблагодарный ты отрок!       — Скоро поймешь, — примирительно замечает Сфинкс. Ему не хватает рук, как никогда. Потому что Курильщик жмется к нему крепче, руками оплетает поперек груди и ждет чего-то в ответ. Все это чертовски неправильно. Изнанка Курильщику всегда к лицу, но не тогда, когда он такой испуганный и разбитый.       Еще бы самим понять, чем Курильщик нравится Дементору, что тот готов вернуться в Дом. Или забрать Курильщика за собой.