Фансервис, чтоб его...

Чонгук услышал хлопок входной двери, и выбежав из комнаты, побежал в коридор, но не застал никого. — Он ушел? Чёрт. Парень набрал номер Пака и нервно слушал длинные гудки. Тот не отвечал. — Черт! Куда он пошел? Сначала, он не обратил внимание на пришедшее сообщение, думая о местонахождении Чимина, но разблокировав телефон, увидел, что Тэхён что-то написал. Ким Тэ: «Не знаю, что случилось, но Чимин написал, что едет ко мне» Чонгук тяжело выдохнул. Значит, волноваться о том, что Чимин может быть где-то в незнакомом месте, не стоит. Он написал смс. Я: «Это долгая история, я позже расскажу» Ким Тэ: «Думаю, Чимин мне сам все расскажет» «Да, скорее всего, он отправился к Тэхёну, чтобы найти поддержку. Они всегда помогают друг другу в трудные минуты» — подумал Чон. Ким Тэ: «В любом случае, можешь не беспокоиться о нём. Займись Джин-хёном» — Айщ, я забыл про это! Парень потер переносицу и направился к комнате старших хенов. Он глубоко вздохнул, и кивнув самому себе, коротко постучался, и приоткрыв дверь, высунул голову: — Хён, могу войти? — Чонгук? Да, конечно, почему нет. Макнэ полностью открыл дверь и вошел в комнату. Сокджин принял сидячее положение, убрав телефон в сторону. — Что-то случилось? — Верно. Я отказал Чимину. — Что? Отказал? — Да. Он приходил ко мне недавно. И признался, что я нравлюсь ему. Но я не разделял его чувств. Поэтому я не ответил ему взаимностью. Я сказал, что люблю другого. Что люблю тебя, хён. — Что? И где сейчас Чимин?! — встрепенулся Сокджин. Последнее предложение он явно не воспринял всерьёз. — Он ушел. Буквально пять минут назад. — Так вот, что это был за хлопок двери! Почему ты не остановил его? Бедный Чимин! Нужно найти его! Он наверняка сейчас расстроен! Старший резко поднялся с кровати решительно направляясь к двери, но тут его руку схватил Чонгук и вернул обратно на кровать. — Нет, хён. Он сейчас с Тэхёном. Не волнуйся о нём. — Но… — Хен. Подумай о себе. Не о ком-то, а о себе. Ты всегда волнуешься о других, не думая о себе. Ты отдаёшь всего себя, чтобы другие были счастливы. Пренебрегаешь собой, умалчиваешь о своих чувствах, проблемах, чтобы другие не беспокоились о тебе. Раньше ты всегда жертвовал своим сном, чтобы приготовить нам завтрак. Ты жертвовал собой, когда на нас обрушался хейт, принимая удары на себя. Ты много для нас делал, при этом не жалея себя. Так нельзя, Джин-хён. Даже сейчас, ты советуешь Чимину признаться мне, когда сам любишь меня и скрываешь это. А когда я отшил его, ты бросаешься успокоить и утешить его, поддержать его, когда сам мучаешься. Пожалуйста, хен. Забудь сейчас обо всех. Подумай о себе. Джин не ожидал таких слов от макне. Он не думал, что кто-то замечает его метания и обиды сквозь фальшивые улыбки. А особенно, что это всё заметит именно Чонгук. Сокджин сел обратно на кровать, печально смотря на младшего. — И что мне теперь делать. — Послушать меня дальше. Мне все еще есть, что сказать. Чонгук глубоко вздохнул, зажмурившись. Он долго ждал этого момента. От этого голова кругом идет. — Что такое? Тебе нехорошо? — Да, — выпалил он, взяв ладонь старшего свою, — мое сердце пылает из-за тебя, Джин-хён. Когда я вижу тебя, я весь горю желанием дотронуться до твоей руки и переплести пальцы, сжав их крепко-крепко, и не отпускать. Хочу смотреть на тебя вечно, не сводя глаз, видеть рядом со мной каждую минуту. Заключить в объятия, защитив от всего плохого. А когда я вижу тебя, улыбающимся кому-то другому, а не мне, то ревность поглощает меня. Хочется быть на месте этого счастливчика, что получает твою красивую, искреннюю улыбку. Хочется, чтобы причиной твоей улыбки был я. А когда я вижу твои слезы, хочу стереть их с твоего прекрасного лица, и сделать все, чтобы не видеть их на нем. Я хочу просыпаться с тобой каждое утро, и засыпать каждую ночь, зная, что ты рядом в моих объятиях. Хочу носить с тобой парную одежду, кольца, ведь ты очень любишь такое. Хочу целовать твои малиновые сердцевидные губы, твои теплые нежные щеки. Осыпать поцелуями каждый миллиметр твоей бархатной кожи. Я так влюблен в тебя, хён. Ты мой лучик солнца, самый добрый, самый милый, самый лучший. И я хочу, чтобы ты знал, как сильно ты делаешь меня счастливым своим присутствием в моей жизни. Я очень рад, что встретил тебя. Ты всегда был тем, на кого я ровнялся и восхищался. Я не знаю, как описать мои чувства к тебе, но они настолько сильные и глубокие, что держать их в секрете я не могу. Чонгук, закончил свою пылкую и страстную речь, облегченно выдохнув. Прикрыв на секунду глаза, он снова посмотрел на Джина. Тот сидел с широко раскрытыми глазами и с легким румянцем на щеках, что делал его очаровательнее. Кажется, что парень задержал дыхание, внимательно слушая Чонгука. — Гук~а, это… было признание в любви? — смущенно спросил он, слегка заикаясь. — Да, хён. — Я… Я очень удивлен. И очень тронут. Правда, я… даже не знаю, что сказать… Сокджин всхлипнул, прикрывая лицо рукой. К слову, вторая рука до сих пор покоилась в ладонях Чона. — Может «Чонгук, я тоже тебя люблю»? — Что? Откуда ты знаешь… — сквозь пальцы посмотрел на макнэ Джин. — Тэхён сказал. — Тэхён? Этот… — начал Ким. — Нет нет, не ругай его. Он случайно проболтался, — встал на защиту Гук. — Ах, неудивительно. Повисло неловкое молчание. — Хён. Ты так и не сказал эти три слова. Пожалуйста, я очень хочу их услышать от тебя. — попросил Чонгук, подвинувшись к старшему поближе и убирая его ладонь с лица. — Чонгук, я… Я тоже безумно влюблен в тебя. Это случилось еще тогда, года два назад. В какой-то момент я перестал видеть в тебе донсэна и младшего братишку. Ты вырос. И всегда говорил, что именно я вырастил тебя таким, какой ты есть. Я стал обращать внимание на твою прекрасную внешность, твой чарующий голос, твои забавные привычки, увлечения. И каждый день потихоньку влюблялся в тебя, пока полностью не увяз в болоте любви. Я старался привлечь твое внимание. Увлекался тем же, что и ты, чтобы у нас было больше общего. Старался больше шутить, зная, что несмотря на мои стариковские шуточки, ты будешь смеяться своим заливистым смехом. В какой-то момент я даже хотел признаться тебе. Но…испугался. Испугался, что ты отвергнешь меня. Что мои чувства тебе не нужны. Поэтому я молчал и скрывал их. Казалось, что расскажи я тебе о них, то «что-то тонкое, хрупкое» между нами разрушится. Я не хотел так рисковать. И да, ты прав, я думал больше о других. Я боялся, что это повлияет на наши взаимоотношения и на всю группу. Поэтому решил оставить все, как есть…— наконец раскрыл всю правду Сокджин. Для него это как гора с плеч. Он очень долго держал это в себе. Чонгук, который все это время внимательно слушал его, сказал: — Сокджин~а. Я бы ни за что не отвергнул тебя. Я бы просто не смог. Хотя бы потому, что это не в моих силах — отшивать кого-то, не подумав. Я бы стал думать: а нравишься ли ты мне? Скажу честно, я понял, что влюблен тебя с самого дебюта лишь благодаря Тэхену. До этого я даже не думал о том, что ты настолько сильно мне нравишься. Тебе стоило рассказать. Как сделал это я. Посмотри на меня, хён. Сокджин послушно посмотрел в глаза младшего, увидев в них нескончаемую нежность. — Я люблю тебя. Очень сильно. И я очень хочу быть с тобой. Хочу, чтобы мы были самой настоящей влюбленной парой. Чонгук накрыл щеку парня ладонью и придвинул к себе, чтобы втянуть Джина в нежный поцелуй, на какой был только способен. Видя, что старший прижимается ближе, чтобы углубить поцелуй, он перекладывает руку на затылок парня, чтобы притянуть к себе. Он проникает языком между приоткрытыми губами и проводит по ровному ряду белых зубов Джина. Старший охотно отвечал ему, обняв макне за шею. Поцелуй превращался в более глубокий, жаркий и страстный. Чонгук всего на пару секунд оторвался от желанных губ Кима, чтобы набрать больше воздуха в лёгкие, и снова припал к ним, покусывая и оттягивая нижнюю губу. Джин от таких махинаций Чона простонал прямо в рот младшего, снося этим голову Чонгука. Макнэ надавил на грудную клетку парня, укладывая того на постель, и сам нависая над ним, не разрывая поцелуя. Он сдвинул воротник пижамы Сокджина, открывая вид на молочную шею. Чонгук прильнул к ней, осыпая поцелуями, вызывая самые прекрасные звуки у Джина. — Ахх, Чонгук~а, только без засосов… — пытаясь заглушить свои стоны, сказал Сокджин, ощущая, как Чонгук слабо покусывает его кожу. — Прости, Джин~и, я не удержался, — все-таки оставив один маленький, но заметный след, ответил Чон. Оторвавшись от шеи, он залюбовался своим творением. — Что, так тешит твое самолюбие? — усмехнулся Сокджин, заметив довольное лицо макне. — Теперь придется его тоналкой замазывать. — Не, зачем? Пусть красуется на твоей шее, зато все поймут, что ты мой парень, — возразил Чонгук. — Парень… Так непривычно это слышать… — смущенно сказал Джин, опустив голову. — Непривычно, что я так тебя называю? — Чонгук за подбородок приподнял голову старшего, чтобы заглянуть ему в глаза. — Да. До сих пор не могу в это поверить. Я как будто сплю. — Что ж, тогда я докажу, что это не сон. Чон начал расстегивать пуговицы пижамы, любуясь прекрасным телом старшего. Он наклонился и снова принялся покрывать поцелуями нежную кожу. Вобрав в рот горошину соска, он слегка прикусил, но сразу же зализал её, как бы прося прощения за это. Джин закрыл рот рукой, чтобы слишком громкие и высокие стоны не заполняли всю комнату. Чонгук заметил это, и убрав его руку, попросил: — Хён, пожалуйста, не сдерживай себя. Я хочу слышать тебя, хочу знать, насколько сильно это тебе доставляет удовольствие. В общежитии никого нет, не бойся, что тебя кто-то услышит. Слушать тебя буду только я. Твой голос — самый красивый и чарующий. Я готов кончить лишь от твоих стонов. — Чёртёнок, что ты такое говоришь. — совсем уже покрасневший Джин пихнул пяткой Чонгука. Кончики ушей побагровели, выдавая его смущение. — Ахах, прости, просто я не могу сдерживать себя, — засмеялся Чон. — Чонгук~а, ты хочешь этого? Парень прекратил улыбаться и посмотрел на Джина, который кусал нижнюю губу от нервозности. — Да, хён. А ты? Ты хочешь этого? — Я…да. Да, я очень хочу этого, но… — не договорил Сокджин, не зная, как это сказать. — Это твой первый раз как принимающего, не так ли? — помог Чонгук, догадавшись, о чем он говорил. — Да. — проглотил вязкую слюну Ким. — Хён, доверься мне. Я сделаю твой первый раз самым лучшим и незабываемым. Я буду очень нежен и осторожен. Я никогда не причиню тебе боль. Ты мне веришь? — серьёзно сказал Чонгук, переплетая пальцы с Сокджином. — Да, я верю. Я хочу сделать это с тобой. — Обещаю, хён, ты не пожалеешь об этом. Не представляешь, как я счастлив, что буду твоим первым. Макнэ снова вовлек Джина в глубокий поцелуй, попутно снимая с него полностью рубашку, и поглаживая мягкие бока и плоский живот. Он переключился к острым ключицам, покусывая их, спускаясь ниже, пока не добрался до низа живота. Подцепив узел шнуров, он развязал его, снимая пижамные штаны, заметив, что у Джина стоял. Он снял боксёры и обхватил плоть, лениво водя вверх-вниз. Сокджин сжал в пальцах простыню, тихо выстанывая имя младшего, и прикрыл глаза от удовольствия. Когда Чонгук поцеловал головку, обводя ее языком, раздался звонкий, высокий стон. Чон усмехнулся. Он обхватил член губами, стараясь вобрать полностью, проводил языком по всей длине, облизывая дорожки выступающих вен. Двигал головой, чтобы головка касалась задней стенки горла. Джин задыхается от испытываемых ощущений и накативших эмоций. — Ахх, Чонгук, я почти… Остановись… Старший выгибается, его бедра вздрагивают, и он кончает со сладким стоном. Чонгук не отстранился, закрыв глаза, и чувствует вкус спермы на языке. Он знал, что этим дело и закончится, но парень хотел попробовать Джина всего. И он везде был вкусным. Чонгук проглотил содержимое во рту и посмотрел на Сокджина, взгляд которого помутнел, а дыхание сбилось. — Чонгук, где ты этому научился? Ты что, уже делал такое? — всё ещё восстанавливая дыхание, спросил Джин. — Нет. Я ни разу не делал такое. Но я так хотел сделать тебе приятно, что готов сделать это много раз. — Ох, тогда я потеряю сознание, — посмеялся Ким. — Вообще, у меня не было этого с парнями, поэтому опыт тоже отсутствует. Я просто, ну не знаю, хочу сделать правильно. Чтобы, в первую очередь, хорошо было тебе. — Не было? А Чимин? — удивился тот. — Чимин? А при чем тут Чимин? — Разве у вас не было тогда, после концерта? Я тогда проходил мимо и…увидел… — начал Джин, невольно вспоминая этот момент. — Черт. Ты видел? Прости, хён. Но тогда у нас ничего не было, мы просто…целовались. Мы были слишком напряжены из-за изнурительных тренировок и концертов, поэтому… пытались снять стресс. Да, вполне могло это случиться, но тогда бы Чимин не смог выступать на следующий день концерта из-за… дискомфорта. Поэтому мы не переходили границы, — опустив голову, признался Чонгук. Он взял в руки ладонь Джина и поцеловал костяшки. — Прости, пожалуйста, если я этим ранил тебя. — Правда? То есть, кроме поцелуев ничего не было? Это… радует. А засос? — Ах, это. В принципе, тогда Чимин сказал правду. Только тогда не я полез обниматься, а он, и тогда Чимин начал целовать мою шею. Несмотря на то, что я был пьян, я не хотел, чтобы это случилось, поэтому остановил его. Клянусь, Джин-хён, я ни разу не спал с ним, — уверял младший. — Я верю, Гук~и, — сказал Сокджин, притягивая макне за шею к себе для очередного поцелуя. Чонгук сразу же ответил на него. Парень решил не медлить, и оторвавшись от пухлых губ, снял свою толстовку, открывая вид на обнаженное, накаченное тело. Джин залюбовался, и посмотрев на правую руку, которую покрывали парочка татуировок, восхищённо сказал: — Эти татушки делают тебя таким горячим. А эти наколки с нашими инициалами! Я был тронут! Думаю, это будут не последние, я прав? — Да, я планирую сделать еще. Мне очень нравится. А раз ты говоришь, что я такой горячий с ними, то тем более. — Куда еще горячее, хочешь фанатов с ума свести? — усмехнулся старший, уже представляя, какой Чонгук будет в будущем с россыпью татуировок на теле. — Нет, хочу свести с ума тебя, — облизнулся хитрец. — Ты и так сводишь меня с ума, — ответил Джин, касаясь упругих мышц, оглаживая их. — Чонгук~а, может продолжим? Парень прошел пальцами вдоль накаченного пресса, скрываясь за тканью штанов. Когда они коснулись напряженного ствола, мягко обхватив его, Чонгук не сдержав стон, шумно выдохнул. Он отстранился от старшего, чтобы снять с себя штаны. — Хён, у тебя есть что-нибудь наподобие смазки? — Где-то на полке сзади тебя должен был быть вазелин. Чонгук в два прыжка оказался возле полки, что висела на стене, и взяв баночку, вернулся к парню. Он обильно смазал пальцы лубрикантом и осторожно коснулся колечка мышц. Сначала он ввёл один палец, медленно двигая им. Увидев нахмурившее лицо Джина, он обеспокоенно спросил: — Что такое? Тебе больно? — Да не. Просто непривычно. Да и легкий дискомфорт, — отмахнулся тот. — Не думай об этом. — Чон решил отвлечь Джина, целуя его в губы, продолжая расстягивать Джина, добавляя второй палец, а другой рукой он поглаживал розовую коленку. Он двигал пальцами аккуратно, бережно, боясь причинить ему боль. Когда фаланги проскользнули глубже, касаясь чувствительной точки, из Джина вырывается протяжный стон. Осторожно добавляя уже третий палец, Чонгук продолжал касаться простаты. — Достаточно, Чонгук~а, я готов… — прерывисто дыша, сказал Сокджин. — Точно? — Да. — Хорошо. Чон осторожно вытащив пальцы, приставил ко входу головку члена, немного надавливая. Макнэ наклонился к лицу, мимолетно целуя щеки, глаза, лоб, губы, шептал ласковые слова, потихоньку входя глубже. Когда он вошел наполовину, Гук остановился, давая привыкнуть Джину. — Ох, это действительно немного больно… — сказал Сокджин, смахивая непрошенные капельки слез, и пытаясь расслабиться как можно сильнее. — Сейчас, хённим, это пройдет. — успокаивал младший, пытаясь сдержать собственные стоны, закусив нижнюю губу. Спустя несколько секунд, Джин сказал: — Можешь продолжать. Думаю, я уже привыкаю. Чонгук кивнул. Войдя до упора, он все же шумно вздохнул, чувствуя приятную узость внутри Джина, когда тот сжимает его. Он начинает медленно двигаться, на что Сокджин почти полностью расслабляется, чтобы впустить Чона глубже. Набирая темп, он немного сменил угол проникновения, и попадает по простате, вызывая у Джина громкий стон. Младший снова покрывает поцелуями плечи, шею, тихо постанывая от того, как внутри горячо и влажно, до дрожи и мурашек. Джин обхватывает макнэ ногами, закидывая их ему на спину, прижимая к себе, и прогибается навстречу толчкам, почти срываясь на фальцет. Чонгука прошибает током от такого зрелища. Это невероятно и горячо. Джин в какой-то момент достигает пика, и с протяжным стоном кончает, пачкая их с Чонгуком животы. Чон не отстает, и спустя пару секунд, резко выходит и кончает на бедро старшего, плюхаясь рядом. Оба парня пытались восстановить дыхание и остудить пыл. Немного отдышавшись, Чонгук повернулся к парню и спросил: — Джин-хён, ты в порядке? — Ага, лучше не бывает… — еле выговорил тот, улыбаясь. — Я, наверно, чуть-чуть перестарался. Прости, если немного больно. — Нет, все хорошо. Только… — Что? — Мы оба грязные, потные, а моя кровать теперь перепачкана спермой. Не гигиенично. Чон моргнул и засмеялся. — Что ж, тогда нам надо пойти принять душ. — Оох, мне лень двигаться. Но ты прав, надо, — вымученно сказал старший, осторожно поднимаясь. — Нет, стой, хён! Я сам тебя отнесу и отмою! Честное слово, приставать не буду! — вскочил макнэ, осторожно подхватив на руки парня, и неся в ванную комнату. Поставив его на прохладный кафель, он отрегулировал теплую воду и сам зашел в кабину, тем самым смущая Джина. — Чонгук, я и сам могу принять душ. — Я помогу, хён, — улыбнулся тот. — Так! А ну вышел! А то щас пинками выгоню! — в шутливой форме возмутился Сокджин, выталкивая макнэ. — Ой, щекотно же! Ладно, ладно, хённим, выхожу, только не дерись. — Смеясь, ответил Чонгук, выходя из кабинки. — Принеси нам лучше одежды. И мое постельное белье закинь в стирку: я не буду спать на нем. — сказал Джин, брезгливо морщась на последнем предложении. — Хорошо. Но ты будешь спать со мной на моей кровати! — согласился Чон, накидывая на себя халат, выходя из ванной. — Эй! Нет! Не буду! — Будешь! Иначе я зайду к тебе сейчас! — Айщ, ладно! Мелкий шантажист! — обреченно сказал старший. — Нет, просто я всегда получаю то, что хочу, — усмехнулся Чонгук, уже отдаляясь от двери. Сначала парень направился в комнату Джина и Юнги, и собрав все белье, отправился к стиральной машинке, кидая их в стирку, запуская технику. Потом он вошел в свою комнату и достал две чистые большие футболки белого цвета и две пары шорт. У него с Сокджином обхват бедер одинаковый, так что Джину будет впору. Мысль о том, что старший оденет его одежду, грела сердце. Он, счастливый, понёсся ураганчиком в ванну, где Ким уже намыливал голову. — Хён, я вернулся с одеждой. — Хорошо, я почти закончил. — неразборчиво сказал Джин сквозь воду, смывая пену с головы. В ванной комнате стоял клубничный аромат шампуня старшего. Чонгук глубоко набрал в легкие воздуха, вдыхая этот запах. Шум воды прекратился и Сокджин взял с крючка полотенце, обтираясь им насухо. Через пару минут он вышел из душевой. Чонгук сразу подал ему одежду. — Мне помочь надеть тебе штаны? — Что же ты так хочешь мне помочь? Мне не настолько больно, правда. Не нужно так волноваться, — отмахнулся Джин, нежно улыбаясь. Он взял из рук макнэ одежду и принялся надевать её. — Хорошо. Тогда я тоже в душ, — наконец успокоился Чонгук, прекратив попытки оказать помощь. — Стой. Сокджин остановил парня, схватив за руку, и оставив на его губах короткий поцелуй, сказал: — Теперь иди. Я в твоей комнате буду ждать, окей? — Да, хён. Я быстро. Сокджин вышел из ванной комнаты, оставляя Гука, который принялся отмывать засохшую сперму на теле. *** Через пятнадцать минут оба мембера лежали в обнимку в кровати Чонгука, с соединенными руками. Чонгук уткнулся в шею Джина, вдыхая аромат шампуня. Он приобнял рукой, прижимая к себе за талию, держась за руки. Младший поцеловал парня в затылок, сказав: — Спокойной ночи, хён. Люблю тебя сильно-сильно. — Я тоже люблю тебя, Гук~и. Спокойной ночи. — ответил с той же нежностью в голосе Сокджин, от усталости прикрывая глаза. Чонгук умильнулся с этой картины, и укрыв их обоих одеялом, тоже в скором времени заснул.