Данко

Я видел Данко сегодня за стойкой в баре. Он пил абсент, запивал коньяком с текилой И говорил: мол, в груди его целый баррель Очень чего-то горючего; мол, остыло. "На вот, потрогай," — протягивает мне сердце. Я хочу спрятаться, скрыться, куда-то деться, Но в руку плюхается — бьющееся, живое. Данко глотает абсент, говорит мне: "Хочу покоя, Но не знаю, что это такое". А в другой раз я нашел его в очереди за хот-догом. Он говорил: "Эти люди вокруг. Их много. Я бы им всем показал (осветил) дорогу, Только я сам заблудился в своем лесу". Вот он стоит, как потерянный Иисус, С пальцев его льется кетчуп (не кровь), на губах горчица, Я предлагаю выпить или напиться, Но он лишь машет рукой, прячет сердце свое под куртку, Просит меня задержаться ещё минутку, И зажигалку бросает ко мне в карман. Мол, понимай все сам. Я понимаю его в третий раз на безлюдной трассе (И у него на лице будто надпись "огнеопасен"). Он голосует и хлопает громко дверью, Просит помочь в каком-то серьезном деле, "Ну же, погнали," — машет опять рукой. И по пути говорит, что нашел покой. Мне даже кажется, будто вокруг светлеет. Мы останавливаемся, выходим, курим. Как в первый раз, он протягивает мне сердце – На, мол, потрогай. На ощупь — остывше-буро, Он говорит мне: "Я, знаешь, хочу согреться, Как-то вокруг слишком холодно и сумбурно, Некого даже на свет выводить из чащи". Я достаю зажигалку. Смотрю на Данко. Сердцу в руке не холодно и не жарко. Он говорит: "Я прошу у тебя подарка". И даже дышит чаще. ... Факел в моей руке умирает ярко – Я вижу Данко в пе́рвый раз настоящим.