Открытие

Вообще Кирилл Гречкин был для Лёши открытием. Полностью состоя из разных качеств, он был чертовски привлекателен. Для Макарова стало неожиданностью, что в комнате Кирилла стояла гитара, раньше он ее как-то не замечал, ну или ее убирали. — Сыграй что-нибудь. — попросил Макаров, падая на чужую большую кровать Мажор улыбнулся, показывая свои белоснежные клыки, и немного золота, поднял инструмент аккуратно кладя его привлекательную фигуру к себе на колено, и вот, в одной руке лежит гриф, а длинные пальцы другой начинают чеканить бой. — Я ебануты на всю голову мудак — пролетела первая фраза, но дальше музыка прервалась из-за громкого смеха рядом. — Че ты ржешь? — улыбаясь возмутился Кирилл — Как точно подмечено — проговорил парень задыхающимся голосом. Он ожидал какой-нибудь веселой песенки, но точно не был к такому готов — Да заткнись ты. Это вообще-то грустная романтическая песня — все так же улыбаясь, сказал Гречкин. — Все-все — прикрывая рот ладонью, сказал парень Мелодия началась снова, и при первой фразе Леша уткнулся в подушку, продолжая слушать музыку. — Но почему-то тебя мне не забыть никак — продолжил петь парень, в такт музыке немного покачивая головой. — Я вытираю слезы с щек и сперму с рук Тут Макаров поднял свой мерцающий взгляд на музыканта, так явно пытаясь скрыть смех под очень широкой улыбкой. Сейчас его занимало то, как все-таки красиво звучал голос его возлюбленного, но как смешно было от самой песни. Он разрывался от такого количества чувств, не только по отношению к ситуации, но и к Кирилл, который умел сочетать несочетаемое. — И понимаю того, что было, не вернуть — на этом моменте Алексей немного потупил взгляд ожидая того, что будет дальше — Я ночью плачу и дрочу. Я лишь с тобою быть хочу. Новая волна смеха, потихоньку начинала превращаться в бесконтрольный крик умирающей чайки. Казалось, эта истерика не пройдет никогда. Но спустя секунд двадцать, Кирилл поставил гитару, облокотив ее на кровать и сверху упал на смеющегося парня, заключая его в объятья. На губах была легкая улыбка от сознания, как же сильно поменялась его жизнь. Он терпеть не мог громких людей, которые были шумными. А сейчас на его кровати лежал парень, просто упиваясь громким смехом, и ему было чертовки приятно за этим наблюдать. — Не буду больше тебе петь — проговорил почти в самое ухо Всеволодович — Неееет. Мне так понравилось — сказал Леша, улыбаясь во все тридцать два, аккуратно вводя свой пальцы в ломкие волосы Макаров не обманул. Всю следующую неделю, ходя в школу он лыбился как дурак, изо всех сил стараясь не подпевать песне, играющей в его наушниках.