Ты моя терапия

      В какой период времени, апатия стала привычным состоянием его жизни? Чонгук не может дать ответ на этот вопрос. Когда-то любимая работа, приносит больше раздражения, нежели радости. Приходится титаническими усилиями сдерживать себя, чтобы не нагрубить очередному клиенту, решившему, что профессиональный фотограф тут он. Чонгук и сам понять не может, что с ним происходит, по каким причинам он чувствует эту пустоту. Может у него эмоциональное выгорание? Парень усмехается от этой мысли. Возможно, но помочь самому себе желания, если честно, нет. Друзья, заметившие, что с ним что-то не так, просят его обратиться к специалисту, но Чон не считает, что ему это необходимо, по крайней мере пока, и чтобы этого не произошло потом, нужно что-то предпринимать. Решение приходит от Юнги, предложившего взять отпуск и отправиться к морю. Отдохнуть от суеты большого города, работы и клиентов. Прийти в себя, может, получить вдохновение и с новыми силами вернутся в строй. Спорить с ним Чонгук не стал, ведь отдых ему действительно не помешает, поэтому недолго думая он берет двухнедельный отпуск и уезжает домой в Пусан.       Родители безмерно рады, что их сын, в первые за последние пять лет, наконец-то приехал домой. Конечно Чонгук всеми силами старался улыбаться и делать вид, что с ним все хорошо. Иногда мама пыталась вывести его на чистую воду, но парень отмахивался, заверяя, что ей кажется.       Большую часть времени брюнет проводил на пляже, сидел на песчаном берегу рассматривая пейзаж и наблюдая за людьми, отдыхающими с семьями или друзьями. Но желание вновь взять в руки фотоаппарат, так и не появилось. Вздохнув, Чонгук поднялся на ноги, отряхивая штаны от песка и, подобрав свой Canon, побрёл гулять вдоль берега. Абстрагировавшись от шума окружающих его людей, Чонгук пытался сосредоточиться на шуме морских волн и криках чаек, когда заметил в отдаленной части пляжа парня. Тот стоял один, по щиколотку в воде, взор его был обращён в даль, морской ветер трепал темные волосы незнакомца, отчего он то и дело поправлял их. Эта картина показалась Чонгуку завораживающей, и он решил запечатлеть незнакомого парня. Как только брюнет навёл фокус и собирался нажать затвор, незнакомец повернулся. Их взгляды встретились, а Чонгук замер отведя камеру от своего лица. Он не мог оторвать глаз от невероятно красивого незнакомца, бездонные карие омуты смотрели на него в ответ, а слегка приоткрытые от удивления губы так и манили своей полнотой и яркостью. — Можешь сфотографировать, — произнес незнакомец улыбаясь, отчего его глаза превратились в щелочки, а сердце фотографа странно сжалось, перед тем как забиться быстрее.       Чонгук, сглотнув скопившуюся слюну, вновь навёл фокус и щелкнул затвором в тот момент, когда ветер подул с новой силой, сильнее развивая чужие темные волосы. Посмотрев на результат, дыхание брюнета сбилось, а к щекам начал поступать жар. На фоне бескрайнего синего моря и голубого неба стоял неземной, по ощущениям фотографа, парень. Его волосы небрежно растрепаны, но это ничуть не портило его красоты, широкая искренняя улыбка озаряла его лицо, а улыбающиеся глаза-полумесяцы были до боли в груди прекрасны. Смотря на получившееся фото, Чонгук ощутил легкость, будто оковы все это время сковывающие его рассыпались. Ему захотелось улыбаться, что собственно он и сделал. — Покажешь, что получилось? — прозвучало рядом, отчего брюнет незаметно вздрогнул переводя взгляд на юношу. Вблизи он выглядел ещё прекрасней, отчего фотограф с трудом взял себя в руки и показал сделанную фотографию. — Вау, это невероятно красиво, — восхищено затараторил паренёк. — Ты наверное профессионал?! Мне очень нравится! Меня кстати Чимин зовут, — протягивает руку ангел, как его успел окрестить брюнет. — Чонгук, — представился в ответ фотограф, пожимая протянутую руку, которая оказалась чуть меньше его собственной, но такой приятной, что отпускать не хотелось совершенно. — Очень приятно, Чонгук-и, — ещё шире улыбнулся Чимин, а Чонгук умирал от произнесённого первым «Чонгук-и» и желания запечатлеть чужую улыбку. Быстро поднеся камеру он щелкнул затвором, а Чимин непонимающе уставился на него. — Прости, но твоя улыбка такая красивая, что я не смог не запечатлеть её, — виновато опустил голову брюнет, чувствуя как по его щекам и шее расплывается румянец.       Чонгук резко поднимает голову, когда слышит заливистый смех. Он непонимающе смотрит на Чимина, но не может не признать, что от его смеха внутри чонгуковой груди разливается теплое и приятное чувство. Он пока не понимает что это, но хочет сохранить его. — Ты милый, — успокоившись говорит Чимин. — Дай мне свой номер? — выпаливает фотограф раньше, чем успевает подумать. — Я тебе фотографии отдам, как будут готовы. — Не обязательно, но если ты хочешь, то давай свой телефон я запишу, — Чимин записывает номер в протянутый телефон и пишет себе смс, возвращая обратно владельцу. — Что ж, приятно было с тобой познакомится Чонгук, до встречи, — уходит.       Чонгук провожает его спину вплоть до того, пока тот не скрывается с поля зрения, затем вздохнув и посмотрев еще раз фотографии возвращается домой.

***

      На протяжении оставшегося отпуска Чимин не выходил из чонгуковой головы, а от желания написать ему сводило пальцы, но он так и не решился. Чонгук продолжал ходить на пляж ежедневно, но больше с Чимином так и не встретился. Вернувшись в Сеул, он вновь погрузился в работу и как не странно, но мысли о Чимине помогали ему справляться с внутренним конфликтом. Стоило апатичности протянуть к нему свои щупальца, Чонгук смотрел на две единственные фотографии Чимина и улыбка сама расцветала на его лице. Ему ужасно хотелось позвонить или написать Чимину, но необъяснимое чувство страха не давало брюнету этого сделать.       Так прошел месяц, пока в один день ему не пришло сообщение с текстом «Привет, где мои обещанные фотографии?». Тогда Чонгук, едва сдержал порыв запрыгать от счастья. Они начали переписываться и выяснилось, что Чимин проживает в Сеуле, а в тот день, когда они встретились он посетил пляж перед отъездом обратно. Переписывались они весь день, с перерывами на работу, как оказалось, Чимин работает хореографом и много времени проводит в танцевальной студии.       Общаясь с Чимином на постоянной основе, Чонгук заметил, что его больше не посещают негативные эмоции, работа вновь стала приносить удовольствие, а улыбка не сходила с его лица. В какой-то степени Чимин сам того не понимая, вытащил фотографа из преддепрессивного состояния. Каждое утро Чонгука начиналось с чиминового «доброе утро и отличного дня Гук-а», а заканчивалось «доброй ночи Чонгук-и». Иногда в течении дня, брюнет получал поддерживающие смс с прикрепленным селфи хореографа, что каждый раз вызывало приятное, тянущее чувство в груди.       Первая встреча с начала их общения произошла почти через две недели, когда у обоих было свободное время. В день встречи Чонгук распечатал фотографии старшего, ведь отдать раньше возможности не было. Добравшись до кафе чуть раньше, назначенного времени, фотограф занял столик у окна, принялся высматривать шатена в прохожих. Он отчего-то сильно нервничал, дергая ногой под столом и разрывая ни в чем неповинную салфетку. — Господи, Чонгук, это не свидание, а встреча с другом, почему ты так нервничаешь? — прошептал сам себе вопрос юноша, глубоко вздохнув стараясь успокоиться, правда толку от этого не было. Ощущение, будто он вновь вернулся в подростковый возраст, когда впервые влюбился, а сейчас собирается признаться объекту своей симпатии в любви. От этой мысли Чонгук резко выпрямился, выпучив и без того большие глаза, его пробило током от осознания, что он мог влюбиться в Чимина. Нет, не может этого быть! Он ведь не мог взять и влюбиться в парня! Или мог? Да, он знал, что не является полноценной частью гетеросексуального населения страны, понимайте как хотите. Его со школы привлекали и девушки и парни, но он не думал, что может влюбиться с первого взгляда. А ведь если подумать, его сердце забарахлило, как только Чимин обернулся, тогда на пляже. Просто Чонгук не стал придавать этому значения, и то что после той встречи, хореограф не покидал его мыслей. Осознание напугало фотографа, но он постарался взять себя в руки. Пусть и так, Чон не скажет об этом шатену, не прекратит с ним общаться, с Чимином хорошо, с ним тепло и комфортно. — Привет, прости, я опоздал, — стул напротив отодвинулся, и Чонгук увидел Чимина, виновато улыбающегося. — Привет, ничего, я и сам недавно пришёл, — безбожно врёт он улыбаясь, стараясь скрыть свою нервозность.       Они заказали перекус, рассказывая истории из жизни и узнавая друг друга лучше. Нервозность Чонгука отступила, и он, раскрепостившись, начал шутить и искренне смеяться. Не замечая, с какой теплотой во взгляде, смотрит на него собеседник. Покинув кафе, парни отправились на прогулку по вечернему Сеулу. Им было комфортно в компании друг друга, Чимин порой наваливался на Чонгука во время смеха, от чего у второго спирало дыхание. Фотограф понимал, что если продолжит в том же духе, то потом будет сложно разобраться с этими чувствами, что так он погружается в них все больше и глубже, но отказать себе не может. Возможно это всё плохо закончится для него, но это будет потом, а сейчас ему хорошо и он счастлив рядом с Чимином.

***

      С той встречи в кафе и прогулке по городу, их встречи стали практически ежедневными, по окончанию своей работы, Чонгук ехал в студию Чимина, ожидая пока тот закончит. Их взаимоотношения стали довольно близкими, поэтому они часто вечера проводили друг у друга за просмотром фильмов или разговорами. Фотограф с каждым днём влюблялся все сильнее. Наблюдая за плавными движениями старшего, во время его тренировок или постановки новой хореографии, он с трудом сдерживал свои эмоции и контролировал лицо, чтобы не показать, как сильно влюблён. Чтобы не делал Пак Чимин, чтобы не говорил, он только больше покорял чужое сердце.       Это был вечер пятницы, когда Чимин позвонил сообщив, что освободится раньше и Чонгук может приехать к нему домой. — Привет, — открыв дверь, с улыбкой поприветствовал Чона старший, пропуская его в квартиру. — Проходи в гостиную, я уже всё подготовил.       Разувшись Чонгук прошёл в гостиную, где на журнальном столике был накрыт скромный ужин, а фильм поставлен на паузу. Расправившись с едой, парни быстро прибрались, удобно усаживаясь на диване и включая фильм. Чонгук помнит минут двадцать, от двухчасового фильма, ведь остальное время он смотрел сквозь, так как Чимин перебравшись ближе к Чону, умостился на его плече, кладя руку поперёк чоновской талии. Нежный, персиковый аромат от чиминовых волос наполнял легкие фотографа, отчего он сжимал свои руки в кулак, чтобы не запустить их в на вид шелковистые пряди. При каждом движении головы, макушка Чимина проходила по щеке Чонгука, а рука на его талии сводила с ума. Его сердце билось так громко, что Чон боялся как бы Чимин не услышал, пару раз с его губ сорвался судорожный вздох, когда хореограф чуть сжимал его бок, через ткань худи.       Когда фильм закончился, Чимин так и не сдвинулся с места продолжая лежать на плече Чонгука, и обнимать его талию. А брюнет не решался заговорить, да и вообще что-либо сделать. Первым тишину прервал Пак. — Чего ты боишься? — Что, прости? — немного опешил Чонгук, не понимая вопроса. — Почему ты боишься своих чувств ко мне?       Чонгук замер, чувствуя как краска ползёт по его шее, как горит от смущения его лицо, дыхание учащается, волнение нарастает. Он не ожидал, что Чимин узнает, да и как? Ведь Чонгук старательно скрывал их, свои чувства. — С чего ты взял? — вышло немного нервно. — Я не дурак Чонгук! И вижу, как ты сдерживаешь себя, как пытаешься контролировать свои эмоции, но если честно получается у тебя дерьмово, — в его голосе слышится усмешка. — Да и со всем этим контролем, ты не замечаешь, что всё это взаимно. — Ты хочешь сказать…? — Да! Я хочу сказать, что тоже чувствую это по отношению к тебе. Хочу сказать, что влюблён в тебя! — поднимает голову с чонгукового плеча, поворачиваясь лицом к нему. — И пока у тебя крутятся шестеренки в голове, скажу, что молчал о своих чувствах, потому что должен был убедиться, что у тебя они тоже есть.       Пак забирается на Чонгука сверху, укладываясь на его груди просовывая руки под спину парня. Голову вновь укладывает на плечо, тихо шепча «обними меня» и Чонгук обнимает. Прижимая крепче к себе и утыкаясь своим носом, в макушку старшего. Они сидят так довольно долгое время, прижимаясь друг другу и наслаждаясь теплом. Чонгук чувствует, как у него свербит в носу от подступающих слез. Он так счастлив сейчас! Фотограф так боялся признаться, хотя все это время его чувства были взаимны. Какой же он дурак! Ему не удаётся сдержать всхлип и Чимин поднимает голову, заглядывая в блестящие от подступающих слёз глаза. — Ты чего? — взволновано спрашивает шатен, вынимая руки из под фотографа и прижимает ладошки к его лицу. — Всё хорошо, — улыбается, кладя свою ладонь поверх чиминовой. — Я так счастлив сейчас.       Губы Пака расплываются в улыбке, прежде чем он наклоняется и накрывает своими губами чужие. Поцелуй выходит нежным, Чимин слегка посасывает сначала верхнюю, а затем нижнюю губу Чона, прежде чем углубить поцелуй.       Оторвавшись друг от друга, Чимин вновь укладывается поверх Чонгука, когда тот, перебирая шелковистые волосы старшего, тихо шепчет: — Ты моя терапия.       Чимин вопросительно мычит, но Чонгук ничего не отвечает, только крепче прижимая к себе засыпающего Пака.