День. Сутки. 7 + 1 + ... .

Эрмен любит вещи. Эсма не любит людей. Однажды они встречаются в убогом маленьком городке, который можно описать как «спальный район». Пенсионеры, семьи с детьми и парки. Благодать и безмятежность. Эрмен навредила каждому, кто был для неё приятелем. Эрмен навредила каждому, с кем встретилась глазами. Эрмен навредила каждому. Эрмен относится ко всем, как жалким куклам, попросту не умея любить. Нет семьи и друзей. Нет исключений. Эсме попалась такая же «Эрмен». Эсма была убита. Эрмен больна. Она рисует цветы кровью, расковыривая раны. Она поступает так со всеми. Она не умеет рисовать. Эсме плевать. Всё такое же приглушенное, как и этот город. Почти мёртво. Пахнет домом престарелых. Скучно и «Зачем»? Эрмен делит всё на периоды. Она каждый раз думает, что конец. В этот раз всё слишком затянулось. Похоже на «конец». Вчера она задушила кролика. В школе им повязали ленты на память о проходившей ярмарке. Она долго разрезала труп. Не было ярости, не было радости, не было ненависти. Эмоции работают, как сбоящий механизм, и с каждым «правильным» разом казалось, что всё приходит в норму. Всё мешается. Сейчас. Каждые тридцать минут что-то новое — странная акция. Она попыталась нарисовать Эсму. Смущающе. Эрмен рисовала только цветы. Эсма прогуляла школу. Зачем туда идти? Жизнь Эсмы как сломанный холодильник. Нет смысла об этом думать. Эрмен всё больше похожа на умалишенную. Эсма не пришла и спустя неделю. Эрмен нашла старый дневник. Забавно. А ведь раньше она что-то чувствовала. Как и сейчас…? Эрмен всё больше закупоривает в полиэтилен. Эсма больше не отвечает. Эрмен измазана в чём-то мерзком. Она в третий раз переписывает уроки. Эрмен заставляют. Эрмен не помнит, как писать. Кап. Кап. Кап.  Всё вперемешку. Всё течёт. Эрмен скулит, слизывая смесь. У неё нет выбора. По щекам текут слёзы. Интересно, она что-то чувствует.? Эсма тупо смотрит в телефон. Ничего не хочется. Голова болит, а нос заложен. Она привыкла. Так всегда. Но сейчас эти ощущения так выделяются. Эсма дышит тихо. У Эсмы тихая жизнь. Эрмен плачет. Она что-то понимает и не понимает ничего. Раз точно не знает, значит… Первое или второе? Глупо. Стемнело. Она вырисовывает узоры на руках. Это уже ненормально. Каждый день эта мысль. Скоро закончится. Эсма вышла на улицу. Она сидит на качелях, глядя в пустоту. Если раньше было паршиво, можно было уйти, посильнее укутавшись в одеяло. А сейчас? Не хорошо, значит плохо. Надоело смотреть в телефон. Надоело куда-то смотреть. Эсма закрывает глаза. Вчерашний день был вчерашний день был весёлым, а значит глупым. Сегодняшняя жизнь какая-то, а значит не никакая. А может быть и… Эсма уже не думает о подобном. Её жизнь не зациклена на ощущениях. Эрмен не знает, сколько времени прошло. Она ведёт себя, как Эрмен из разных периодов, смешанных в разных пропорциях. Виновата. Жаль людей. Не должна врать. Должна любить. Не должна любить. Если толкнуть чашку, то она упадёт. Игрок. Цепочки. Последствия. Удовольствие. Шкала. Решимость. Если лопнуть плёнку, то не произойдёт хлопка. Сейчас. Там воздух и жизнь по привычке. Как умеет, как жила. Там всё, как всегда. Эрмен смотрит через мутную плёнку и находит только десятую… Сотую? Зачем она измеряет это месиво? Его можно измерить? Что-то изменилось? Что? Эрмен не знает, знает ли она. Эсма дома. В помещении. Всё как всегда, только хуже. В прошлом году было так же, однажды, как-то. Эсме не нужно себя утешать чем-то подобным. Она помнит. Это факт. Еда безвкусная. И жизнь безвкусная. Эсма ковыряется в густом супе секунд пятнадцать, а потом быстро съедает. Кто-то улыбается Эсме. Мысли об остановке сердца. Её, наверное, остановилось года три назад. Эсма не скрывает, просто не рассказывает. Эсма никогда не скрывает. Ей ведь нечего скрывать. Эрмен заперлась в туалете. Вот бы кто-то знал, чем она занимается. Мысли старой Эрмен. А есть ли граница? Есть ли разница. Даже при отсутствии эмоций и чувств, она продолжала выполнять указания. А сейчас она чувствует больше. Всё из-за того, что она забывает. А может и нет. Все стало более размыто. Воспоминаний меньше. Всего меньше. В пакете больше всего самого пакета. Впрочем, Эрмен никогда не была уверена. Зачем она обрабатывает раны просроченной перекисью? Эрмен думает об этом только через три часа. Эсма спит. Сны всегда и у всех были странные. Давно ли Эсма спит? Это смерть? В комнате темно. Зачем нужно просыпаться? Зачем нужны вопросы? Ничего не нужно. Есть вещи, которые нравятся. Эсма питается ими. Хотя, какая сейчас разница, куда устремить взгляд. Эрмен понимает, что зависима. Эрмен снова плачет. Эрмен снова рисует. Старая Эрмен попала бы в такую ситуацию, раз уж Эрмен ведёт себя, как она? Эти вещи кажутся банальной ошибкой по математике. Неправильной связью фактов. Не связью. Не фактов? А ведь у поэтов всё просто. Хотя… Эрмен давно не читала. Эсма снова засыпает. Тише не становится. Открывая дверь, Эрмен не открывает новых дверей. Только щелчки. Жаль. Сны спутаны. Думать не хочется. Когда проснётся? Когда-нибудь «проснётся»? Укахания спутаны. Думать не хочется? Это «сон»? А есть ли возможность… «Завтра».