Встреча

Он замечает его случайно, когда матч с последней командой из подгруппы подходит к концу. Так странно — видеть его впервые за полгода и знать, что он пришёл на игру только ради того, чтобы глупая вероятность распорядилась по-своему: позволила оказаться замеченным среди тысячи болельщиков или спасла от неловкого ощущения тяжёлого взгляда оливковых глаз на себе. Вакатоши сожалеет, что снова попался на эту уловку. Победив в своей игре, проиграл в его. Но сейчас повторять всё заново не хочется — Тендо наверняка уйдёт от него в третий раз. Троицу любят только Бог и неудачники. Чётное число — не на покойника. По крайней мере, в их случае. В их случае — оба мертвы. Вакатоши отводит взгляд. Угрюмость с безучастностью на лице не стирает даже мысль о победе. Всё так, как и должно быть. Он сделал для команды всё: сыграл безошибочно, безупречно. Не потерял ни одну подачу и обошёл каждый блок, не отдал сопернику очко на приёме. И даже если бы сейчас исход матча оказался иным, он бы не чувствовал сожаления — важны процесс и порядок в голове, холодность, сдержанность. Вакатоши, кажется, совсем забыл, что значит чувствовать. Или только притворился, что не знает, как правильно испытывать что-то, делающего его схожим с остальными людьми. Да, он всё-таки сделал это нарочно. Нарочно отказался от всего, чему учил его Тендо на протяжении пяти лет. Нарочно вернулся к своему бесстрастию, к своему мирку, в котором только он и никого больше, в котором свои порядки и правила, в котором уютное одиночество и ледяные объятия тоски. Возвращаться туда, честно, было неприятно, но так зато больше ничего отнять у него не могли. Тендо не мог опять всё разрушить. Это больно — знать, как классно может быть, и не иметь возможности туда вернуться. Вакатоши, наверное, действительно любил. Любил то, как радовался каждому пожеланию доброго утра; любил то, как спешил после тренировок домой; любил осознание, что его ждали; любил бессмысленные разговоры до трёх ночи; любил приставания в общественном месте; любил заниматься сексом на кухне, ведь до спальни дойти не хватало терпения; любил смеяться с глупых шуток и фильмов по ТВ; любил чувствовать себя живым. Да, он до беспамятства любил Тендо. Пожалуй, это можно было считать идеальной совместимостью. Не то чтобы Вакатоши в этом смыслил, не то чтобы подчёркивал акцент на «идеальном». Ему просто было комфортно. Приятно, когда Тендо превозносил их любовь до небес, перечитывал все ссылки «Гугла» с астрологией и гороскопами, чтобы лишний раз доказать, что они друг для друга созданы, пересказывал статьи по психологии, частенько повторяя: «Противоположности притягиваются», и говорил, что они — одно целое, что жизни им друг без друга не будет. И в такие моменты Вакатоши ему верил. Искренне радовался возможности быть с Тендо. С гордостью шёл с ним бок о бок. И с огромным удовольствием принимал факт того, что Тендо нуждается в нём так же сильно, как и он в Тендо. Они помогали друг другу побеждать страхи, делали друг друга сильнее. Вакатоши избавлял Тендо от комплексов, детских травм и обид на родителей, а тот, в свою очередь, дарил такое, отчего без конца сводило мышцы и мурашки по спине пробегали. Но как и у всего остального — конец у их истории тоже был. Только вместо точки всегда оставался вопросительный знак. Он и до сих пор там стоит, ведь Тендо всё же зачем-то вернулся. Вакатоши не хочет думать, зачем. Не хочет вспоминать, каково это — быть живым. Не хочет снова чувствовать себя беспомощным. Как тогда, когда Тендо ушёл. Это было неожиданностью. Ударом. Жёстким падением с небес на землю, в пропасть, заполненную водой, которой Вакатоши захлёбывался. И никаких объяснений, никакой мотивации. Три слова оказались способны убить. «Нам. Надо. Расстаться». Вакатоши тогда впервые заплакал. Потерял над собой контроль, сбив костяшки о стену и перевернув столы со стульями в их съёмной однокомнатной квартире, откуда по итогу бежал, когда Тендо забрал свои вещи. «Так лучше для нас обоих», — единственное, что сорвалось с обкусанных губ, которые больше не растягивались в привычной, до боли любимой улыбке. Было тяжело. Глава счастливого повествования кончилась. Вакатоши лишь ждал. Ждал продолжения, ждал объяснений, ждал его. Но он не возвращался. И тогда смысл выбираться из чёртовой бездны исчез. Потерялся. Вакатоши выбрал тонуть — на дне ведь так спокойно, темно. Солнце светит, но не доходит. Лучи не могут разрезать пустоту. А как оставаться живым, если человек, который учил тебя таковым быть, избавился от этой ответственности — ответа не было. Лишь месяцы родного одиночества, которым пожертвовал, чтобы быть с Тендо, приходилось принимать снова ради вопроса: «Почему ты ушёл?» Месяцы тушения горящего отчаяния ради ответа: «Я оказался тебя недостоин, прости. Со мной ты не смог бы двигаться дальше». Месяцы принятия людского несовершенства ради страстного секса. И полгода осознания своей самой большой ошибки, неотрывно следящей за тем, как «Орлы» идут в раздевалку, ради сообщения: От: +818093045665 13 ноября, пт., 16:44 «Может, кофе сходим попить?»