BORDERLINE | Невозможная женщина

— Borderline. — Что Borderline? — Мете бей, предлагаю квалифицировать… «недуг» нашего клиента как Пограничное расстройство личности (Borderline personality disorder). Согласно последней версии DSM-5 (Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, Fifth Edition — Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам — 5-го издания) расстройство не обозначено как психопатология. Вы ведь хотели, чтобы Сердар во что бы то ни стало вернулся в строй. — От перестановки слагаемых… — голос дамы звучал недовольно. Мете повернулся к женщине. — Кстати, будьте знакомы. Доктор Тунджер Аксой, психиатр. Доктор Тунджер, это Доктор Нермин Эрден, психолог, психотерапевт. — Приятно. — пробасил Аксой. — Взаимно. — На ходу произнесла дежурную форму знакомства Нермин. — Мете бей, я полагал, что будет еще третий врач? — Не допущен. — О, очень напрасно. Идрис бей высокопрофессиональный психиатр. Он член АПА (American Psychiatric Association). — Именно поэтому он не допущен, доктор Тунджер. — Весьма недальновидно. Его профессиональное мнение бесценно. — Наши врачи могут повышать квалификацию где угодно, Тунджер бей. Но не должны состоять ни в какой аффилиации. Никакого членства в зарубежных или международных организациях. Только «Организация» — их единственная работа, карьера, организация, ассоциация и прочее и прочее. — Думаю, мы поняли ваш намёк, Мете бей. — доктор Нермин остановила его. — Так что насчёт Сердара? Вы поставите его на ноги? — Трудно сейчас что-то говорить. Его память стерта. Но это только часть беды. Я бы даже сказал незначительная часть. — Доктор Аксой харизматично снял очки и закинул ногу на ногу. — Можно изъясняться более ясно? — Нетерпеливо вмешался Мете. — У клиента диссоциативное расстройство (Dissociative identity disorder). — Нермин закатила глаза. — То есть? — Расстройство множественной личности. — Пояснил диагноз Аксой. Но давайте будем придерживаться диагноза о пограничном. — Да ради Бога. — Выпалила Нермин, поправляя короткую ассиметрмчную стрижку. — Можете вообще приписать ему акцентуации. Сути дела это не изменит. — Множественная личность… Это типа раздвоения личности? — Мете продолжал свой ликбез. — Фу, Мете бей, как пошло! Что за архаизм? Нет такого диагноза. — Воскликнула Нермин — Мете бей, диагноза конечно нет, но нам следует признать его логику. — Парировал Аксой. До Мете только стало доходить, что же на самом деле приключилось с Сердаром. Он поморщился. Рот непроизвольно раскрылся. Мужчина вцепился пальцами в волосы. Что с ним сделали?! — Недоумевал он. — Доктор Аксой, вы согласны с диагнозом? — неуверенно поинтересовался Мете. — Ну… как бы да… Только учтите. С таким диагнозом он не вернётся. Это инвалидность. Во всех смыслах. Даже если будет стойкая ремиссия, среди вас ему места уже не будет. Им нельзя доверять. — Кому им? — Личностям внутри него. Я ведь сказал, надо признать логику старого термина. — Да, но в нашем случае речь о «растроении». Если вам так нравится выражаться. — подключилась Нермин. — Что? — Мете поражался все больше. Казалось, ничто уже не может напугать старого волка. Но не в этот раз. Сердар… Аллах. Мужчина зажмурил глаза. — Внутри нашего клиента обитают три личности. — пояснила Нермин. — Не факт, их может быть больше. — Да, но нам известно о трёх. И не похоже, чтобы их было больше. — О, Аллах. Это ужасно. — внезапно Мете позволил себе эмоциональный выпад. Нермин удивлённо взглянула на ветерана турецкой разведки. — На самом деле нам повезло. — Попыталась она своеобразно утешить босса. — У нас нет детей, стариков и женщин. Сердару повезло больше, чем Билли Миллигану (Billy Milligan) у него личностей было аж 24. У Сердара всего три и все трое — молодые мужчины. Одного возраста. Хотя нет, один из них моложе, на пару лет всего. Ему 31. Ягыз… Ведь так, доктор Аксой? — Да, Ягыз Эгемен, 31 год. Мете смотрел на врачей, слушал их спокойный тон и ему казалось, что он сам начинает сходить с ума. — Что еще за Ягыз Эгемен? — хрипло спросил Мете. — Одна из трёх личностей клиента. — ответил Аксой. — А Сердар? Что с Сердаром Кылычасланом? — снова спросил Мете, наливая себе воду из графина. — Он есть. Вторая, ну или первая из трёх личностей. Возможно главная личность. Хотя нам предстоит выяснить кто там главный. — Это тот Сердар, которого мы знаем? — Не могу сказать наверняка, но думаю что да. — осторожничал Аксой. — Это он, мете Бей. Его биография, история, память и воспоминания, знакомые лица и их имена. — Все принадлежит Сердару. — Заверила Нермин. Аксой поджал губы. — Сделайте так, чтобы Сердар остался а те двое ушли. — Мете сам пугался своих формулировок. — В этом и будет заключаться стратегия лечения. — Пообещал Аксой. — А я все же думаю нам стоит коммуницировать с Чагларом. — Это третья личность? Почему? — Мете бей, Чаглар Эртугрул — единственный из трёх, кто знает двух других. Ни Сердар, ни Ягыз о существовании других личностей не подозревают. Им ничего не известно друг о друге. Они не знают, что существуют параллельно и не чувствуют когда и как происходит переключение. — А Чаглар знает? — Знает. Но весьма своеобразно. Он считает, что делает это намеренно. — Объясните. — беспомощно потребовал Мете. — Чаглар считает себя актёром. А Сердар и Ягыз в его представлении — персонажи турецкой сериальной индустрии, которых он воплощает на экране. — вмешался доктор Тунджер. Мете рассмеялся. — Выходит я для Чаглара тоже персонаж? — Именно. Но в его реальности вас играет актер. Имя его, т.е. ваше, т.е. актёра, который играет «ваш персонаж» — Месут. Мете потер потный лоб. Он чувствовал, что уже не может слушать эти бредни. — Коллеги, я не знаю как вы собираетесь решать эту проблему. Но верните Сердара. У нас ответственное задание. Без него нельзя. У вас неделя, максимум 10 дней. — Это невозможно! — запротестовал Аксой. Я даже пока не смог выяснить причины этого расщепления. — Ну то, что ему стёрли память… — начал Мете. — Нет. Определённо, нет. Стертая память может быть катализатором. Спусковым механизмом, моментом, с которым совпала манифестация недуга. Но не причиной или предпосылкой. — Я согласна с доктором Аксоем. — кивнула Нермин. Память у него стерта, и мы пока не знаем как это произошло. Но то, каким содержанием клиент «решил» ее заполнить — сама по себе потеря памяти не может объяснить. Мете многозначительно помолчал. — А его детская трагедия? Ведь у него на глазах погибла вся его семья. Их всех убили. — О, я думаю он давно это процессировал. — Аксой махнул рукой. Тяжёлые металлические часы шумно бряцанули. — Объясните, друзья. — устало попросил Мете. — Несомненно это трагедия. Но вряд ли она может быть причиной вытеснения личности в другую реальность. Тем более, что это не произошло тогда. С чего этому происходить теперь? — Ретравматизация? — Мете развел руками. — Зачёт, босс. — улыбнулся Аксой. Да он мог все вспомнить и пережить трагедию заново. Но в это слабо верится. Он справился будучи ребенком. А вырос — встал на тропу мести врагам и службы Родине. Это же не случайный выбор. Он должен был уже «подружиться» со своей травмой. — Что может быть страшнее этого? — недоумевал Мете. — Мете бей, поверьте. Иногда терпеть то, как мать или отец, или просто близкий член семьи (caregiver) каждый божий день выкручивает тебе яйца может быть намного страшнее, чем стать свидетелем того, как некий головорез лишает их жизни. В его трагедии добро и зло на своих местах. Нет конфликта или предательства, которые вынудили бы его искать утешения в альтернативной судьбе. — низким голосом произнесла Нермин. Мете брезгливо поморщился. — Вы считаете Сердар вспомнил нечто такое? — Мете повернулся к доктору Тунджеру. — Не могу сказать. Нам предстоит узнать. Я думаю доктор Нермин просто привела одну из самых распространённых причин возникновения расстройства. Предательство самого близкого человека — тоже версия, над которой мы будем работать. И нам придется работать над тремя версиями, ведь все трое из совершенно разных семей. — доктор Тунджер задумчиво потер бородатый подбородок. — Кстати у Эгемена есть некая проблема, связанная с биологическими родителями. Нермин кивнула. — Есть еще кое-что. В жизни каждой из личностей есть одна главная женщина, которую он любит. — Любовные приключения несуществующих личностей меня мало интересуют. — Зря, Мете бей. — парировала Нермин. Есть одно интересное обстоятельство. У этих женщин одно лицо. — Они любят одну и ту же женщину? — Я не уверена, но по всей видимости — это одна и та же девушка. Хотя имя у нее и история жизни отличаются во всех трёх вариантах. И да, Чаглар считает ее своей коллегой. Но она стабильно присутствует в его «карьере». — И кто она? Доктор Нермин после краткой манипуляции с экраном телефона, повернула его Мете. Лицо мужчины от удивления вытянулось. — Это же наша Зехра. — Верно. В жизни Сердара — это Зехра Балабан. В жизни Ягыза Эгемена — Хазан Чамкыран. В жизни Чаглара — Дениз Байсал. И я просто напросто уверена, с чего нужно начинать. — С чего же? — улыбаясь спросил Аксой. — Разумеется с общего для всех троих личностей. С Чаглара, который раскажет о каждой из личностей. И о девушке. Я думаю он способен пролить некоторый свет.