Дождливой Ночью

Кейа с трудом разлепил веки и открыл глаза. Первым что он увидел, была небольшая комнатка с серыми стенами, практически без мебели. Затем свои ободранные свисшие с кровати руки. Он лежал на мягкой и удобной белоснежной кровати, которых видел в последний раз только в подростковом возрасте, когда Дилюк привёл его в Собор на осмотр сёстрам после неудачной, но выполненной миссии по истреблению отродьев Бездны. Кажется, пролежал он не так уж и долго, что удивительно. Глаз, что был под повязкой ужасно жгло пока Барбара старалась пением затянуть раны на его спине. Однако, всю боль с его тела будто перетекла в область проклятого глаза. Раны его совсем не беспокоили. — «Должно быть Барбара использовала что-то на подобии обезболивающей мази из трав?» — возникла мысль. Попытка приподняться на локтях не увенчалась успехом, вчерашняя бойня изрядно его вымотала и найти сил не удалось. Кейа зашипел, и не успев полностью подняться, снова упал на кровать. Барбара вдруг заикнулась и затихла, тревожно поправив подушку капитана, она смущённо добавила пару слов… — Ох! Вы с ума сошли? Не двигайтесь, капитан, я ещё не успела заживить все ваши раны, а если они не до конца затянулись и снова порвутся? Станет ещё хуже! — обеспокоенно проговорила пастор своим высоким голоском и засуетилась вокруг кровати. — У вас постельный режим. Вам не рекомендовано двигаться с течении… недели. Весь собор на нервах стоит… Ох… — последние слова были замяты и прошептаны под нос. Пастор ненавязчиво надавила на, к счастью, практически нетронутые происшествием плечи Кейи, дабы уложить его обратно. — Прошу прощения. — послышалось после недолго паузы. Сначала Кейа не понял, кто именно с ним говорит спросони. Но годы службы не затмить какими-то очередными боевыми ранениями, поэтому буквально через секунду, до него дошло, что он находится в Соборе и рядом с ним сестрёнка Магистра Джинн. Устало и покорно голова упала сама по себе на воздушную, словно облако подушку. Однако мысли роем в голове Кейи не оставляли ни на минуту. Казалось бы, ежедневно выполняя поручения, видишь столько монстров, каких только уродцев на пути не встречал. Но… этот Страж руин, или это был вовсе Молотильщик? Он необычен, он отличается от остальных тех, кто встречался на пути Ордена да и на его собственном. Что же наделило его такой силой и с какой целью? Что с ним стало после моего ухода? Что это были за яркие… Вспышки? От непрошедшей усталости, в добавок и сладкого пения Барбары, Капитана клонит в сон. Он отчаянно сражается с ним, но в итоге проигрывает и погружается во тьму. Облегчение, больше он не чувствовал зудящей под повязкой боли.

***

Пробуждение ощущается на удобной кровати, при мягком освещении от рядом стоящего подсвечника. Как и в прошлый раз, он неохотно открывает глаза и инстинктивно осматривается. Кажется, Кейа проспал несколько суток, но еще не до конца осознал и поэтому равнодушно роняет голову обратно на подушку. Однако, через пару секунд до тормозящего разума доходит, что в комнате он находится не один и капитан рывком поднимается с кровати, дабы узнать кто или что нарушает его покой. Первым сигналом, что отдало в голову оказалось изумление. Пред ним светлела красноволосая макушка пренадлежащая Дилюку, он мирно спал сидя в не самой удобной позе. Судя по всему он пришёл проведать Альбериха и уснул. Но, что он тут делает? Разве ему есть дело до рыцаря Ордо Фавониус… Задумчивый взгляд Кейи устремился в сторону окна, он медленно подошёл к нему и стал наблюдать за расцветающим Монштадом. Капитан старается вспомнить все, что произошло за последние несколько дней. Разговор с Дилюком, который еще сильнее разрушил их и так даже близко не дружеские отношения, ежедневные поручения, Джинн и Лиза… Миссия, Бездна, вспышки… Стоп, вспышки? Осознание — словно удар, поясняющий всю картину. Альберих хотел было начать с этой мыслью собираться и уходить, но почувствовал на себе пристальный взгляд. Кажется долго думал. Медленно повернув голову и взглянув в глаза брату, он спокойно спросил: — Так, значит это ты тогда спас меня, братец? — с грустной, но до странного счастливой улыбкой произнесённые слова заставили Дилюка встать. — Да. — глухо, словно нехотя отвечает Рагнвиндр.