Не от мира сего

      — Ну и ну. Потрудитесь же мне объяснить, дорогой ландграф, что произошло?       Андрей оглянулся. Это что, жена? Разве она уже вернулась? О боги, а принца-то куда спрятать! Хотя… Нет, не жена. Голос вообще раздаётся из ниоткуда. А где это он, собственно?       Зелень вокруг. Высокие мощные деревья с огромными листьями, сочно-зелёная трава по щиколотку щекочет ногу, и птицы поют! Оглушительно, звонко, переливчато. Это точно не ноябрьская Астрахань. Кусты пышных пионов, приторно-сладкий запах которых кружит голову. Монотонное гудение пчёл. Что это? Похоже на рай, не иначе. И ангел вот стоит. Потрясающе красивый ангел. Красивее этого ангела никого на свете, должно быть, нет.       — Ландграф! — мягко повторило чудное создание. Голос просто сквозит добротой и терпением. — Я жду ответа.       — А? Что? Вы мне? — растерянно переспросил Андрей, но тут что-то щёлкнуло в голове. — Катариада! Кэт, это вы!       Богиня любви и красоты благосклонно улыбнулась.       — Узнали, лорд Скиминок. Но я вынуждена в третий раз спросить…       — Знаю, знаю. Раюмсдаль?       — Именно.       — В общем… Он тут случайно оказался, мы не знаем, как. Перебрали варианты с Вероникой и джинном, а я даже звал вас. Но вы не ответили, вот я и подумал, что…       — Вы были на верном пути, милорд. Я слышала ваш зов. Но не ответила лишь потому, что по нашим правилам было запрещено вмешиваться в эксперимент до его конца.       — Постойте. Эксперимент? Какой ещё эксперимент? — Андрей нахмурился, почувствовав, что где-то ему что-то недоговорили. Катариада снисходительно вздохнула.       — Мы, я и другие боги и богини, давно наблюдаем не только за вами, но и за Балансом всего этого мира. Нам стало любопытно. Вы в нашей вселенной — на чужой территории, играете по чужим правилам. Мне это показалось несколько нечестным. Мы решили перенести вас туда, где для вашего главного противника всё будет ново и непривычно. Мы сделали ставки.       Андрей переваривал услышанное, не понимая до конца, как он к этому относится. Глубоко внутри копошился червячок обиды, но ландграф пока сам не знал, за что.       — То есть это вы сделали?       Богиня кивнула.       — И… Э… Каковы же были варианты?       — Первый — вы убьёте его, воспользовавшись его беспомощностью. Второй — он убьёт вас. Третьего было не дано. Мы не предусмотрели вариант, при котором вы могли сработаться и даже… Подружиться.       — Подружиться? Я? С ним? Пффф, — махнул рукой Андрей. — Это вынужденная мера. Обстоятельства заставили. А так бы я никогда…       Краем глаза Андрей заметил движение сбоку. Из-за куста виднелась чья-то белобрысая макушка, увенчанная аутентично-безвкусно украшенной короной.       — А так я бы… В общем… Вы поняли.       — Я всё поняла, — добродушно ответила Катариада. — Вы можете попрощаться.       Сначала Андрей не поверил своим ушам.       — Попрощаться? В смысле? Разве мы не вернёмся в Срединное королевство, чтобы завершить начатое? Я обязательно повидаюсь с принцем, будьте уверены!       — Нет, — всё так же спокойно сказала Кэт.       — То есть как это?       — А вы как это себе представляете? — богиня чуть склонила голову набок. — Баланс великого Добра и Зла не предусматривает дружеского сближения между представителями вышеупомянутых сил. Равновесие будет нарушено. Наша работа — это предотвратить. — Она на несколько мгновений замолчала, а потом добавила: — Вы никогда больше не вернётесь туда.       — Как?! — вскрикнул Андрей, всё ещё надеясь, что это ошибка. — Нет, нет, не может быть. У меня там друзья, я ландграф, и вообще…       — О друзьях не беспокойтесь, лорд Скиминок. Всё, что в их памяти связано с вами, будет забыто. У принца Раюмсдаля в том числе. Потомок Ризенкампфа вернётся к своей цели, воспроизведёт наследника, и на его пути встанет четырнадцатый ландграф Меча Без Имени. И так будет продолжаться, доколе солнце не погаснет.       Это был удар.       Самый настоящий удар, но не только под дых, а вообще во всё тело. Щемящее чувство несправедливости затмило сознание. Обида, непонимание, злость… Смешалось всё. Настолько было больно, что Андрей не смог ничего ответить. Но теперь нужно было прощаться с Раюмсдалем.       — Он знает? — сухо спросил Андрей, справившись с первым потоком эмоций.       — Ещё нет.       Прекрасно! Просто чудесно. И как ландграф (пардон, бывший ландграф) должен донести эту потрясающую новость до и без того нервного Раюмсдаля? Что ж, будем пробовать.       Принц, судя по всему, вообще не понимал, где находится, и что происходит. Он сидел в позе лотоса на густой траве и вертел моськой туда-сюда, выслеживая взглядом прыгающих кузнечиков. Его корона чуть съехала набекрень, камзол сиял в лучах солнца, как новенький. На сапогах вместо пыли желтела пыльца одуванчиков, которыми была покрыта вся поляна. Сверкали бриллианты на кольцах. Блестело золото цепочек на шее. Раюмсдаль меланхолично поднял лицо к небу, еле ощутимо коснулся пальцами повязки на левом глазу и поморщился. Казалось, от яркого и тёплого света на его щеках и вздёрнутом носу проступили маленькие рыжие веснушки. Смотреть смешно… Сидит, кинжальчиком поигрывает. Андрей не удержался от нежной улыбки, но тут же вспомнил, зачем он здесь. Тут и принц его заметил.       — А, Скиминок, это ты, — Раюмсдаль заинтересованно оглядывал незваного гостя с ног до головы, будто видел в первый раз. — Что стряслось?       — Да я просто… Понимаешь… — нужных слов не находилось. Весь словарный запас организованным строем покинул находчивую голову Скиминока. Но принц терпеливо выжидал, что было на него совсем непохоже. — Тебе пора.       — Куда? Мне и здесь неплохо.       — Тебе пора домой. — Андрей старался сказать это спокойно, но голос его дрогнул.       — А, вот так? Уже? Ну ладно. — Раюмсдаль неспешно встал на ноги и отряхнул штаны от пыльцы и сухих травинок. — Пойдём. Начистишь мне морду, только обещай не насмерть.       — А я не пойду, — очень тихо сказал Андрей, будто надеялся, что Раюмсдаль не услышит.       — Что?       — Иди один.       — Но почему? — удивился принц. — Без ландграфа там нельзя никак, забыл? Будешь путаться у меня под ногами, но это мелочи… Пойдём.       Раюмсдаль настойчиво тянул Андрея за рукав, но тот отдёрнул его руку.       — Мне нельзя. Насчёт ландграфа не переживай, будет четырнадцатый, а потом и пятнадцатый. Ты там, главное, про наследника не забудь. Баланс, всё такое… И друзей моих не трогай. Пусть живут. У них вся жизнь впереди.       Удивление принца перетекло в неверие, неверие — в злость.       — Какой, к чертям, четырнадцатый ландграф? Скиминок, ты в своём уме?! Да я этих недо-героев буду щёлкать, как орехи! Это слишком легко, ландграфами всегда были какие-то дураки…       — Вот уж спасибо.       — …Но не ты! Да, признаю́, сперва мы все думали, что ты такой же, как и все они. Но теперь я… Я уважаю тебя, понял? Я никого никогда не уважал! И мой папа никого не уважал, кроме тебя! Ну пойдём, пойдём, пожалуйста…       — Ну всё, хватит канючить. Я, конечно, польщён, но пойти не могу.       Лицо Раюмсдаля побагровело. Какое же знакомое выражение! Вот и испепеляющий взгляд, и скрипящие зубы…       — Тогда ты, — процедил принц, — предатель! Вот ты кто! Ты мне обещал, я тебе верил, а ты!.. — От ярости своей он мог бы захлебнуться, и, гневно сплюнув в траву, круто развернулся и ушёл в сторону леса, не оборачиваясь. Шёл очень быстро, почти бежал, пытаясь отделаться от самих воспоминаний о том, как в первый раз в своей несладкой жизни он позволил себе кому-то поверить. Его лицо хлестали ветви, под сапогами трещали палки, мялась сухая трава. Он пинал перед собой камешки и опавшую листву, потом сорвался и припустил сломя голову, не зная, куда. И только когда лёгкие начали гореть, а ноги уже не выдерживали, он остановился как вкопанный перед поросшими мхом и хедерой руинами Башни Трупов. Обессилев, Раюмсдаль упал на колени, и его душераздирающий крик спугнул стаю чёрных птиц.

***

      Андрей потянулся и зевнул. Ну и приснится же такое! На календаре двадцать четвёртое ноября, на часах… Ни хрена себе! Он проспал до обеда! В доме такой бардак, а сегодня вернётся жена. Жена… Бардак… Свет вчера отключили. И был серьёзный разговор. Должно быть, Раюмсдаль тоже ещё спит. Надо срочно его разбудить и объяснить ему, как подобает вести себя со среднестатистической замужней астраханкой средних лет… Подробно проинструктировать, а то будет неловко.       Но Раюмсдаля в гостиной не оказалось. На кухне тоже. Ванная комната была пуста, как и балкон, и прихожая… Одежды, принадлежащей принцу, в шкафу не оказалось. Позвав его по имени и не дождавшись ответа, Андрей в смятении опустился на диван. Взгляд его пал на смятый плед рядом. Он провёл рукой. Ещё тёплый. У бывшего ландграфа неприятно защипало в глазах. Буря эмоций затопила рассудок. Пустота, оглушительная пустота! События этой ночи всплыли в его памяти, и теперь Андрей сомневался, был ли это просто сон. Раюмсдаль сбежал в третий раз. Теперь уже навсегда.       Из прихожей послышался звук поворота ключей в замке. Скрипнула дверь.       — Андрей, я дома!