Poker Face

— Разве тебе не приятно, Мачи? Золотые глаза пронзительно смотрели на нее с другой стороны стола. Блестящий язык прошелся по его губам. Реакция на ее нескрываемый дискомфорт, как она считала. Мачи чувствовала жар, поднимающийся от ее бедер к лицу, и то, как напряглись ее плечи, когда она попыталась устроиться поудобнее на своем сиденье. Тем не менее, она сделала вид, что ничего не происходит. Карты, разбросанные между ней и Хисокой, среди пустых бутылок из-под пива, служили свидетельством ее поражения после раздачи, которую она переоценила. Но она не могла так просто признать поражение. Как и то, что она чувствовала между ног в результате проигранного пари. — Щекотно, — она пожала плечами, будто ничего не происходило. Ее рука потянулась за бутылкой, в которой еще было немного горькой жидкости. — Если честно, я ожидала гораздо большего. Он одарил ее понимающей ухмылкой. Это так раздражало, что ей хотелось перепрыгнуть через стол и ударить его кулаком прямо в рот, разбить его губы в кровь. Затем она смогла бы попробовать его на вкус языком и оседлать, чтобы наконец почувствовать облегчение. Но нет. Верным решением было бы сначала обездвижить его руку. Она осознала это, когда он подвигал своими пальцами и ощущения стали сильнее. Почти невыносимыми. Поэтому она спрятала свое покрасневшее лицо за зеленой бутылкой, допивая последний глоток пива. — Прости, что подвел тебя, милая. Я постараюсь, чтобы с этого момента ты прочувствовала это лучше. Его голодные глаза с нетерпением уставились на нее, когда она опустила бутылку. Он слегка подался в ее сторону, подперев подбородок свободной рукой, в то время как другая была поднята в воздух, демонстрируя неустанные движения. Хисока играл на пианино в воздухе, но настоящие клавиши звучали на ее интимных местах. Опасная, но в то же время притягательная песня. Мачи даже не нужно было применять нэн, чтобы видеть, как он соединяет их вместе: от его руки до ее промежности. В этом не было нужды, пока она чувствовала, как его банджи-жвачка прикрепляется к ее вульве, сжимает клитор, проскальзывает внутрь и растягивает ровно настолько, чтобы она ощущала себя приятно заполненной; ритмично двигается и пульсирует, будто это было продолжение его собственного члена. Нэн Хисоки медлительно массировал ее точку джи, плотно обхватывая половые губы и промежность в любовных объятиях. Ее ноги задрожали, и она скрестила их, крепко и с глубоким вздохом. — Ты уверен, что это работает? — Она посмотрела на его пальцы. Ее глаза были настолько же холодными, насколько усталыми. — Это просто пустая трата времени. — Она перекрестила руки, откидываясь на спинку стула и пытаясь хотя бы немного скрыть от него свое тело. Она начинала терять контроль над собой. По ее спине пробежала дрожь, восхитительный жар удовольствия стремительно поднимался к животу. Ей становилось все труднее и труднее дышать только через нос. Воздух словно весил тонны, но, если бы она открыла рот, она рисковала позволить ему услышать непристойные звуки, которые пыталась сдержать. — Но мне так это нравится, Мачи, — игриво промурчал он ее имя, будто это было его любимое слово. — Как долго, по-твоему, ты сможешь сдерживаться? — Сдерживать что? — довольно резко ответила она и тут же снова сжала губы в тонкую линию. Его пальцы стали двигаться быстрее, пульсация внутри нее ускорилась до почти болезненной. Ей пришлось прикусить щеку, чтобы заглушить стон в горле, издав тихий сдавленный звук, от которого глаза Хисоки заблестели. — Прежде всего, твой прекрасный голос, что так поет для меня, — он встал со стула, продолжая двигать поднятой рукой, пока другая покоилась на бедре. — Затем я хочу услышать его еще громче, эти сладкие неудержимые стоны, пока все твое тело неудержимо дрожит от наслаждения… — медленными, характерными для него драматически манерными шагами, Хисока обошел стол, чтобы облокотиться на него, так близко к Мачи, что она еще больше сжалась на своем сиденье, скрестив руки и ноги так крепко, как только могла. — Жар, исходящий от твоей гладкой аппетитной вагины, будет настолько заметным, что я смогу почувствовать его с того места, где стою. И если ты будешь паинькой и немного раздвинешь ноги, я уверен, что твои соки потекут так свободно, что я увижу, как они льются из тебя. — Заткнись! — она с яростью встретилась с ним глазами… затем медленно опустила свой взгляд ниже, пока не натолкнулась на бесстыжую выпуклость в его штанах. Она тут же отвернулась с пылающим лицом. Он был таким пошлым, и все же она не могла избавиться от картины, запечатленной в ее сознании. Она могла поклясться, что эрекция заметно пульсировала под ее взглядом, неизбежно заставляя ее желать, чтобы она была внутри нее вместо его «эластичной любви». Или, может быть, вместе с ней. — Прекрати уже! Ее зубы впились в нижнюю губу, после чего раздался тихий мучительный стон. Это было почти болезненно; как ее вагина изнывала, нуждалась в нем. Это было чистое эротическое страдание, смешанное с бессмысленной необходимостью притворяться, что ей все это безразлично. — О-кей~, — Хисока промурчал так радостно, что ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что он имеет в виду. На самом деле, она почувствовала это еще до того, как до конца осознала: холодок, который возник в ее вагине после исчезновения нэн; неприятное ощущение того, как ее стенки сжимаются вокруг образовавшейся пустоты. Мачи, наконец, перестала скрещивать руки и ноги, и наклонилась вперед, сжав пальцами край сиденья. — Это не смешно, — простонала она, снова взглянув на него. Он со смаком облизывал пальцы, как будто банджи-жвачка, вернувшись в его руки, донесла до него ее вкус. В этом не было ничего невозможного, но мысль об этом только разозлила ее еще больше. — Нисколько, милая. Но я сделал, как ты сказала, — он пожал плечами, победоносная улыбка заиграла на его теперь уже влажных губах. Она прищурила глаза и фыркнула. Ее внутренности неудержимо пульсировали cнизу, как бы ей ни хотелось, чтобы это полностью прекратилось. — Мог бы, по крайней мере, закончить то, что начал. — Извини, я думал, ты ничего не чувствуешь, — он отодвинулся от стола и обошел ее стул по кругу, как акула, наконец остановился позади нее и наклонился, чтобы прошептать ей на ухо. — Но, если тебе так сильно нужно кончить, милая, мы можем поспорить на это в следующей партии, — его дыхание действительно несло ее запах вместе с его теплом, а когда он внезапно переключился на другое ухо, ее руки покрылись мурашками. — Если ты выиграешь, я буду ублажать тебя своей банджи-резинкой до самого конца, но, если выиграю я, тебе придется кончить на мне. На моем члене, — он придвинулся так близко, что она почувствовала, как его кожа соприкасается с ее. — Пока ты скачешь на нем… что думаешь, любимая? Ее сердце колотилось против ее воли, но она решительно повернулась к нему лицом, вызывающе глядя ему в глаза, пока они находились так близко, что их дыхание смешивалось. — Увы, на этот раз я не проиграю. …однако она проиграла.