Волки без зубов

Эрен Йегер Парадиз, Митра, подземный блок столичной тюрьмы. Каждый вдох — это борьба, каждый выдох — маленькая победа. Эрен криво усмехнулся, едва эта патетичная мысль затронула его разгорячённый разум. Хотя в груди действительно ощущалось неприятное покалывание. Раздражение, будто от тысяч мелких назойливых игл, что вонзались в лёгкие. Жадно втягивая носом вязкий воздух подземелий, Эрен не отрывал глаз от поверхности старого зеркала — мутной, сплошь покрытой трещинами и сколами. Эти крошечные дефекты хранили в себе отголоски бесчисленных историй предыдущих обитателей темницы. От шумного и учащённого дыхания Эрена пламя свечи беспокойно плясало. Впрочем, этот бесформенный кусок воска, намертво прилипший к полке умывальника, лишь формально можно было назвать свечой. И тем не менее, это был единственный для Эрена источник света в мрачной камере. Почти догоревший до основания и отбрасывающий во все стороны искажённые тени — в такт рваным вдохам и выдохам. Всё так же пристально глядя на своё отражение, Эрен попытался укротить растрепавшиеся после тренировки волосы. И его подрагивающие пальцы, исполняя давно знакомый ритуал, ловко справлялись с задачей. Ритм дыхания постепенно приходил в норму, хотя Эрен всё ещё слышал биение своего сердца в ушах, а изнурённое тело ныло. Но он был собой доволен. Ведь боль в мышцах и суставах напоминала ему, что он ещё жив, что он ещё в состоянии бороться. К тому же тренировки помогали оставаться в форме. И держать мысли в порядке. В относительном порядке. Чтобы не сойти с ума в этой клетке. Избавившись от лезущих в глаза особенно непослушных прядей, Эрен наклонился над раковиной и, повернув несколько раз ржавый клапан, подставил руки под тонкую струйку застоялой воды. И, отфыркиваясь, принялся умываться. Вонь затхлости, смешанная с едким привкусом металла, немного перебила запах его собственного пота. Впрочем, Эрену после месяцев заточения казалось, что спёртые ароматы сырой темницы навсегда впитались в его кожу, в волосы, в нутро. Он упёрся обеими руками в края медного умывальника и вновь уставился на свою зеркальную копию. Капли стекали по впалым щекам, а в глазах, помимо мерцания свечи, отражались огоньки мрачной уверенности. Скоро. Потерпи. Осталось совсем немного. Ухмылка Эрена расползлась шире, исказив его отражение ещё сильнее. Внезапно в склизкую симфонию звуков подземелья вплелись новые нотки: надсадный скрип открываемой двери с проржавевшими петлями, бряцанье связки ключей, шаркающие шаги по каменным ступенькам и недовольное бормотание стражника. Оттолкнувшись от умывальника, Эрен неторопливо подошёл к решётке. С растущим любопытством он стал вглядываться сквозь толстые прутья в полумрак тюремного коридора, освещённого лишь тусклыми масляными лампами. Несмотря на то, что ни шороха одежды, ни шагов второго человека Эрен не различил, чутьё ему подсказывало: стражник спускался не один. Интригующе. Ведь даже если бы Йегеру в его положении и разрешили бы принимать посетителей, так поздно визитёров в темницу не пускали. Хоть здесь у него не было ни часов, ни окон, Эрен за месяцы пребывания в этой дыре научился определять время по другим признакам. По внутренним сигналам тела. По тонким переменам в окружении. Запахи. Температура. Влажность воздуха. И, наконец, звуки. Шумовой фон, в самом начале заточения показавшийся ему хаотичным и бессвязным, постепенно обрёл структуру. Эрен стал отсеивать случайные звуки, вроде копошения крыс или стона каменных сводов, от более регулярных — тех, в которых было закодировано чёткое расписание тюрьмы Митры. Патрулирование верхних коридоров, смена стражи, раздача скудных пайков — всё здесь происходило по определённому графику, и Эрен начал отмечать эти события как вехи в бездне времени, в которую был брошен. Но сейчас установленный ритм был нарушен: до следующего обхода камер оставалось не меньше четырёх часов. А от мысли, что кто-то посмел нарушить приказ командующего Смита, Эрен впервые за эти недели ощутил искреннее веселье. Напополам с досадным раздражением, конечно же. Ужасное сочетание. Только двое людей из всех его знакомых могли добиться визита сюда в обход запрета на посещения, подкупив или запугав стражу. И только эти двое могли передвигаться абсолютно бесшумно. Оба носили фамилию Аккерман. Но один из них уже больше полугода гонялся за Потрошителем за пределами Парадиза. Так что... Эрен с напускным задором помахал рукой, когда в конце коридора в компании хмурого сопровождающего появилась, как и всегда, хладнокровно спокойная Микаса. В каждом её обманчиво лёгком движении ощущалась сила. Она была из той категории людей, одно присутствие которых в любом помещении сразу же заполняло его энергией — целиком. Сдержанная грация и непреклонная поступь Микасы заставляли всех окружающих понять, что они имеют дело с кем-то особенным. И опасным. Не нужно было знать что-то конкретное о её прошлом, чтобы интуитивно почувствовать, что эта странная молчаливая девушка прошла немало испытаний. Эрен и сам не раз пользовался эффектом, который Микаса производила на окружающих. Порой одно её присутствие рядом действовало сильнее любых явных запугиваний. Трагедии накладывают свой незримый отпечаток. Вы с Микасой получше многих в этом разбираетесь, да, Эрен? Микаса приближалась, не обращая никакого внимания на стражника, семенившего под её боком и продолжавшего что-то недовольно ворчать. Её глаза, тёмные и непроницаемые для остального мира, смотрели прямо на Эрена. На его дурашливое кривляние она никак не отреагировала, сохраняя внешнюю невозмутимость. Хотя даже с такого большого расстояния Эрен различил на её лице признаки усталости, боли и ещё... упрямой решимости. Признаки глубоко скрытые, но неизбежные. Ведь она не могла не переживать за него. И явно что-то задумала. Иначе не пришла бы сегодня ночью в тюрьму. Только вот в её помощи Эрен не нуждался. И вмешивать во всё происходящее ещё и Микасу ему хотелось в последнюю очередь. Но, пожалуй, он опоздал. Да, на её шее красовался неизменный красный шарф — символ их общего прошлого, но при этом Микаса была в гражданском, а не в форме. Значит, подозрения Эрена подтвердились. Её отстранили. Она уже попала под перекрёстный огонь, пусть даже и не подозревала, что в действительности творится. И не имела ко всей этой возне никакого отношения. — К тебе сестра, Йегер, — скривил губы в мерзкой ухмылке стражник, остановившись за добрые десять метров до цели. Эрен, единственный за эти месяцы узник подземного блока, уже привык, что тюремщики воспринимают его с некоторым опасением. И стараются держаться дальше. — У вас десять минут. Развлекайтесь. Небрежно махнув рукой в сторону камеры Эрена, стражник развернулся и пошаркал обратно, к изножью каменной лестницы в конце коридора. Микаса же подошла ближе и, делано безразличным взглядом мазнув по всё ещё оголённому после тренировки торсу Эрена, бросила: — Вижу, ты нашёл, чем заняться. Эрен слишком хорошо знал её, чтобы не заметить усердно подавляемые зачатки смущения. И в любое другое время он бы мог удержаться от поддразнивания, но за месяцы изоляции в этой дыре он откровенно заскучал. К тому же его подстёгивало растущее недовольство от мысли, что, явившись сюда, Микаса только усугубила своё и без того шаткое положение. Поэтому, обхватив обеими руками прутья разделявшей их решётки, придвинулся к ней вплотную и вкрадчиво, нараспев протянул: — Я тоже рад тебя видеть, сестрёнка. — Прекрати. Тон Микасы оставался подчёркнуто ровным. Но то, с какой судорожной поспешностью она поправила свой шарф, говорило само за себя. Нервный жест выдавал её истинное состояние с головой. Она терпеть не могла пользоваться этой легендой. Хотя почему-то именно это прикрытие всегда срабатывало без сбоев и нареканий. Даже здесь, на Парадизе: как-никак они росли вместе. А в детали тех кровавых событий, что свели их в детстве, мало кто был посвящён. Но, тем не менее, обычно Микаса без крайней на то необходимости не хотела притворяться родственниками. Точнее не просто не хотела, а всерьёз ненавидела это. Пусть никогда и не признавалась вслух. Впрочем, Микаса в принципе никогда ни в чём не признавалась. Эрен просто... знал. — У нас мало времени, — продолжила она, отворачиваясь от всё ещё насмешливо поблескивающих глаз Эрена. Уставившись в безопасную точку поверх его плеча, она понизила голос и монотонно затараторила: — Завтра во второй половине дня тебя конвоируют на допрос к Ханджи. Она добилась разрешения провести его в северном крыле, а не в подземном блоке. Я выяснила, что сопровождать тебя буд... — Оставь это, — не выдержав, резко перебил её Эрен. Ну, естественно, она заявилась сюда с готовым планом побега. Как же иначе? — Забудь. Ты зря пришла. Микаса поджала губы и вонзила в него мигом заострившийся взгляд. — Ханджи ничего не подозревает. Всё сработает, если ты... — Нет, Микаса. Не вмешивайся, — Эрен стиснул прутья решётки так, что костяшки пальцев побелели. — Я обойдусь без твоей помощи. Ты всё только усложнишь. — Усложню? — с ледяным равнодушием переспросила Микаса, лишь слегка прищурившись. Но и этого было достаточно, чтобы Эрен понял, как сильно её обидели его слова. — Напротив, я предлагаю тебе самое простое решение, Эрен. В ответ Эрен нарочито тяжело вздохнул, закатив глаза. — Всё закончится тем, что ты окажешься в соседней камере. Меня это никак не спасёт. Не обманывай себя. Продуманные действия никогда не были твоей сильной стороной. — Послушай, Эрен. Мой план... — не сдавалась Микаса, но он снова её решительно прервал: — ...помешает моему плану. Микаса вдруг вздрогнула, хотя Эрен даже не повысил голоса. Всего на какое-то мгновение на её лице отразилось разочарование. Но, как и всегда, она быстро взяла себя в руки, вернув свою непроницаемую маску на место. Только меж бровей обозначилась едва-едва заметная складка — так Микаса позволила себе выразить недовольство. — Твой план? Выходит, это ещё не всё? — спокойно спросила она. — Дело не ограничивается пропажей скипетра? — Ты, наверное, хотела сказать «кражей скипетра», да? — угрюмо хмыкнул Эрен, оттолкнувшись от решётки. Затем повернулся к ней спиной и отошёл вглубь камеры. — Называй вещи своими именами, сестрёнка. — Не пытайся вывести меня из себя, Эрен. У нас нет на это времени. Объясни мне, что происходит. И лучше бы ты смотрел в этот момент мне в глаза. Эрен понял: ему удалось её довести. Интонации Микасы окончательно лишились даже малейшего намёка на эмоции — предпоследняя степень её раздражения. На финальной стадии она обычно применяла силу. Правда, здесь их разделяли стальные прутья. Так что до физической расправы дело не дойдёт. — Твой командный тон на меня никогда не действовал, ты же знаешь, — Эрен пожал плечами, по-прежнему не поворачиваясь к Микасе лицом. — И у меня нет никакого желания тебе что-либо объяснять. Я же сказал: твоё вмешательство всё испортит. После недолгой паузы он различил позади себя длинный и шумный вдох: Микаса признала своё поражение. — Зачем ты пошёл на это, Эрен? — устало выдохнула она. — Почему помог Брауну? — Ха, а я уж думал ты так и не спросишь. Он медленно прошагал к койке в дальний угол камеры, полностью скрытый в сыром мраке. — Признайся, как долго ты утешала себя мыслями, что это всё ошибка? — излишне любезным тоном поинтересовался Эрен, с силой плюхнувшись на продавленный матрас. Пружины под его весом противно заскрипели. — Ты ведь думала, что Райнер обвёл меня вокруг пальца так же ловко, как и всех остальных? — Прекрати кривляться, Эрен. Заложив руки за голову, Эрен пялился в потолок и не видел лица Микасы, но был уверен, что в этот момент она поморщилась. — Он отлично сыграл свою партию, согласись, — Эрен усмехнулся. — Нельзя винить вас, что вы поверили в его легенду. Даже командующий Смит поверил. Здорово Райнер придумал, да? — Говоришь так, будто восхищаешься им, — холодно заметила Микаса. Отчасти так и было. Эрен не мог не оценить, как легко далась Райнеру его часть плана. И сколько иронии он заложил в собственную легенду. Конечно, если верить Зику, Браун — мастер, виртуозно вживающийся в любую роль. Но до того, как Эрен увидел Райнера в деле, он не особо верил, что какому-то марлийскому прохвосту удастся так быстро втереться в доверие к Хистории. И всё же он справился. Мало того, что успешно притворился охотником за головами, прибывшим на Парадиз для поимки опасного беглого раба. Так ещё и удачно подобрал время — после переворота власти и восхождения Хистории на престол. Идеальнее и придумать нельзя. К тому же Эрен лично за него поручился. И всё это вместе позволяло Райнеру спокойно вступить в контакт с военной полицией, а позже заручиться и поддержкой разведки. И что уж говорить о безупречно отыгранной щенячьей влюблённости в королеву... — В некоторой степени действительно восхищаюсь, — кивнул сам себе Эрен, решив всё-таки озвучить собственные мысли. — Мы ведём пустой разговор, — снова громко и отчётливо вздохнула Микаса. Но на этот раз с ощутимым раздражением. — Ты специально тянешь время, Эрен. Он слегка повернул голову и украдкой покосился на Микасу. За время их беседы она уже вплотную подошла к решётке и, нахмурившись, вглядывалась в полумрак камеры. — Да, — хмыкнул Эрен, в свою очередь внимательно наблюдая за выражением её лица. Из-за того, что выделенные стражником десять минут были на исходе, Микаса больше не прятала свою нервозность за маской невозмутимости. — Я ведь сразу сказал тебе, что ты зря пришла. И предупреждал, что не буду отвечать на твои вопросы. Но Микаса задрала подбородок и, будто не пожелав его услышать, а, может, даже назло Эрену, с нажимом повторила: — Зачем ты помог Брауну? — На материке за скипетр обещают целое состояние, — не удержавшись, фыркнул Эрен. — Только представь, сколько там желающих обладать настоящей королевской реликвией Парадиза. Для чёртовых марлийских аристократишек это настоящ... — Тебе не нужны деньги, — резко перебила его Микаса. Эрен напустил в свой голос фальшивой глубокомысленности и философски изрёк: — Всем нужны деньги. Правой рукой Микаса стиснула шарф, а раскрытой ладонью левой ударила по решётке. Эрен напрягся, заметив, что уголки её глаз подозрительно блеснули. Не может же она заплакать? Нет. Она не должна плакать. Это же Микаса. — Зачем ты специально топишь себя? — и всё же в её голосе звучали слёзы. Эрен рывком перевернулся на бок, чтобы оказаться спиной к ней. Продолжать этот фарс становилось всё сложнее. — Поверь мне, — с преувеличенной мягкостью откликнулся он, уперевшись кулаком в стену, — здесь я оказался вовсе не специально. Скажем так, не всё в нашем с Райнером плане сработало так, как мы задумывали. — Я тебе не верю. Эрен с силой поскрёб костяшками пальцев шершавую поверхность камня, чтобы содрать кожу и причинить себе боль. Затем усмехнулся. Иронично. Она не верит. Хотя именно в этот момент, кажется, впервые за всё время их разговора он сказал правду. — Наше время вышло, — буркнул Эрен, различив приближающиеся шаги стражника. — Уходи, Микаса. — Ты изменился с тех пор, как вернулся с материка, — глухо обронила Микаса, и теперь её тон был пронизан унылым смирением. Услышав его, Эрен должен был бы почувствовать облегчение, но, вопреки здравому смыслу, расстроился: она сдалась. — Что произошло в ту поездку, Эрен? Чётко ответить на этот вопрос было невозможно. Даже если бы он сейчас говорил с Микасой откровенно. Слишком сложная тема. А соврать всегда проще. — Как что? Я познакомился с Райнером. Микаса едва слышно всхлипнула. Нет. Не проще. Врать ей совсем не просто. — Ну что, голубки, — мерзко прокашлявшись, прохрипел подошедший к решётке стражник. — Пора расставаться. Ни Эрен, ни Микаса больше не проронили ни слова. Так и не обернувшись, он лишь прислушивался к отдаляющимся шагам. Вся нестройная череда звуков, сопровождавшая появление визитёров, повторилась, но теперь в обратном порядке. Микаса ушла. Его сердце сжалось от мысли, что она теперь одна. Но всё же Эрен понимал, что сделал правильный выбор. Потому что иначе всё было бы напрасно. Он с силой прижал к стене разодранный кулак и стиснул зубы. Скорее всего, в ближайшие месяцы они с Микасой больше не увидятся. Когда Эрен выберется из этой дыры, придётся в срочном порядке покинуть Парадиз. И не только для того, чтобы скрыться. Важнее всего успеть встретиться с Зиком. Из-за того, что Эрена всё же схватили и засадили в тюрьму, он потерял слишком много времени. И потерял преимущество. А на кону стояли безумно высокие ставки. И Эрен не мог позволить себе подобные промахи. Иначе проиграет. И тогда за его промедление поплатятся многие. Поэтому он должен справиться со своей частью плана. Эрен прижал ко рту ободранные костяшки и слизнул выступившую на них кровь. Единственный выход — продолжать бороться. Не смотря ни на что. Вопреки всему. И не ради себя. Ради остальных.