Альбус Дамблдор - девочка-волшебница

23 сентября 1437 года, Смертельная Пуща Айлин опустилась на колени, ткнулась лбом в прохладную землю, вытянула руки вперед. Детишки глазели с интересом, засунув пальцы в рты, блеяли козы в своем загоне, где-то вдали переругивались, шипели и кулдыкали друг на друга Двуххвостка и Кудах. — Мне нет прощения, госпожа, - сказала она и каждое слово ее было искренним. - Я подвела вас и всех остальных. Леди Ариана остановилась прямо перед Айлин, не смевшей поднять голову. Взрослые тоже присутствовали и Айлин ощущала спиной и задом их взгляды, исполненные сочувствия и понимания. Обратно они не столько шагали осторожно, сколько неслись, распугивая всех в ночи, ворвались шумно, сгрузив с Кудаха окровавленное тело прямо в руки леди Ариане. Меньше всего в тот момент Айлин думала, что они пошли на вылазку без спроса, но потом, поразмыслив и вспомнив события, пришла к определенным выводам. Итогом которых стала эта утренняя сцена и готовность принять любое наказание, от изгнания до смерти на месте. — Встань, - сказала леди Ариана. Айлин поднялась, сдерживаясь, чтобы не начать отряхивать штаны и волосы. Леди Ариана смотрела хмуро, на ее всегда безупречной одежде виднелись пятна крови. Жар-Хвост на ее плече уже дремал, сунув голову под крыло. — Она будет жить, - сказала леди Ариана и Айлин ощутила облегчение. Снова испытала прилив любви и восхищения наставницей, сегодня смешанный со стыдом за свои действия и то, что она подвела леди Ариану. — Не стоит стыдиться того, что ты спасла жизнь, - сказала леди Ариана, как всегда видя Айлин насквозь. - Ты действовала неразумно, но по велению сердца. Да ты подвела всех, но тоже самое сделала и я, отстранившись от борьбы и закрывая глаза на происходящее вокруг. Девочки не оценили торжественности момента и того воспарения духа, которое испытывала Айлин в этот момент, и начали шуметь, перешептываться. — А мы еще пойдем в Пущу, леди Ариана? - спросила Айна. — Конечно. — А побываем на море?! - подпрыгнула Зукра так яростно, что косички ее взлетели над головой. — Не в этом году, - улыбнулась леди Ариана, - но, думаю, можно сделать ему замену! Ее надо было сделать еще раньше, конечно, но я что-то увлеклась своими делами. Пожалуй, только Айлин, знавшая леди Ариану дольше всех, ощутила под ее теплыми словами и улыбкой затаенную, холодную ярость. Не на детей, конечно, на кого-то еще. Мгновение воспарения духа закончилось, Айлин попыталась стоять прямо, готовясь все же принять наказание. Леди Ариана тем временем колдовала. Камни с чешуйками дракона и ограда отодвинулись еще вглубь Пущи, земля, словно сама собой взлетала и укладывалась с одного края ямы. Получился бассейн, как в башне, только больше размерами, намного больше. Дно его было неровным, понижалось к тому краю, где складывалась земля, которая стремительно превращалась в одну огромную горку. С нее можно было съезжать прямо в воду, выбираться на мелководье и снова бежать к горке, чтобы скатиться вниз, с шумом и брызгами. — Кто-то все же должен остаться и присмотреть за детьми, пока я буду разговаривать с остальными, - сказала леди Ариана и голос ее звучал немного виновато. — Если позволите, леди Ариана, - поклонилась Галия. - Правда, я не умею плавать и у меня нет купального... костюма. Сообразила, подумала Айлин, что обычный купальный костюм, скрывающий тело от шеи до пяток, здесь не нужен, равно как и шапочка, полностью скрывающая голову, кроме лица. Некоторые прибегали к "целомудренному плаванию", без погружений, с вуалью, закрывающей лицо, но в целом с плаванием возникало столько проблем, что мало кто из женщин Кравии им владел. Собственно, Айлин тоже не умела плавать. — Ничего страшного, - улыбнулась леди Ариана, - глубокая часть сделана так, что она будет по шею девочкам, а малыши пусть резвятся на мелководье. Когда все научатся плавать, можно сделать и глубже, накрыть бассейн стеклянным куполом на зиму. Надо было раньше об этом подумать, но как-то позабылось за делами. Детвора уже приплясывала возле теплой воды, сбрасывала одежду, лезла и Галия поспешила к ним, чтобы охранять и защищать. Она и сама была еще ребенком в чем-то, в свои-то четырнадцать, правда уже познавшим радость и боль материнства, в отличие от Айлин. — Пойдемте в башню, выпьем бодрящего чая и поговорим, - обернулась к остальным леди Ариана. Улыбка сползла с ее губ, теплота исчезла, осталась только холодная ярость. Она свистнула коротко и Кудах примчался, начал носиться вдоль берега бассейна, к вящему восторгу детишек. Под их галдеж и радостные крики, Айлин и остальные пошли в башню, сами ощущая себя нашкодившими детьми. В чем-то оно так и было, леди Ариана, пусть и ровесница Айлин, но относилась ко всем с какой-то материнской любовью и пониманием. Айлин уже неоднократно задавалась вопросом - можно ли любить собственную маму? Не как маму, конечно, а в ином смысле, как женщина мужчину? Или, если уж совсем открыто, как женщина женщину? О таком тоже шептались подружки и сестры Айлин, уличенных в подобном казнили, но находились новые последовательницы запретной любви, маскировавшие все под обычную женскую дружбу. Теперь, увидев во всей красе мужское насилие, Айлин не могла их осуждать. — Ее зовут Наима, - глухо сказала леди Ариана, взмахом палочки наливая всем горячего чая на бодрящих магических травах Пущи. - Мне пришлось насильно усыпить ее, так как разум Наимы не желал успокаиваться. Тело ее исцелилось, благодаря магии и слезам Светлячка, но вот разум. Она покачала головой, Айлин же невольно повернула голову и посмотрела на Асемаю. Та смотрела в чашку, низко опустив голову. — Мне без труда удалось извлечь воспоминания, так что рассказ самой Наимы не потребовался. Айлин вдруг поняла, что холодная ярость в голосе леди Арианы обращена к тем, что довел несчастную женщину до жизни такой. — В вас есть искра магии, вы можете посмотреть ее воспоминания сами. Айлин уже пользовалась несколько раз Омутом Памяти - просто для понимания, что это такое и обучения - но все равно испытала всплеск радости от такой возможности. И стыд за то, что радуется возможности посмотреть чужие страдания. Ранний брак - сразу после первой крови, муж, вдвое старше Наимы, частенько поколачивавший ее. Постоянная работа по дому и в поле, роды там же. Рождались только девочки, муж Наимы колотил ее все чаще, любовь постепенно перерастала в насилие. Погодная магия отца Айлин, пышные урожаи на полях, но все равно муж Наимы все чаще печалился, что им не прокормить и не выдать замуж столько девочек - ведь Наима, его усилиями, рожала каждый год. Двух старших дочерей он продал проезжающему мимо торговцу, направлявшемуся в Измил и оттуда за океан. Взял вторую жену, такую же юную девочку, какой была Наима когда-то. Наима пыталась помогать второй жене, но та тоже рожала только девочек и муж их однажды напился и пришел со своим другом, чиновником из городского управления. Вполне возможно, что Айлин даже видела этого чиновника вживую, ведь город находился на землях ее отца и эти писцы, управители и исполнители по праздникам являлись к Сандулу Никету с богатыми подарками и славословиями. Явившийся чиновник изнасиловал вторую жену, которую тут же и убили, за измену, а дочерей ее муж Наимы отдал самому чиновнику. Наима попыталась заступиться за детей, но была избита и тоже изнасилована, а потом избита еще раз за то, что не могла выйти и делать работу по дому. От насилия - внезапно - у Наимы родился сын и муж ее был в полном восторге, бегал вокруг него, заставляя Наиму и ее подросших дочерей непрерывно следить за новорожденным сынишкой. Из ревности и злости одна из них удавила брата прямо в колыбели. Обезумевшая Наима схватила детей в охапку, добежала до сестры и оставила дочерей там, рассказав, что случилось. Исказила события и взяла всю вину на себя, после чего ударилась в бега. Вокруг ходили слухи о тварях из Пущи и демоницах, соблазнявших ложной свободой, и Наима устремилась туда, терять ей все равно было нечего - ее забили бы камнями или палками до смерти. Ей пришлось нелегко, вокруг стояли заставы, рыскала магическая стража, а она не могла путешествовать в одиночку без сопровождения мужа или родственника мужского пола. Наима хитрила, притворялась, что она местная (все равно лица под вуалью не было видно), идет с корзиной за покупками или работать на поля - ведь на небольшие рассстояния женщинам дозволялось путешествовать одним. Так она выскользнула из города, сумела пройти несколько селений, воруя там еду или пробавляясь подачками сердобольных женщин, в отсутствие их мужчин. Почти дошла, но не учла, что рядом с Пущей стоят заставы и рыскают стражи. Ее схватили, привычная отговорка не сработала, ну а финал того, что случилось потом Айлин и так видела собственными глазами. Наима была не первой схваченной, их насиловали и казнили на месте, отсылали домой, чтобы их могли забить камнями собственные мужья, отцы и братья. Магическая и обычная стража лютовали, проявляли рвение, зная, что смогут безнаказанно вознаградить себя близостью с чужой женщиной, без нарушения заветов Отца (ведь нарушившая сразу переставала быть человеком), и Айлин с болью в сердце поняла, что это их, ее вина. Они победили магов и спокойно жили в Пуще, подняли знамя свободы, но не дали защиты тем, кто хотел встать под него! — Зачем вы отправились в ночи за пределы Пущи? - спросила леди Ариана, когда просмотр воспоминаний закончился. Все сидели подавленные, вспоминая похожие истории. — Я хотела разбудить в них магию, - ответила Айлин, излагая свои мысли и причины. — Разумно, - кивнула леди Ариана, дослушав до конца. - Ты молодец, Айлин, взяла факты, сделала выводы. Я помогу вам. — Ак, - вырвалось у Айлин. — Сварю Мужеподобные зелья, - продолжала леди Ариана, словно не слыша ее возгласа изумления, - помогу с объектом, так сказать. Вам очень повезло, что маги были пьяны и ничего не поняли, не ожидали. Теперь все будут настороже, да и глупо просто недооценивать врага. Когда магия в вас проснется, мы начнем тренировки. Настоящие, боевые тренировки, возможно даже против настоящих врагов, раз уж они так любезно собрались толпой рядом с нами. Ты хотела наказания, Айлин? Вот оно. — Больше учебы и магии? — Ответственность за жизнь соратниц и твоих боевых сестер, - отрезала леди Ариана. - За жизни всех женщин, которых вы не успели спасти Айлин погрузилась в раздумья, затем кивнула, принимая эту ответственность и наказание.