Альбус Дамблдор - девочка-волшебница

По равнине, улюлюкая и нахлестывая коней, мчалась конная лава. Тесно сбитая орда кочевников, страшная своей массовостью – даже если сумеешь выстрелить, все равно затопчут! — Уй, уй, уй! — Быстрей! — Не жалеть никого! — Еще быстрее! — Отстающих не поднимать! Конная лава мчалась, сбившись тесно, стремя к стремени и из этой толпы густо летели стрелы. Иногда стрелы падали на своих же кочевников, мчавшихся в хвосте, но это не останавливало стрелков. — Именем степи, заклинаю – да будут лошади неутомимы! Конная лава мчалась, страшно гремела земля, тряслись дома и деревья, люди, к счастью, слышали задолго и успевали заранее разбежаться. Кочевники вылетели по дороге прямо на свеженькую пограничную заставу Бардыла, установленную уже на землях Кравии. — Закрыть ворота! – закричали там. Бардыл потихоньку захватывал земли Кравии, но подобного они не ожидали. Ворота снесло, конная лава обтекала заставу, внутри всех стоптали и порубили, некоторых кочевников свои же впечатали в стены, превратив в куски мяса. — Страшное дело, - заметила Айлин сверху. Она и еще пятеро волшебниц летели на метлах следом за убегающей конной лавой, последними кочевниками из числа тех, что посмели вторгнуться на земли Кравии. — Одна Левиоса и застава превратилась бы в ловушку! – воскликнула Гюльды, сжимая кулак. — Один щит Протего и эти дурни передавят друг друга, - добавила лениво Марфа. — Нет, - отрезала Айлин. — Но почему? – не унималась Гюльды. – Ты же видела, что они творили! Сожженные дома и села, города, убитые и изнасилованные, зарубленные люди! Или ты хочешь сказать, раз они убили представителей короля, то мы их должны их пощадить? — Нет! – снова отрезала Айлин. — Тогда зачем? В их сторону летели стрелы, но не долетали до волшебниц. Те редкие стрелы, что все же угрожали, отлетали в сторону под взмахами палочек. — У меня тоже сердце обливается кровью при виде умерших, но сейчас нам важнее общая победа! А для нее нам нужны все волшебницы и мы не можем тратить время, силы и магию сестер на то, чтобы убивать этих степных уродов! Пусть бегут, пусть топчут Бардыл, чем сильнее они будут, тем хуже придется Бардылу, а мы сможем сосредоточить силы на помощи тем сестрам, кто сражается на западе и юге! — Точно! – поддержала горячо Марфа. – Браво, леди Айлин, вы явно умнее своего брата! Абди так и остался в свите Марфы, но от этого возгласа так явственно тянуло подхалимажем, что Айлин невольно кинула гневный взгляд. Но Марфа смотрела чистым, искренним взором, словно и правда считала, что похвалила от всего сердца. — Вначале нам надо спасти наших людей, а потом уже думать о мести за них, - добавила Айлин, смягчаясь. Они долетели до бывшей границы Кравии и остановились, зависли в воздухе, провожая взглядами улепетывающих кочевников. Кто-то из бардыльских воинов высунулся, но тут же схлопотал заклинанием по голове, остальные начали разбегаться, словно вспугнутые зайцы. — УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ В СВОЙ БАРДЫЛ!!! – загрохотал голос Айлин, усиленный заклинанием Сонорус. – СИДИТЕ ТИХО И МОЛИТЕСЬ, ЧТОБЫ МЫ О ВАС НЕ ВСПОМНИЛИ!!! С этим волшебницы развернулись и помчались обратно. — Думаешь, они тебя послушают? – спросила Гюльды на обратном пути. — Нет, - равнодушно ответила Айлин, - да и плевать, сами дураки. Собирайте самых умелых бойцов, ночью мы совершим налет на Тегедын и захватим его. — Ночью? — Что, думаешь обосравшиеся от нашего вида кочевники не успеют туда доскакать? – спросила Айлин, думая о своем. Гюльды ничего не ответила. — Как видишь, отлично успели доскакать, - заметила Айлин, слезая с метлы. — Вижу, - мрачно отозвалась Гюльды. Тегедын был построен по всем правилам – не обойти, не объехать, город – ключ к огромной области, позволявший держать оборону и прикрывать земли за собой. Теперь он поплатился за это, кочевники знали, что им не прорваться через леса и засеки вокруг Тегедына и взяли город на копье, дабы сбежать через него. Разумеется, в процессе взятия они немного увлеклись и теперь город пылал и горел, озаряя ночь, повсюду валялись мертвые, грабеж и насилие творились на каждом углу. — Запустим огненную птицу несчастья? – спросила Заида. — Я не прихватила Кудаха, - отозвалась Айлин, - но почему бы и нет? Фиендфайр! Живой огонь подхватил пламя зданий под собой и взлетел в небеса, повинуясь воле Айлин. Удерживать его было тяжело, словно в руке билась теплая, скользкая рыбина, но она смогла. Огонь в сердце, повинующийся приказам головы, о да, недавние сражения ее многому научили! Права, опять и снова, в который уже раз, права была наставница, отправляя ее сюда одну. Айлин не знала, сможет ли она смотреть в глаза Ибтахаль, но она хотя бы могла сражаться! — Ого! – присвистнула Гюльды. — Да, зачем стесняться? – улыбнулась Айлин. Она не была ограничена размерами Кудаха и втянула живым огнем весь огонь с Тегедына, вознесла его в небеса. Выглядело так, словно огненная птица несчастья размером с сам город распростерла там крылья. В темноте все выглядело настолько феерично, что волшебницам даже не пришлось доставать палочки. Спустя час все кочевники бежали, убившись наполовину в процессе, а Тегедын сдался. — Можно было сжечь кочевников, когда они покинули город, - заметила Гюльды, скидывая одежду. Выставив Заиду охранять, они отправились в бани, смыть грязь, копоть и усталость. — Можно было, - согласилась Айлин. – Как подчинишь себе живой огонь - жги, а я не буду. — Подчиню, даже не сомневайся, - самоуверенно отозвалась Гюльды. Она взмахнула палочкой, и вода в бассейне нагрелась. Как раз выходившая процессия девушек – омывальщиц и массажисток – замерла, изумленно раскрыв рты. — Ну, что замерли? – сказала им Гюльды. Она стояла, уперев руки в бока, ничуть не стесняясь наготы. Девушки были в банных накидках, закрывавших их тела, и Гюльды еще взмахнула палочкой. Волна теплой воды плеснула, накидки тут же облепили тела, и Камила восхищенно присвистнула. Айлин мысленно согласилась, вот это были правильные тела, мягкие, нежные, податливые, не то, что у горских девушек! — Танец живота умеете танцевать? – спросила Гюльды. Девушки, которые несли полотенца, кувшины, шампуни, закивали. Не все, но закивали. Некоторые пытались прикрыться руками, и Айлин опять испытала возбуждение. — Несите инструменты и танцуйте! Ты и ты, идите сюда, разминайте мне плечи и мойте тело, - командовала Гюльды. Обычное в общем-то дело, но Айлин вдруг неприятно поразило сходство. Завоеватели насиловали девушек, волшебницы звали их к себе в баню, но сущность от этого не менялась. Выбора у этих красавиц не было, и они могли только покорно трепетать, пока их грубо берут. — Айлин, покажи, как ты умеешь превращаться! Испуганные взгляды, но хотя бы никто не обмочился. Все равно девушки трепетали, словно листья на ветру, а возбуждение Айлин сменилось отвращением. В первую очередь к самой себе. — Постою на страже, отдыхайте, - сказала она. Заида тут же просияла и рванула вперед, скидывая с себя одежду. В целом ситуация посещения бань с помывкой, массажем, накрашиванием ногтей и сплетнями и отдыхом от всего, была вполне одинарной. Мужчины точно так же ходили в свои мужские бани и расслаблялись там. Кто-то уже принес кютары и бубны, играл и стучал, несколько девушек танцевало, хотя в условиях намокшей одежды страстного танца не выходило. Айлин наблюдала, оставаясь настороже, но никто из пришедших не пытался отравить, напасть, похитить палочки. Еще оставались шансы, что их завалят снаружи и попробуют сжечь, но Айлин умела аппарировать, так что особой опасности в том не было. — Пора проводить чистки, - тихо выдохнула Айлин. Перед ее глазами творился разврат, не хуже, чем в замке волшебниц, но с одной огромной разницей. Там все было добровольным, любовь между женщинами служила скреплению уз, вызовом Небесному Отцу, напоминанием, что они восстали против тирании мужчин. Здесь это было принуждением, через страх и боль, точно так же, как сами мужчины принуждали женщин силой, ломали, брали их, наплевав на страх и боль самих женщин. Девушки не могли возразить волшебницам и покорно терпели, дрожали и трепетали, не смея показать свое отвращение к однополой любви и такому грубому нарушению заветов Отца. Да что там, даже заветов Матери о свободе выбора! — Госпожа, - раздался трепетный голосок. Сбоку приблизилась юная девушка, уже полностью обнаженная по примеру остальных. Задорно торчащие грудки, узловатые колени, оттопыренный животик, который так и хотелось помять и укусить. Лицо ее обильно украшали капли, то ли от страха, то ли просто попала под предыдущие волны из бассейна. — Меня не интересуют телесные развлечения, - махнула рукой Айлин. Не говоря уже о том, что она стояла на страже. — Прошу вас, госпожа, разрешите мне омыть ваши ноги и размять их, я почту за честь послужить самой Айлин Освободительнице! Возможно, что так и было, но в этот момент Айлин, несмотря на доносившиеся стоны и сцены ласк перед глазами, думала лишь о том, что это повторение пути мужчин. Упоение властью, насилие, принуждение к близости через силу. Кто-то мог бы сказать, что они среди врагов – в Бардыле, но и это тоже было делом мужчин: изыскивать оправдания, представляя свои дела полностью благородными. — Хочешь послужить? – вдруг прищурилась Айлин. — Госпожа, вы прекрасны, - голос и тело девушки трепетали, - и вы хотите помочь женщинам. — Надо полагать ты не первая встречная с улицы, - прищурилась Айлин. Разврат вокруг продолжался, Гюльды тискалась сразу с тремя, но никто не спешил доставать ножи и травить. Разве что музыка чуть стихла, да танцы как-то сами собой стихали, раз уж все стремительно перешло к разврату. — Мой отец – помощник управителя города. — И он согласился тебя опозорить? — Я сама напросилась, мечтая… ну…, - девушка вдруг покраснела. Ага, любви женщин она не знала, да и склонности к ней не имела, но похоже считала ее той частью, которая дает волшебницам их силы. Айлин улыбнулась слабо и сказала. — По правде говоря, ты можешь помочь мне и прочим волшебницам. — Говорите, я все сделаю! Девушка подалась вперед, складывая руки перед грудью, и явно представляя себе какую-то форму плотской любви. Но при всей ее привлекательности, на призыв и запах откликнулось только тело Айлин, не сердце и не разум. Телу Айлин пришлось подчиниться и смириться. — Я не так сильна в чтении разумов, как моя наставница, - и Айлин чуть усмехнулась, видя изумление на лице девушки. По правде говоря, такая невинность и капелька страха, масса изумления возбуждали ее гораздо сильнее, чем сила и свобода горянок, но Айлин не сдвинулась с места, так как она все же стала хозяйкой своего тела. — Поэтому просто расскажи мне все, что знаешь о Бардыле и власти в Тегедыне, что они замышляют, какие есть вокруг войска и так далее.