Сотня поцелуев

      Глаза блестели во мраке и почти не было слышно чужого дыхания. Сердце замирало и резко пускалось в бешеный ритм. Казалось, стучит так громко, что слышно в другой комнате. Мысленные молитвы, лишь бы потише. Все же услышат!       Ноги затекают от однотипной позы, немеют и покалывают при каждом лёгком движении. Ладошки предательски потеют, пальцы холодные и крепко сжимают ткань штанин.       Они волнуются оба. Хаширама выдаёт себя только одним видом, а Тобирама сохраняет спокойствие. Хорошо зная брата, видно и его проклюнувшиеся чувства сквозь отточенные навыки сокрытия эмоций. Знает его слишком хорошо. И рад тому, что не один тут от стыда готов провалиться под землю.       Боятся. Боятся, что их застукают. Разгонят по комнатам с криками, увидев, что они тут творят. Пока что ничего, но скоро будут. Однако любопытство сильнее, перебарывает жалкий страх. Не даёт разойтись ложиться спать.       Смущаются. Смотрят друг на друга. Взглядами кидаются, предлагая кто первый. Кивком головы — более сильный акцент. Не переходят на слова, вдруг услышат родители. Может подождать еще немного? Они уснут и заговорят шёпотом.       Резкий испуганный вдох, закрывает рот ладонью и напряжённо смотрит на узкую щель между дверью и полами. Полоска света и чья-то тень. Лёгкий скрип досок. Прошли мимо. Облегчённо выдыхает. Уже стучит в висках. — Давай ты, — смело шепчет Хаширама, крепче сжимая пальцы. — Нет! — чуть ли не вскрикивает Тобирама, замирает и вслушивается. — Это ты предложил первый. — Н… ну хорошо, — недовольно отвечает брат.       Подсаживается ближе. Смотрит. Хочет наклониться вперёд, но тут же отсаживается обратно. Неприятно покалывает в ногах и начинает болеть. Терпит. Вперёд. Вновь назад. Нерешителен. Смотрит в сторону, заправляет отросшие волосы за ухо. Теперь не стрижка под горшок. Ниже мочки и лезут порой в глаза.       Брат брови хмурит. Хаширама похож на неваляшку, а под ним полы предательски скрипят. На двери косится. У них времени мало и их нерешительность может сыграть с ними злую шутку.       Недовольно пыхтит. Нервничает. Тобирама специально ждёт. Слишком долго.       Одновременно они сажаются ближе и расстояние становится катастрофически мало. Отступать некуда.       Хаширама жмурит глаза и резко вперёд. Тобирама повторяет. Они соприкасаются губами так легко, что почти и не понятно был ли поцелуй. Взрослые не так же целуются.       Сердце пропускает удар и братья, как ошпаренные, тут же отскакивают друг от друга. В разные углы. Затихают и вслушиваются. Тишина.       Смотрят друг на друга. Дышат загнанно. Смущённые настолько, что щёки горят и кажется — светятся. — Спокойной ночи! — Хаширама неловко поклонился, тут же вскочив и выбежав из комнаты.       Сон не шёл. В груди нет спокойствия. Хаширама лежит и смотрит в стену. Пальцы нервно теребят кромку одеяла. К губам тянутся. Они покалывают от лёгкого поцелуя. Хочется еще. Краснеет от мыслей. Щёки, уши.       Хаширама позже попросит ещё, пусть и будет дико смущаться. Пусть Тобирама будет мяться сначала, но всё-таки любопытство возьмет верх однажды и он согласится. Первый раз, второй… Пока не угаснет интерес и не останется ничего, кроме обыденности. Даже смущение уйдёт.       Потом они об этом забудут, оставят в памяти, как маленькую, детскую шалость.       До какого-то времени.       Подростковый период даётся не так просто. Гормоны бушуют и сложно на чём-то сосредоточиться в такие периоды скачков. Это не обошло стороной и Сенджу.       Они задерживают друг на друге взгляды. Случайно соприкасаются. Понимают и без слов, что есть взаимное влечение. Ни одной пошлой или грязной мысли в голове.       «Вы парни» или «Вы же братья!» совершенно не касаются. Не занимают мыслей и даже не мелькают ни разу.       Всё опять начинается с поцелуев. Как и много лет назад. Только не просто лёгкие чмоки и только тогда, когда на работе родители.       Это долгие, томительные поцелуи. Так, как целуются только взрослые. Они понимают это. А от того детского смущения не осталось и следа. Ведь, стыдиться своих желаний глупо, да?       Делают они молча. Молча договорились и дали друг другу согласие.       Хаширама напорист, но и Тобирама не отстаёт. Забирают лидерство по очереди. Своеобразное соревнование. Изучают друг друга губами. Нежно, страстно.       До покраснения, до боли, до припухлости. Порой перебарщивают, что целый день губы подозрительно красные у обоих. До блестящих возбуждённых взглядов. До характерных звуков. До сбитого дыхания. До цветных пятен под веками и до дрожи во всем теле. Так, что сердца стучат о ребра, будто вот-вот проломят…       А потом поцелуи не только в губы. Интерес разрастается. Братья жадничают. Желают большего. Не хотят останавливаться на губах. Теперь этого было мало.       Шея. Чуть ниже. Лёгкие покалывания и мурашки от прикосновений. Кожа под чужими губами горит. Впадина ключицы. Смелые руки на теле ведут ниже, напористо. Приоткрытый рот в немом стоне. Прикрытые глаза. По очереди продолжают изучать. Так же молча. У них давно есть согласие. Ещё тогда в детстве. Глупые и мелкие.       Заниматься они могут часами. Теряют счёт времени. Поцелуи, прикосновения. Так увлекательно.       О чём-то большем они и не думают… Пока что.