You are my sunshine

Джирайя. Это имя вызывало гамму чувств: от злости до любви. А что теперь? Теперь это имя вызывает лишь боль. Боль и скорбь. Цунаде до сих пор не может простить себя за то, что отпустила его. Дурака, который не ведает, что такое страх. Дурака, который готов на всё, ради деревни и ради неё. Что это значит? Сердце сжимается, вспоминая такой родной и такой далекий образ. Мне тебя не хватает, Джирайя. Я скучаю по тебе… А что Орочимару? Разве ему не плевать? Разве он не желал всем сердцем смерти своему другу? Может быть, но сейчас… Сейчас на душе пусто. Остатки совести не дают спать по ночам. Сколько всего они пережили вместе, сколько раз спасали друг другу жизнь? Уже и не счесть. И вот на очередной день рождения отшельника собирается бывшая команда. Бывшая троица великих саннинов. Их осталось двое. Тишина. Бывшие друзья не могут подобрать слов и снова садятся за их любимый столик в углу. Они частенько выпивали здесь втроём после миссий. Цунаде приходилось выносить на спине или на руках. Каждый раз Джирайя с Орочимару играли в «камень, ножницы, бумага», чтобы узнать, чья на этот раз очередь нести убитую в хлам принцессу. Сколько воды утекло с тех пор?.. Змей грустно усмехнулся, пододвигая пальцем в сторону хокаге стаканчик с саке. Женщина благодарно улыбнулась, выпивая все за раз. Разве это вернёт их товарища? Цунаде глухо выдохнула, облокачиваясь на руку. Это так странно, собираться здесь вдвоём. Отступник выпил следом, не отводя взгляд от бывшей возлюбленной. Да, они оба были влюблены в эту женщину. Друзья знали об этом и не подавали виду. Они слишком хорошо знали друг друга: — Цунаде, мне тоже его не хватает, правда. И я не смог ничего сделать, как и ты. Ты делала его счастливым, ровно как и меня… — женщина широко распахнула глаза, пытаясь осознать услышанное: — Что ты сказал? Что ты чёрт возьми имеешь в виду, Орочимару? Тебе хватает наглости… — хокаге не успела договорить, как оказалась в железных объятиях напарника. Его тяжелое, хриплое дыхание обожгло шею. Саннин положил голову на плечо женщины, обнимая её сильнее: — Я до сих пор не могу спать, Цунаде. Не одна ты несёшь крест своей вины. Мне не с кем поделиться этим, и вот ты здесь. Джирайя хотел видеть тебя счастливой, ты знала? И перед тем как уйти он нашёл меня. Он знал, что скорее всего не вернётся к тебе… — послышалось учащённое дыхание женщины, Цунаде обняла мужчину в ответ. Слёзы предательски побежали по ее щекам. Наверное они ещё никогда не были так близки, как в этот момент. Стесняться было некого и незачем. — Орочимару, почему….Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Почему ты не остановил его… Почему?! — хокаге тихо всхлипнула, пряча лицо в волосах змея. Все происходило как во сне. Саннин мягко улыбнулся, едва ощутимо проводя губами по вспыхнувшим щекам подруги. Время замерло. Были только они вдвоём. — Он сам так решил, Цунаде. Я бы не смог остановить его, ты же знаешь. Если он что-то решил, то отговаривать его бесполезно, разве я не прав? Все что я мог, это дать ему обещание, клятву. И ты догадываешься, какую. — хокаге помотала головой, пытаясь унять слёзы, которые не останавливались. Какая же я дура. Эгоистка, думающая только о себе, только о своих проблемах. Чёрт. Уже слишком поздно. Женщина зарылась носом в макушку отступника, пряча глаза. Стыдно ли ей? Да. Больно ли ей? Да. — Прошу тебя, Цуна, не вини себя больше, хватит. Джирайя хотел совсем не этого. Перестань мучить себя, дорогая. Я буду сожалеть вместе с тобой. Я буду помнить его вместе с тобой. Его будет помнить вся деревня. Джирайя навсегда останется с нами, ведь так? — хокаге тихонько закивала, сжимая волосы мужчины сильнее. Саннин мягко улыбнулся, прижимая женщину сильнее к себе за талию. Сегодня день, когда должны прекратиться все сожаления. День, когда эти двое стали единым целым. День, когда все трое друзей наконец стали счастливыми.