smiling devil

```h-g-k — band-maid``` — нет, нет, и ещё раз нет. я никуда не пойду, тем более на какой-то фестиваль, — парень смятую салфетку откидывает, брови хмуря. — на рок-фестиваль, — спокойно поправляет его чхве, мохито через трубочку потягивая, за что и получает грозный взгляд от брюнета. — вот именно. я ненавижу рок. — поверь, тебе понравится, — в разговор, наконец, вступает молчавший до этого минги. — да брось, хён. ничего страшного не случится. может быть, хоть напряжение снимешь, — насмехается, чертова шпала. — я воткну эту вилку тебе в глаз прямо сейчас, — и действительно берёт в ладонь столовый прибор, губы поджимая и взглядом испепелить младшего пытается. — а ну прекратили. мы идём и точка, — чонхо даже голос повышать не нужно, знает, что итак сможет их заставить. они счёт оплачивают и из кафе выбираются под недовольный бубнеж сонхва. спустя полчаса они уже у дверей клуба, и пак понять не может, как фестиваль пройдет внутри крохотного зала, о чем и интересуется у младших: — а, так тут только среди студентов-музыкантов проходит. — студентов? ты думаешь, студенты смогут хорошо исполнить в таком стиле? и кто здесь вообще будет? зубрилы переодетые или те, кто считает себя звездой? — клянусь, хён, если не успокоишься, я выкину твою коллекцию роликов для одежды, — чонхо как всегда спокоен, пока старший в возмущении рот открывает и закрывает, как рыбка. они проходят контроль без проблем, хотя охранник пытался что-то сказать чхве, тот его взглядом пригвоздил, и вот они уже у барной стойки. каждый берет по бокалу, взгляд чонхо ещё никто не мог выдержать. младшие хва к сцене тянут, куда уже начали выставлять аппаратуру, цветные зайчики по сцене скачут, иногда в глаза ребятам попадая. ещё спустя полчаса и повторной партии алкоголя, на сцену, наконец, выходят музыканты. в рваных джинсах и рубашках, с цветным шухером на голове, их возраста примерно. все кричат и прыгают, танцуют под эту музыку, если это вообще можно так назвать, и безумно раздражают пака. тот все больше виски хлещет, от шума морщась, глазами ребят выискивает. минги с какой-то брюнеткой у стойки разговаривает, та пальчиками по груди его водит, и улыбается пьяненько так, все с ними ясно. недалеко чонхо, кажется, засыпает, на спинку дивана откинувшись, сонхва к нему направляется, и за плечо трясет. за руку к сону ведёт, на буксире практически, ладонь на плечо того опуская: — простите, что помешал, но мне и моему другу уже пора. хорошего вам вечера, — улыбается обворожительно, и скорее на выход направляется с мальчиками под ручку, пока брюнетка медленно улыбается в ответ, а бедный бармен думает, что улыбаются ему и мартини подливает. сонхва дверь толкает, уже свежий воздух чувствует, как противный писк по ушам бьёт. ребята к сцене оборачиваются, там группа из пяти парнишек, чей вокалист как раз и уронил микрофон. бездарь, вот что в голове пака крутится. а потом он их наряды замечает, и клянется, что челюсть упала у всех троих. рюшечки на оборках юбок, сетчатые копронки и белые гольфы, кружевные чокеры, и лишь у вокалиста он в викторианском стиле, шелковые ленты на запястьях и множество браслетов. сонхва по каждому взглядом скользит: брюнет, у него одна прядь белым окрашена, он гитару в руках держит. на нем темные челси, сетчатые копронки и, кажись, костюм школьницы, из японских фильмов и аниме, на запястьях браслеты друг на друга надеты, настолько их много. с зала плохо видно, но лисьи глаза его подведены, что делает взгляд его более хищным. затем идёт блондин, с ритм-гитарой и микрофоном, кажется, второй вокалист, у него костюм горничной, как в тех самым фильмах с рейтингом, и белые чулочки на подвязках. он игривые взгляды в зал пускает, губы облизывает, хотя они даже выступать не начали. сонхва решает с другого угла продолжить, и пред глазами его высокий бас-гитарист, даже выше минги. у того волосы пепельно-голубые, в них ободочек с рюшками спрятан, как и на костюме, белые кеды и ленты, что руки оплетают до самых локтей. а вот и главный вокалист. волосы его ярко-алые, куча серёжек в ушах, браслеты и ленты, сетка на ногах и ботинки с высокой платформой, очень высокой. на нем чёрное платье, чем-то на костюмы остальных похоже, но белого нет, глаза его подведены темным-темным, а на губах, кажется, тинт. и видимо замечает это не один хва, потому как судорожный вздох раздается со стороны его высокого друга. паку это не интересно, пока он взгляд не переводит, а там, за кучей барабанов прячется блондинистая макушка весьма красивого парня с кошачьими ушками. у того форма школьницы с синим воротничком, ног его, к сожалению, не видно, но на фантазию сонхва никогда не жаловался. парень палочки над головой поднимает, другим знак даёт, и выступление их начинается. ```choose me — band-maid``` начинает вокалист, чей голос медом кажется, даже для привередливого сонхва, первые аккорды гитары, барабаны присоединяются несколькими секундами позже. от сцены взгляд оторвать невозможно, алый по ней кружит, танцует, полы платьишка приподнимая, звучит голос второго: у него он слаще и выше. но сонхва взглядом только за барабанщиком следит, он отрывается по полной, головой кивает, и ритму отдается во все силы, как и остальные, вот только ушки на его голове вот-вот упадут. в зале кричать начинают, когда припев начинается, все ребята по сцене прыгают, некоторые даже игривыми взглядами обмениваются, ленты путаются, развязываются у одного, рюшки пляшут на их телах, а вокалист губы облизывает, железный шарик под светом софитов блестит, и кажется, минги, сейчас кончит прямо в штаны. пальцы гитаристов творят невозможное, звуки людей поглощают, заставляют воздух глотать, руки вверх вскидывать. а в это время они войну устроили, играть продолжают, пока друг друга сожрать хотят, кусаются, целуются, под крики зала. полы черной юбки под софитами пляшут, когда вокалист бутылку с водой хватает с кулис, он отпивает немного, а потом скачет к барабанам и выливает воду прямо на них. сонхва воздух хватает через рот от возмущения, но стоит блондинчику ударить по барабанам, как вода сотнями брызг взлетает, она узоры на коже музыкантов оставляет, заставляет тяжёлые пряди к лицу липнуть. а потом начинается соло бас-гитары, и тут крышу сносит у чонхо, он взглядом пепельного пожирает, предвкушает сегодняшнюю ночь, и ухмылка на лице его расцветает. высокий парень отрывается, пальцы движутся его столь быстро, что путь их отследить невозможно. последний припев, алый прыгать у кромки сцены начинает, пока блондинчик все сильнее по барабанам бьёт, сонхва видит, как пот стекает под его форму, а воротник даже немного намок. напряжение по залу витает, все к кульминации готовятся, главный вокалист язык высовывает, палец средний на него кладёт, насмешкой в глазах светит, и смотрит куда-то на второй этаж, некоторые оборачиваются посмотреть что же там, но никого нет. да и неважно. он вновь петь начинает, и энергия всех пробирает, мурашки по телу пуская. несколько девочек пуговички на рубашках расстегивают, настолько здесь жарко и душно. вокалисты голос напрягают, больше силы добавляют, мясистости, алый штатив откидывает, руку к залу тянет, и ухмыляется, во власти своей купается. блондинистые пряди от плена ободка освободились, они летают в такт ударов, мгновение, и выступление заканчивается. они выступление заканчивают, но каждый в зале словно в трансе застыл, все никак отдышаться не могут, понять, что все закончилось. хлопок, за ним другой, ещё, и ещё. зал в овациях срывается, кричит и просит продолжить, вот только по правилам исполнить они могут лишь одну только песню. алый ладонь перед собой выставляет, и беснующая ещё секунду назад толпа замолкает в мгновение, он в микрофон откашливается, под недовольные звуки, лыбу тянет, и наконец, говорить начинает: — если вам понравилось, также как и нам, вы всегда сможете найти нас через организаторов этого фестиваля. а пока подберите свои слюни и слушайте следующих групп, хотя, они, конечно, с нами не сравняться. чао, — он воздушный поцелуй в зал отправляет, и все они покидают сцену. в раздевалку, скорее всего, отправляясь, пока на сцене их инструменты собирают. вот только ни сонхва, ни два его друга на следующих смотреть и не собираются. они к гримёрной направляются, вот только три каких-то вышибалы им дорогу закрыли, пускать не хотят. чонхо друзей за руки хватает и отойти немного просит: — предлагаю разделиться, и как только найдем возможность, сразу сообщаем остальным, — два кивка в ответ, и они расходятся в разные стороны. правда пак на месте остаётся, думает, как сквозь амбалов пробраться. рядом с ним шатающиеся пареньки проходят, еле ноги передвигают, и у сонхва лампочка загорается над головой, как в любимых мультиках. он к ним из-за спины подходит, и толкает легонько, те на амбалов падают, одного на пол сваливая, у других внимание привлекают, и пак этим пользуется, протискивается быстро и бежит, пока не заметили. он за ручку двери хватается, на себя тянет, и в комнату буквально вваливается, здесь слишком ярко, душно. он взглядом по комнате пробегается, и цепляется за ту самую блондинистую макушку, черт возьми, этот парень вблизи ещё прекраснее. до сонхва лёгкий шлейф ванили доносится, мальчик перед ним в одной юбке стоит, черную футболку в руках держа. ```everyday — Ariana Grande``` блондин футболку от неожиданности на пол бросает, на незванного гостя посматривая. а сонхва взгляд отвести не может, чужим телом любуется, а лицо его вблизи ещё прекраснее, он на скульптуру похож, из камня высечен. — а ну-ка, блять, сказал кто ты и что тут забыл, — он брови хмурит, и в голосе его угроза, но пак в нем уже растворился, голову потерял, а потому молчит, пока барабанщик лишь сильнее злится. — покиньте примерочную или я вызову охрану. но сонхва не слушает, с пола поднимается, на двери замком щелкает и вплотную к опешившему мальчику подходит: — поверь, охрана нам не понадобится. он удивлённого парня в поцелуй затягивает, ваниль с губ его слизывая, руками изгибы тела исследуя, под юбку пытаясь залесть, за что по рукам получает. блондин в поцелуе вести начинает, за полы рубашки дергает, и град из пуговиц на пол опадает. он ногтями по груди проходит, следы свои оставляет, в поцелуй ухмыляется. — неужели ты думал, что я, как плаксивая девчонка, буду просить меня отпустить? К сожалению, ты в моем вкусе, так что либо трахни меня, либо свали. они вновь целуются, за главенство сражаются, кровь с прокусанной губы по подбородку течет, сонхва её языком собирает, пока блондин лишь крепче в кулаках корни волос его сжимает. он блондина к столику толкает, тот бедром ударяется, шипит от боли и матерится громко, пока сонхва его руки за спину заводит. он ремень из шлевок вытаскивает, вокруг тонких запястий его затягивает, и на себя дергает, заставляя мальчика в пояснице прогнуться, проклятья шипеть под нос и взгляд на него, наконец, поднять. он через зеркало видит пожар внутри чужих глаз, в них демоны через костры прыгают, хоровод вокруг них водят, к себе сонхва зазывают. и он поддается. сонхва руки его отпускает, коленом ноги разводит, ладонями бедра лаская, под юбку пробираясь. а там гладкий копрон и рельев кружева. эта чертова сука его с ума сведёт. он отстраняется лишь для того, чтобы скинуть свою рубашку на пол, да ширинку джинс расстегнуть, потому что давит невозможно. он взглядом цепляет какой-то крем на столике, и это то, что нужно. юбка ему безумно нравится, а потом он лишь рвёт копрон под ней, белье немного сдвигает, смазанными пальцами дотрагиваясь до входа. по кругу ведёт, дразнит, пока его через зеркало четвертуют, стрелами в него запускают. спустя несколько минут дразнилок, под тихие маты и просьбы, он, наконец, входит одним, нужную точку находя сразу, и блондин под ним в спине выгибается, ногтями по прессу его водя, куда дотянуться может. затем следует второй и третий, сонхва целенаправленно в одно место бьёт, заставляет мальчика стонать и умолять, взмокшей спиной его любуется. а потом входит одним движением до упора, шлепка кожи о кожи, сразу двигаться начинает, не жалея парня совсем, бьётся быстро, сильно, грубо, рычит и стонет, пока тот кричит от особенно глубоких толчков. пак его за руки тянет, заставляет голову на плечо свое откинуть, влажную прилипшую челку со лба его сдувает, на прекрасное личико вновь засматривается и имя своё шепчет. вот только барабанщик представиться в ответ не желает, в поцелуй его затягивает, после слюну собирая языком, сильнее на грудь крупную наваливаясь. а сонхва мстит, вновь его на стол корпусом опускает, ладонью сжимая пряди у корней, пока темп его лишь нарастает, бешенным становится. а мальчику ничего не остаётся, кроме как смотреть через это чёртово зеркало, как изгибаются брови на красивом лице теперь знакомого незнакомца, как пот стекает по подбородку его, о ключицы разбиваясь на множество маленьких капель, как тот губу прикусывает, не давая стонам вырваться наружу. и самого его кроет слишком, он изливается на лакированную поверхность стола, чужое имя стонет громко, протяжно, и хва за ним следует, белесыми каплями орашая его поясницу. они на пол сползают, пак блондина в объятья свои тянет, руки его освобождает, и не спросить просто не может: — ну а теперь-то представишься, язва? — ёсан. ```choose me — band-maid``` минги обошел этот чертов клуб уже раза три, но свою нимфу, как ласково окрестил сон того вокалиста, он так и не нашел. а потому направился на выход, как раз заметив дверь черного выхода. лишь оказавшись на улице, он набирает сообщения в чат, что собирается идти домой, однако сигаретный дым чувствует, и это то, что ему сейчас надо. он взгляд переводит, и что ж, удача сегодня ему улыбнулась. там стоит его алая нимфа, все в том же платьишке, сигарету в тонких пальцах держа, глаза прикрыв. и мин решается. подходит неспешно, руки в карманы кожанки убрав, и чужое внимание на себя обращает. — не поделишься сигареткой, нимфа? — в ответ лишь ухмылка на губах, да взгляд весёлый. парень вновь затягивается и сигарету минги протягивает, сизый дым выдыхая, реакцией высокой башни наслаждаясь. а сон опешил: его так поцеловали или что? но так уж и быть, поиграем, киса. а потому он сигарету принимает, фильтр губами зажав, озорством на дне глаз блестя. они делят последние затяжки на двоих, а после вокалист окурок на асфальт бросает и уходить собирается. — подожди! — сон его за руки берет, на себя разворачивая. — мы можем с тобой встретиться завтра или номерами обменяться? — а ты смельчак, как я погляжу, — ухмыляется, серебряным шариком блестя, губы облизывая. — а что, если я хочу твой член вместо ужина? минги никогда этого не расскажет, но в этот момент он возбудился быстрее, чем когда-либо прежде. он парня на себя тянет, в поцелуй затягивая сразу, пока тот руками шею его обвивает. вокалист в объятиях его подпрыгивает, и сон руки под бедра его перемещает, скрещенные на талии ноги поддерживая. он его к стене прислоняет, поцелуями-укусами на шею переходя, багровые и алые следы оставляет, под цвет волос мальчика, пока тот пальцы в волосы его вплетает, за корни дергает, заставляя голову откинуть, и к адамову яблоку присасывается. они кусаются, царапаются, целуются, сквозь одежду трутся, пока алому не надоедает. он пальцами к ширинке сона тянется, ноготками полосы у кромки белья оставляет, и шипит, когда мин за шарик зубами тянет. алый ледяными пальцами головку накрывает под мат и шипение шпалы, на сухую рукой водит, дразнит, крайнюю плоть оттягивая, и тихо-тихо строчки из песни напевает: *** — でも全部欲しいって 我が儘も　聞いて跪いて listen to me. hey, my boy… но я хочу все я тоже слушаю и опускаюсь на колени послушай меня. эй, мой мальчик *** последние слова на ушко шепчет, языком по раковине проводя. а у сона терпение кончается, он парня к стене сильнее прижимает, под платье лезет, а там белья не оказывается. ему кричать хочется, эмоции выплеснуть, да бестию эту себе присвоить. он на пальцы свои сплевывает, ко входу приставляет, в глаза демонические заглядывает, разрешения ждёт. и получает жадный, с привкусом крови поцелуй в ответ. входит одним, стонет, когда понимает, что мальчик уже растянут, ему выть хочется, пока он второй добавляет, и третий. на долго их не хватает, и сон входит медленно, до конца, пока алый ему в шею воет, член его восхваляет и просит двигаться быстрее. они движутся навстречу друг другу, следы оставляют, пока бедная спина вокалиста расцарапана об стену. *** — もっと深く 溺れて to me глубже утопи меня *** алый все шепчет и шепчет, то громко, то тихо, стонет, и просит, с ума сводит минги. тот перед глазами фейерверки видит, они яркими огнями его ослепляют, и он кончает, заполнив мальчика изнутри. однако тому мало, он ещё хочет, он совсем близко. и сон ноги его опускает, на колени становясь, и плевать, что на них дырки, и кожа будет гореть потом, главное его алая нимфа. *** — 愛してると　胸に刻み込んで когда я люблю тебя, вырезай это себе на груди *** заглатывает и выпускает, дует, пока мальчик кричит, в пояснице прогибается от контраста температур и чувств. за щеку берет, глаза поднимая на нимфу, а у того, кажись, вейлы в роду, потому что не может быть человек так прекрасен. тот глаза прикрыл, голову на кирпичную стену откинув, ртом воздух глотает пока пот стекает по шее его. мин вновь до конца берет, и мальчик взрывается, мыльные пузыри ловя под прикрытыми веками. они заговорят спустя час, лениво прошепчут имена свои, а после отправятся к младшему, куда нимфа вещи перевезет через неделю. ```river — bishop briggs``` огни софитов яркие блики на прозрачных хайболах оставляли, игриво перескакивали с одного снифтера на другой, в глазах людей отражались, загадочности прибавляли, магнетизма. громкая музыка била по барабанным перепонкам, но люди подшофе не замечали этого, они тонули в веселье, что по венам их бегало, в алкоголе, что лёгкость телу придавал. за барной стойкой виднелся стройный силуэт, чей хозяин тяжело вздыхал, явно недовольный сегодняшней скукой. он изящными пальцами по кромке рокса водит, губы надув в недовольстве. чёртовы мальчишки его бросили, сладкая парочка скорее всего сейчас трахается в тачке у парковки. парень головой тряхнул, лишь бы из головы образы их выкинуть, отчего нежные рюшки на ободке его чуть тряхнуло, единственный атрибут, что он не снял после выступления. он глоток делает, что горечью на языке остаётся да горло жжёт, и на бармена смотрит. тот в телефоне засел, переписываясь с кем-то неустанно, отвлекаясь лишь для того, чтоб подлить девушке за баром, что явно уже пьяна в стельку. бас-гитарист глазами по танцполу водит, вот только зацепиться взглядом за что-нибудь не получается, там лишь пьяные тела ритму отдаются, да тайным фантазиям своим. прикосновение к руке вздрогнуть его заставляет, он вновь на бармена смотрит. — замени меня, — вот тут юнхо действительно охреневает от наглости парнишки. — мне препод пишет, и если я не отвечу ему меня ждёт двойка в дипломе. пожалуйста. — а ты случайно того преподавателя не трахал на прошлой неделе в своей хате, м? — в словах его насмешка, а ухмылка лицо его украшает. — и что же я скажу твоему начальнику, если он придет? ты в туалет побежал, и попросил меня, бедного музыканта, за тебя постоять? — я подарю тебе ту бутылку бурбона, на которую ты облизываешься не одну неделю. — договорились, — и бармен вылетает из зала, как пробка шампанского. юнхо подливает девушке уже в третий раз, когда на его место усаживается паренёк, красивый зараза, и чон бы его разложил, да только тот совсем молоденький, кажется. парень из рокса его забытого отпивает, и подлить просит, пока чона вопрос душит: — тебе сколько лет, мальчик? — тот его таким взглядом окидывает, что гитарист себя добычей перед зверем чувствует. — мне двадцать, и поверь, виски не самое страшное, что я пил, — улыбается чертяга, снова плюшевым зайкой становясь. время движется неспешно, слишком медленно для уставшего чона. музыка все сильнее по ушам бьёт, пока он к полкам с коллекцией алкоголя поворачивается, беря бутылку мартини. мальчика за стойкой не оказывается. удивлённо-испуганный вздох из груди его вырывается, стоит ему почувствовать пальчики на пряжке ремня. он беглый взгляд вниз бросает, а там тот самый зайчонок на коленях стоит, на него глаза подняв, в широкой усмешке губы растянув. степень охреневания поднимается все выше, когда парень одним взмахом руки приспускает с него джинсы вместе с бельём. юнхо стонет, ладонью рот прикрыв, когда шершавые губы его член накрывают, взгляд девушки притягивает, улыбается через силу. все хорошо. все совсем не хорошо. парень у его ног совсем разошелся, головку покусывал, дул, за щеку брал и улыбался. сволочь. однако настоящую панику бас-гитарист познал, когда проворные пальцы, в слюне и смазке его, ко входу прикоснулись. мальчик пытал его, медлил, дразнил, доводя юнхо до иступления, до пожара в груди и тихого поскуливания. а в следующее мгновение он заглотил до конца, до упора, пока несколько вошли в него. хотелось кричать, молить закончить эту пытку, дать кончить, но мальчик не спешил. он пальцами у основания член пережал, третий палец добавил, заставив чона голову откинуть на те самые полки. юнхо и не вспомнит, сколько это продолжалось. полчаса, час, вечность. перед глазами фейерверки взрывались, искрами опадая на плечи его, пока парень возвращал на место его одежду. он поцелуем лёгким его мазнул и на свое место вернулся, вновь из рокса глотнув, и облизнулся. возможно, в этот момент чон юнхо перестал существовать. он глаза прикрыл, пока спазмы сотрясали его тело, а когда открыл, парень вновь испарился. и лишь бумажная салфетка и пару купюр остались на стойке. юнхо её в руки берет, и надпись на ней заставляет сердце его трепетать: « в следующий раз я хочу твои чёртовы пальцы в себе, а пока ты будешь растягивать меня, я их нарисую. я чхве чонхо, кстати, а на обратной стороне ты найдешь мой номер телефона. до встречи, водная гурия» ```bonnie & clyde — yuqi``` — блять, если ты сейчас же не трахнешь меня, я сдохну от возбуждения, — они только в машину вваливаются, как младший словами препирает. чхве лишь бровь вздергивает, взглядом по любимому телу проходясь, а посмотреть есть на что: куча цепей на шее и груди, что плавными линиями клетку рёбер опоясывают, костюмчик горничной (на секунду — любимейший у чхве) сменила полупрозрачная блузочка, с прелестной белоснежной юбочкой. и вот здесь-то до сана доходит, о чем говорил младший — из-под юбочки топорщится бугорок неслабый. неужели котенок развлекался без него? тонкие пальцы бархат кожи исследуют, дрожь бедер собирая ладонями, под юбочку забираются, пока обладатель их губами на теле следы оставляет, багровые отметки, что совсем скоро цветом наполнятся, алыми розами распустятся на коже. — ну же, поцелуй меня, быстрее, — тихие стоны, тяжёлые вздохи, шуршание ткани и звон цепей салон заполнили. поцелуй не был нежным, он был отчаянным и яростным, уён своим нетерпением делился, пока проворные пальцы под юбку залезли. громкий звонкий стон наполняет салон машины, когда те самые пальцы нащупали тонкую нить. догадка в мыслях пронеслась: — черт возьми, милый, скажи мне, что ты не выступал с вибратором в заднице. пожалуйста, — чхве поцелуя-укусами на тонкую шейку переходит, пока ладонь его горошину соска накрывает поверх блузки, трёт сквозь ткань, удовольствие на пару с болью мешая. чон его снова в поцелуй затягивает, пальцами в темные пряди зарываясь, у корней сжимая, большего требует. чхве ему вести не позволяет, парой движений грудью того на сидение заставляя опереться, в пояснице прогнуться. он полы юбки приподнимает, под ней белья не находится, лишь сетка черных копрон. рвет безжалостно, знает, что малыш новые попросит уже сегодня, ладонями собирая дрожь бедер, кольца портупеи языком поддевает, зубами натягивает, пальцы пропихивая без предупреждения, под крики чона. гладкие стенки небольшого вибратора оглаживает, за ниточку тянет немного и снова толкает глубже пальцами. уён под ним с ума сходит, ногтями в обивку вцепившись, тихо просьбы шепчет, жалостливые взгляды бросая из-за плеча. когда окна совсем запотели, когда пот тела их покрыл, а терпеть не осталось сил у обоих, сан за нитку дёргает, игрушку откидывая на заднее сидение. пальцами, что до этого момента возбужденную плоть его любимого мальчика ласкали, смазку собирает, по члену размазывает. уён стонет тихонько, когда крупную головку в себе чувствует, а чхве не спешит, входит плавно до конца, давая младшему привыкнуть. вот только ждать чон не намерен, он на парня смотрит, глаза в глаза: — перестань сдерживаться, чхве. что ж, его желание — закон. брюнет его под грудью хватает, заставляя спиной на себя опереться, глубже проникая, под задушенный стон, вновь в поцелуй затягивая, пальцы переплетая. чхве дразнится, входит медленно, с оттяжкой, до шлепка кожи о кожу. а младшего ведёт, он глаза прикрыл от наслаждения, в мире потерялся, лишь на чужое сердцебиение ориентируясь. он в экстазе забился, стоило чхве пару раз по плоти его провести, а тот за ним последовал с лопащимися мыльными пузырями под закрытыми веками. они в объятиях утопали, на заднем сидение раскинувшись, тонкие пальчики по груди брюнета пробегали: — я люблю тебя. — и я тебя, лисенок. ```diamonds — sam smith``` — блять, он слишком охренительный, — пак жмурится, пустой шот опуская на прозрачную поверхность круглого столика. сегодня они собрались в новом клубе, на открытии которого выступали мальчики. сонхва с небольшого диванчика наблюдает за любимым блондином, что отрывается за ударными во все силы. алая бестия, как окрестили хона ребята, по сцене прыгает, глазки минги строит, ладонью легонько полы платья приподнимая. дразнит, сучка. копошение на соседнем месте внимание парней к себе приковывает, а там младшенький по искусственной коже дивана елозит. ухмылка на лицах парней появляется, стоит им догадаться о причине такого неудобства чхве. они соревнуются кто выпьет больше, шоты в несколько рядов выстраиваются на их столике, когда яркий ураганчик прыгает на колени сона. вслед за ним прибегают остальные участники, мокрые, веселые, счастливые. — и кто выигрывает? — уён под шумок стащил последний шот у минги, пока тот отвлекся на свою бестию, что в страстный поцелуй его затянула. — я, — пак доволен, его выдают ухмылка и игривый прищур глаз, он тяжёлую голову на открытое плечико своего мальчика опускает. они заказывают выпивку вновь и вновь, иногда выходят веселиться на танцпол, куда ребят за руки тащат неугомонные усаны, а юнхо в это время интересуется у своего малыша, в порядке ли он. — ты его так утомил, что он сидеть нормально не может, — джун смеётся, пока яркие огни софитов в глазах его играют в догонялки. румянец окрашивает щеки чонхо, пока его личная шпала вспоминает их первую встречу и проворного младшего с его пальцами, и то, чем они занимались за той барной стойкой. и где тот уверенный в себе чхве чонхо? они смеются, вновь играют и спорят, танцуют, вспоминают веселые истории из жизни, и будьте уверенны, каждый их день будет таким, с весёлыми воспоминаниями и улыбками на лицах.