Эйхо Мелоди и её маленький друг

Дом, милый дом, только этот дом не был для Эйхо домом в привычном его понимании. Фестралка уже привыкла к местному менталитету, даже к Понивилю и его пони, но только не к дому. Тонкие стены, высокие потолки и мебель… не такая как дома. Эйхо всегда с приятной ностальгией вспоминала, как выглядит еë первый в жизни дом. Каменные стены, низкие потолки, второй этаж и приятный для глаза декор. Может это и было объективно хуже, потому что любому летающему существу наоборот нужно больше пространства для маневра в квартире или же декор в Эквестрии был объективно лучше, но… дома все было такое родное, настоящее. А дом в котором сейчас жила Эйхо, даже по сути был не еë, она просто взяла этот домик в аренду и каждый месяц отсасывает хозяину по полтысячи битсов, благо, зарплата у неë хорошая и на еду хватает. Обычно, весь этот месяц она приходила домой совсем одна… за все это время она никогда никого не приглашала к себе домой, да и вообще, кроме Бон Бон и пары знакомых у неë тут никого не было. Но теперь, теперь еë дом сегодня утром посетило маленькое чудо, с которым Эйхо уже успела сблизиться, как ни с кем другим за последние шесть лет. Осознавая это, первый делом, что она сделала, просто поднесла Лисен к своей грудке и тихо обняла того обеими копытами говоря «Дорогой… мы дома и теперь, я не одна здесь, а с тобой, со своим маленьким жеребчиком» Она закрыла глаза и начала аккуратно поглаживать уставшего Лисена передним копытцем, прямо как куклу. Эйхо тоже устала, ведь совсем недавно она приняла кровавый бой в котором могла не по осторожности погибнуть, так что теперь она готова была уснуть прямо тут, прижимая к своей грудке малыша. Понимая, что им стоит переместиться на диван, начала нехотя отрывать из объятий Лисена и ложа его на пол, потихоньку вставать сама. Единорожик во очередной раз оказался на полу, рядом с копытцами своей хозяйки и вновь ему пришлось смотреть на неë снизу вверх и вновь наблюдать, как та, часто смотря себе под копыта, начала потихоньку отходить от него. Лисен уже успел оценить вульвочку своей хозяйки, ну и огромные для него вымя. Раньше, ему казалось, что вымя у кобылок всегда было слишком маленьким, даже для маленького жеребенка, который питается маминым молоком, причем это было постоянное явление, многим кобылкам приходилось докупать детское молоко, что бы ребенок смог наестся. Очень редко можно было найти кобылу, с приличными причиндалами. По сути, у жеребцов, у которых есть огромный выбор, частенько засматриваются именно на вымя кобылкм ибо, в любую кобылью дырочку можно засунуть своë хозяйство и получить ожидаемый результат, но вот сможет ли прокормить мать жеребенка в будущем не тратя лишних битсов? Вот это был уже другой вопрос. В любом случае, оценивая свою хозяйку смотря на неë снизу вверх и находясь между еë задних копытец, он мог с уверенностью сказать, что вымя у той к сожалению не самое большое, если бы он конечно был нормального размера, но а с его ситуацией, еë свисающие бугорочки были просто гигантскими! От чего тот даже присел на круп и не смог скрывать своего возбуждение приоткрыв рот и пялясь на еë спокойно висящие соски. Лисен даже не заметил, что Эйхо особо не торопилась никуда идти, а скорее специально встала в такую позу, что бы жеребчик смог оценить еë кобылье достоинство, прийти в себя он смог только услышав несколько слов от своей хозяйки «Ну как, Лисен, нравится? Да, мама говорила что ими я не накормлю дитя, но может в твоему случае они даже ничего, ммм?» Она немного потрясла крупом, из-за чего еë вымя качнулось, демонстрируя, что они настоящие и достаточно плотненькие! Лисен ещё больше покраснел, а его язычек выпал наружу, ибо именно большим выменем можно было легко подкупить жеребца, а тут! Оно было как минимум раза в два больше его самого, из-за чего тот не мог даже шевелиться наблюдая за этим моментов. В любом случае, Эйхо не собиралась того долго мучать и поэтому посмеявшись себе в переднее копытце, постукав пару раз задним левым копытцем, а затем задним правым копытцем об пол, она заставила накопытники слететь с неë и теперь она в одних носочках чувствовала всю мягкость ковра. После чего она обернулась к Лисен уже передом, по прежнему наблюдая за каждым своим копытцем, что бы нечаянно не задавить своего жеребчика. Убедившись что с ним все в порядке, она взяла крылом с своей сумочки спрятанные два накопытника и выложила их рядом со снятыми и после чего, по прежнему наблюдая за действами Лисена, который пытался увернутся от копыт хозяйки, она задвинула все четыре накопытника к стене в ряд, видимо что бы завтра уже их не доставать из шкафа. Лисен подошел поближе к накопытника и даже решился запрыгнуть в одно из них и да, как было ожидаемо, из всех четырёх накопытниках разило хорошим запахам уставших и весь день работающих копытец хозяйки. Лисен хоть и пробыл последнии полтора часа в похожей обстановки, но он не хотел особо от неë уходить, он сам прошелся по мягкой прокладке всех четырёх копытец, оценивая их мягкость и что важное пружинистость, ибо именно из-за этого, жеребчик сейчас находился в полном здравии после полтора часа ходьбы. Он придавливал некоторые места копытцами, даже прыгал на них и выяснил всю хитрость этих накопытников. В тех местах, где должна быть роговица копыта, там и был жесткий слой материала, который в любом случае полностью бы не деформировался, давая остальной части копытца, как бы ливитировать, едва упираясь, но легко прогибая середину накопытника, где практически не было сопротивления подушечкам копытца и где даже под Лисеном, упругий слой проваливался. Лисен проверяя абсолютно все накопытники, так же заметил, что серединка накопытников, явно сырее чем вся остальная часть, особенно накопытник на левое заднее копытце, там было мокрее всего, что лишний раз доказывало, на сколько пропотели копытца фестралки. Эйхо с умилением и даже с неким возбуждением наблюдала за своим жеребчиком, пока тот всячески исследовал еë накопытники. Краснее и улыбаясь, она приподняла своё переднее копытце и видимо Лисен еë не правильно понял и тот тут же решил с помощью магии снять с неë носочек. Фестралочка заметил, как кончик еë носочка начал немного устремляться вниз, потихоньку снимаясь, но как тот встретил сопротивление, тут же остановился, а маленький жеребчик упал без сил, прямо на влажненькую подстилку на накопытеике. Эйхо улыбнулась его попытки помочь, но она все равно сказала «Спасибо, Лисен, что пытаешься помочь, но ты уже бедняжка вымотался, поэтому пока отдохни, а я сниму их сама» о Было бы конечно легче, если бы она лишь приподнимала копытца, а носочки сами с неë снимались, но Лисен и вправду нужен был отдых. Так что, она верила, что завтра он успеет о ней позаботиться. Она тихо села крупом на ближайшую табуретку и уже ртом сняла носочки с передних, а потом и задних копыт, бросив их прямо на пол. Впрочем, Эйхо не всегда была чистюлей, да тем более, с таким из неоткуда, а выслуживать перед жеребчиком ей хотелось в последнюю очередь. Она сама решила что он будет жить у неë в доме и по еë правилам. После чего, она прошлась немного голыми копытцами по мягкому ковру. Это был не песок, но куда лучше его, волокна ковра, так же как и песочек, хотели продавить еë подушечки на копытцах, но делали лишь приятный масажик. В любом случае, не песок, не ковер, не делают этот массаж, так же классно как жеребчик. Потому она подошла к своим пушистым тапочкам и надела их на все четыре копыта. После чего подошла к снятым накопытникам и аккуратненько, пытаясь не причинять боль своему малышу взяла отдыхающего Лисена зубиками за шкирку и поднеся его к своим передним копытцам положила его так, что бы он смог ухватиться за передний бортик тапочек своими передними копытцами, а всем остальным телом, провалиться в глубь тапочка. Так и получилось, жеребчик ухватился передними копытами за бортик и выглядывал из тапочка своей мордочкой. Эйхо показалось это страшно милым, ибо обычно на тапочках украшение впереди был какой-нибудь цветочек, или голова кролика, но тут, выглядывал настоящий пони единорог, который иногда вертел головой и оценивал обстановку, Эйхо не выдержала и чмокнула того прямо по головке, сказав «Скоро дорогой, сейчас дойдем до диванчика и там разляжемся… я и сама с трудом верю, что дойду до него не упав от усталости». И Эйхо начала путь, смотря за каждым шагом, что бы малыш не выпал из еë тапочка, но все прошло успешно и перемещение таким образом, было не плохим решением для перемещения по дому с малышом. Подойдя к дивану, она поставило своё переднее копытце с жеребчиком на него, и взяв того вновь аккуратно ртом за шкирку, положила уже его на диван, рядом с подушкой, где она хотела рядом лечь. Лисен тут же устало разлегся, а Эйхо спокойно разбросала свои тапочки и сама улеглась всем телом на диван, по прежнему наблюдая за малышом. И вот, Эйхо устало легла рядом с Лисеном, держа его прямо перед глазами, Из-за чего она заметила, что на бедняжке есть какие-то царапины на крупе, правда уже не такие серозные, видимо… это от той, уже раздавленной крысы. Эйхо тяжело вздохнула и без воли малыша укрыла того своим передним копытцем и поднесла по ближе к мордочке, после чего полностью осмотрев его, она сказала «Ладно, малыш, вижу ты сильно вымотался, как и я… так что давай вместе вздремнем, а потом, помоемся» Лисен все это время не сильно хотел открывать глаза, но сейчас у него хватило сил сделать это и тот едва улыбаясь Эйхо сказал «Конечно, дорогая… только прошу, не убирай своё копытце» он демонстративно начал ласкаться щекой о подушечки копытца что его накрывало, после чего продолжил «Оно прям как теплое и мягкое мамино одеяло» Эйхо была в очередной раз тронута комплиментом малыша, поэтому по доброму улыбнулась ему и понесла его копытцем ещë ближе к себе, чуть прижимая его к своему носику, после чего она чмокнула его в маленький животик и ответила «Хорошо, дорогой, отдыхай». Эйхо не плохо побили в последний час, так что еë тело сейчас изнывало от боли и стресса. Так что заснуть ей в таком состоянии не составило труда. А Лисен последние минуты сам уже практически спал, лишь иногда понимая слова хозяйки, ему ведь тоже хорошо досталось, магическое истощение, да и во время драки, его хорошенько придавили. Эйхо погрузилась в небольшую дрему, в урагане мыслей и физического истощения. Она понимала, что прямо сейчас еë носик обнимает все такой же маленький пони, которого она чувствует под своим копытцем, будто маленького, тепленького, Пушистенького зверька, при каждом вздохе, она едва чувствовала запах его гривы, ибо его природный запах часто перебивал запах еë потных копытец, ибо Лисен знатно во всем этом искупался. И ведь… он был даже не против, уже в четвёртый раз эта мысль приходит Эйхо в голову и она понимает, на сколько этот момент ценен для не. Она помнит как раньше крутила крупом перед молодыми жеребцами, как всячески показывала тем, как еë копытца уставали и как ей необходимы были ласки копыт для этого. Как те лишь недоумевали по прямым просьбам поухаживать за фестралкой. Правда позже, она все же смогла поразговаривать с кобылками и понять, что копытца у кобылок, это самое последнее место, на которое обращают внимание жеребцы, если конечно тот не какой-то извращенец. Там то Эйхо и узнала о том, что нужно вымя иметь по больше и мордочку помилее и тогда скорее всего, жеребец на тебя посмотрит, а может и вовсе, к себе заберет. Но… Эйхо никогда не устраивал такой расклад, она всегда хотела сама забирать жеребца к себе, и что бы тот смирно лежал у еë копытец и ожидал еë хотелок. Но… Почему-то, когда она повстречала Лисена, у не стали бороться две еë противоположные стороны. С одной стороны, она готова была с ним поиграться как с маленькой игрушкой, особо не спрашивая его мнения, прямо как это было утром, но… узнав что тот оказался тем ещё любителем поиграться с ней у неë проснулась и вторая сторона… то ли это уже было у не внутри, то ли ей просто захотелось заплатить жеребчику заботой за то, что тому нравится игра хозяйки. Все эти годы, она действительно ценила любое удовлетворение еë хотелок, сначала она бережно относилась к удобным накопытникам, потом смогла оценить всю мягкость песка, а потом и вовсе, понять что ковер, это нечто необходимое для еë копытец. Она относилась к этим вещам… Будто они были живые, но… сегодня утром она поняла, что она может отблагодарить и настоящего пони, и… наконец получить от того одобрение. И… она понимала, что если все так продолжится, то она всеми силами попытается забрать этого жеребчика себе. Впрочем, он ничего не говорил по поводу того, что она называет его «своим жеребчиком», а наоборот, лишь подхватывал это и все таки решился стать поближе к ней и ведь действительно… за весь день, он проявлял к ней всю ту же заботу, соглашался с ней во всем. Так что… поиски своего счастья Эйхо возможно уже закончила. Прошёл час, два и фестралочка стала потихоньку вставать, ибо понимала, что ночную молитву пропускать не в коем случае нельзя. Нехотя открывая глаза, она заметила, как Лисен по прежнему мило и мирно спит у неë под копытцем, жадно втягивая воздух своим носиком. Ей не хотелось его тревожить, ибо он выглядит таким милым, таким беззащитным и от того таким очаровательным, поэтому та решила его не будить, а пока приготовить место для молитвы и… скорее всего, какое-нибудь место, что бы единорожик смог помыться. Она тихо, едва скрипя диваном поднялась из лежачего состояния в сидячее, нарушив желание малыша, убрав с того своё мягкое копытце, после чего, она встала с дивана и протирая глаза, посмотрела на часы что весели над дверью в спальную. На них четко виднелись пол десятого вечера, и у Эйхо был где-то час на все про все. Она тихо, буквально крадясь зашла а свою комнату, что бы не разбудить малыша, после чего закрыла дверь крылом. Она посмотрела на ещё утром не заправленную кровать, а ещë, еë неидеальный вид, будто на ней кто-то лежал и Эйхо вспомнила, что совсем забыла заправить еë перед уходом, в любом случае, в тот момент не заправленная кровать еë практически не волновала, впрочем, пожав плечами, она зубами начала выпрямлять простыню, а позже положила на неë одеяло, что бы ей и еë жеребчику было тепло ночью, после чего, она взбила свои большие красные подушки, что бы спать ночью на них было удобнее. Вся эта процедура заняла не больше двух минут, поэтому она начала подготовку к молитве. В этом не было ничего сложного, нужны были пары мисок и зажигательных, медленногорящих палочек. Три палочки, означало что день прошёл паршиво и скорее давал подсказку Ночной матери, что еë лучей заботы, не хватает. Четыре палочки, означали, что с фестралом сегодня не произошло, абсолютно ничего, день прошёл благополучно и ничего страшного не произошло, но и свет ночной матери, был бы в эту ночь вполне уместен. Пять палочек, уже обозначал счастье, радость, значит что в этот день у фестрала был замечательный день и значит что света счастья в его жизни предостаточно и ночная мать может не беспокоится. Шесть палочек… уже означали то, что день для фестрала был особенным, возможно в году, а возможно и в десятилетии, шесть палочек зажигали в основном, когда рождался жеребенок или наоборот, кто-то покидал эту жизнь. Возможно, именно в этот день фестрал осознал себя взрослым и его жизнь только начинается, или же вовсе понял, что жизнь его пошла под откос и его не ждало ничего кроме страданий. Светом из шести палочек, фестралы как бы привлекают внимание ночной матери, что бы та смогла порадоваться за счастье или разделить горечь утраты, или же… просто побыть рядом. Так как фестралов много, а мать одна, то и все фестралы понимали цену зажигания шести палочек, говорят, что если вдруг многие зажгут шесть палочек, то мать не сможет прийти ко всем и тогда действительно большая трагедия может ускользнуть от еë взора. Эйхо зажигала только три раза шесть палочек. Первый раз сразу же, когда та очнулась в храме, после того, как стражницы отнесли еë в исправительный корпус, это был день потери еë отца и она тогда не знала утешения кроме прямого присутствия ночной матери. Потом, второй раз, мама заставила еë позвать ночную мать после того, когда Эйхо стала жрицей. Третий же раз был тогда, когда она покинула свой дом навсегда. Все это был период практически двух лет, поэтому фестралка больше не зажигала шесть палочек больше шести лет. Но сейчас, она долго думала над ситуацией, еë встреча с Лисеном хоть и было счастьем этого дня но… вдруг это будущая еë судьба? Тот кто возможно станет еë будущим жеребцом, не смотря на его размеры, он готов подчинятся своей хозяйке, не смотря на все его преимущества в поле, ему действительно нравятся еë похотливые развлечения, а не как все жеребцы, лишь воротят носом. Это тот, за кем Эйхо всерьез захотела заботится… и похоже она влюбилась в него? Эту мысль Эйхо чаще всего боялась, всю жизнь мать пыталась искоренить у Эйхо это чувство, особенно по отношению к жеребцам. Эйхо просто подсознательно этого боялась. Но… стоп, матери уже нету как шесть лет, а единственный еë любимый пони, отец, который наоборот показал все преимущество любви. Кстати об отце, то что его наконец смогут найти… как минимум хорошая идея позвать ночную матьмать и поделиться счастьем, но все же, мысль о том, что бы связать свою жизнь с маленьким единорожиком не отпускало Эйхо. Поэтому та решила поставить именно шесть палочек и рассказать о всем счастье, что сегодня произошло. Она подошла к небольшой шкатулке что стояла на подоконнике и достав оттуда пару мисок крылом, расставила их на подоконнике, после чего пошла к шкафу и открыв тот копытцем, взяла ртом из разбросанных на дне зажигательных палочек, как раз шесть штук и вернулась к мискам, расставив в каждой миске по три палочки, она открыла окно мордочкой, что бы видеть Луну, где якобы и находится ночная мать. Она бы могла начать молитву прямо сейчас, но… она хотела поделится с ночной матерью своей находкой и возможно будущей судьбой, так что оставив все как было она направилась на выход из комнаты. Так же по прежнему тихо выходя из комнаты, она глянула на диван где сейчас спал Лисен. Что ж, отсутствие хозяйки его не сильно потревожило, ибо он свободно разлегся, вытянув свои копытца вперед и по прежнему жадно глотая воздух, даже едва слышно похрапывал. Эйхо потянула к своему рту переднее копытце и совсем тихо хихикнула смотря на это умиление, после чего она отправилась в ванную. Зайдя туда, она обнаружила небрежно валяющейся на полу полотенце, Эйхо лишь закатила глаза вспоминая как бросила его, не донеся до вешалки, из-за банальной лени. Хоть она и не хотела особо вести у себя дома как-то иначе, но все равно, понимая что вместе с ней теперь будет жить новый житель, да и ещё и жеребец, все же иногда заставлял ту постыдится, за свое отсутствие этикета. Впрочем, она пыталась бороться с этим чувством, ибо опять же, это еë дом и тут еë правила, естественно пока та платит за этот дом аренду. Она прошлась по полотенцу и подошла к раковине, там лежало мыло, баночка с раствором для зубов и стакан, в который она набирала воду, смешивала с раствором, после чего наливала в рот и после тщательного ополаскивания выплёвывала в раковину. Пользоваться щеткой ей было сложнее, поэтому та валялась у неë без дела, фестралка все же предпочла более дорогой, но более удобный способ чистки зубов. Правда клычки требовали отдельного ухода и для них, у неë всегда рядом с раствором лежали зубные нитки. Она просто поддевала на свои крылья эти нитки и тщательно приходилась по своим клычкам, что бы сделать их намного чище и привлекательнее. Эйхо в очередной раз из раковины набрала воды в стакан, а позже добавила в стакан раствор, после чего закрыв стакан специальной крышечкой хорошенько смешала и вылила себе в рот, после чего прополоскав рот, она выплюнула все содержимое в раковину. После она вернула стакан обратно на раковину и стала осматриваться, ибо малыша надо было где то помыть. Еë взор остановился на стакане в котором только что развела раствор! И ведь действительно, он хорошо подходил по размерам к Лисену. Фестралка как то слыхала, что сельские земнопони часто купают своих детей в бочках, ибо в бане не всем хватало место. Видимо, это будут чем-то похожим. Снова взяв стакан в копытце, она налила в него теплой воды и оставила у раковины. Позже открыв дверцы раковины, она достала оттуда зубную пасту, Эйхо собиралась этим пошаркать спину единорожику. После всего этого, из тех же полок она достала шампунь для себя. Мыть себя всю было бы очень долго… так что она обойдется сегодня лишь душем и помывкой гривы, а может в будущем и Лисен хорошенько портрет ей спинку держа мочалку в ливитации? Она вроде бы не такая тяжелая для его размеров, а Эйхо было бы очень приятно. Впрочем все было готово и она начала выходить из ванной комнаты, вновь аккуратно подойдя к дивану, она поняла, что дала тому поспать всего минуток десять и сейчас, ей придется прервать его сладкий сон. Но она вспомнила ещё о кое чем! Что бы дойти с ним до ванной комнаты, его нужно куда то посадить и тапочки были в самый раз. Ходя по квартире и надевая разбросанные тапочки, она не торопилась создавать меньше шума, все равно малышу скоро вставать и когда та подошла к дивану и положила своё переднее копытце на диван, она увидела как Лисен уже начал потихоньку просыпаться, поэтому Эйхо не стала ждать его медленного пробуждения и резко подведя мордочку к нему прижимая его к дивану чмокнула того, прямо в бочок , после чего сказала «С пробуждением, малыш, пора умываться, помолиться и спатки» он ей улыбнулся и одобрительно кивнул. Эйхо не удержалась и лизнула того полностью, после чего тут же взяла его за шкирку ртом и перенесла его все в ту же тапочку, в которой она упиралась сейчас об диван. Немного поправив Лисена все тем же ртом у себя в тапочке, она получила от него умилительный чмок ей прямо в мордочку, от чего та чуть-чуть покраснела. Отстраняясь от него и возвращая переднее копыто на пол, она начала свой путь до ванной комнаты. Войдя внутрь, она так же положила своё переднее копытце с жеребчиком на раковину, после чего все тем же способом вытащила его и положила в стаканчик с теплой водой. Она немного отстранилась, что бы оценить молоту момента. Маленький единорожик сидел в еë маленьком стаканчике для раствора и улыбался ей оттуда, она улыбнулась ему в ответ и подойдя к зубной щетке и пасте, попыталась крылом взять их обоих и выдавить пасту на щетку. Как бы это неуклюже не выглядело, но все же ей удалось это сделать и пока Лисен Расслабленно лежал в стаканчик задрав свои передние копыта назад и выпячивая свою грудку вперёд, Эйхо не теряла момента и взяв щетку в зубы начала хорошо драить малыша. Лисен тут же схватился за щетку, как бы пытаясь задать ей направление, но явно эта затея была провальной ибо процессом все равно управляла Фестралка. Тщательно намылив единорожика и протерев все его передним части тела, она немного отстранила щетку и сдирижировала ею так, что бы Лисен повернулся к ней спиной, что он позже и сделал. И Эйхо тут его уже не щадила, хорошенько прижимая того к стенке стаканчик, она хорошенько протерла ему спинку, плечи и передние копытца. После чего опустив щетком рядом и осмотрев намыленного малыша, она сказала « Вот теперь ты чистенький, и пахнешь зубками, хи-хи.» Она заметила как тот Расслабленно разлегся в своей своеобразной ванне и отдыхал от жёсткой терки от своей хозяйки. Эйхо зайдя в душевую кабинку, взяла оттуда шампунь и вновь вернувшись к Лисену, буквально капельку капнула ему на гриву этого самого шампуня. Тот благодарно ей кивнул и начал уже сам передними копыцами растирать шампунь у себя на голове. А Фестралочка вернулась в душевую кабинку и вылив уже побольше шампуня себе на копытце, начала сама себе растирать его на своей гриве. Вернув шампунь назад и включив воду в душе, она начала тщательнее протирать ключевые места на голове и начала даже… петь? Лисен прекратил намыливание своей гривы и решил отвлечься на источник издающий прекрасные звуки. Душевая кабина не была как-то зацензурена, поэтому Лисен мог оценить все тело кобылки в полный рост и только сейчас он смог разглядеть на ней еë кьютимарку. Большое красное сердечко с микрофоном красовались на еë боку, «Так вот почему она так хорошо и заваражительно поет» подумал про себя Лисен наблюдая за поющей хозяйкой. Эйхо продолжала петь и мотать своей головой, будто выступает на каком-то концерте. Лисен же завораживающее наблюдал за ней, пока шампунь чуть не угодил ему прямо в глаза и тот заметив это, тут же нырнул в свой стаканчик смывая со свой гривы шампунь. После чего тут же вернулся и продолжал слушать. Что конкретно она поет, он так и не понял, скорее всего она пела это на своем, фестральем языке, но… как красиво, как профессионально. Так что узнать, что именно она пела, ему все же сильно захотелось. И вот Эйхо грациозно выйдя и немного отдышавшись от долгого пения накинула на себя единственное висящее полотенце и хорошо протерев себя держа полотенце в крыльях, вернула его вешалку. И гордо подойдя к раковине взглянула на Лисена сказав «Ну как тебе концертик?» Лисен лишь уперся спиной к стенке стаканчика, что бы освободить передние копытца, широко улыбнулся и едва слышно похлопал в свои копытца, как бы изображая аплодисменты. Эйхо подыграла ему и упираясь на переднее копытце, поджала другое переднее копытце и резко поклонилась обрызгивая оставшейся водой с гривы маленького единорожика. Возвращаясь обратно, она увидела, что Лисен подплыл поближе к ней и схватившись за бортик хотел ей что то сказать, поэтому она наклонила к нему ушко и услышала от него «Эйхо! Это было прекрасно! Почему ты до сих пор работаешь кассиршей в лавке а не выступаешь с песнями по всей Эквестрии?! У тебя бы уже были и жеребцы и уверен… отец сам бы тебя уже нашел! » Эйхо вернула свою мордочку назад и тихо хихикнула сказав «Ах… это? Даже не знаю, все это так сложно, надо показать свою голос, раскрутиться в обществе… а кроме церковных пений, у меня ничего не получается петь.» Лисен немного удивился и спросил «Так это были цирковые пения? Я просто никогда их не слышал, религии то у нас в Эквестрии совсем нету… а про что песня?» Эйхо задумалась и ответила «Можно найти точный смысл, по нашему церковном словарю, но так… эта песня была про любовь, про семью и…» Она посмотрела на свою кьютимарку и вернула взор на Лисена « И конечно же верности к ночной матери… возможно, из-за кьтимарки я могу петь только любовные песни» Лисен помотал головой и сказал «Почему это? Надо попробовать спеть и что-то другое, возможно на нашем языке… слушай, мы же в Понивиле? Не прими за оскорбления, но я слышал, что тут живут трое жеребят, которые помогают определиться с кютимарками. Можно попробовать обратиться к ним, поверь иногда даже взрослым их помощь приходится кстати» Эйхо странно посмотрела на Лисена и переспросила «Трое маленьких жеребят? Пегаска, единорожка и земнопони, как раз вроде Эпловская, верно? Они часто забегают в ларек Бон Бон.» Лисен ей кивнул и та продолжила «Ну… не знаю, они ведь всего лишь дети» Лисен улыбнулся ей и сказал «Хех, я просто рассказал что слышал, решать тебе, дорогая. Но лучше все же развить твой талант, ты пробовала петь что нибудь на нашем, Эквестрийском?» Эйхо посмотрела куда-то и сильно засмеялась, от чего единорог странно посмотрел на неë. Когда она упокоилась, она сказала «Да-да, было дело, года три или два назад, мы с ребятами из Филадельфийского ПТУ решили немного выпить после того, как те сдали дипломы, меня всегда брали за компанию, я там если что не училась, ну и меня знатно напоили и… я им спела одну похабную песню, которую часто пели гитаристы в поездах или синяки в тавернах». Лисен сам не удержался и просмеявшись спросил «Диколесье?» Эйхо угукнув весело кивнула, после чего оба громко засмеялись, Лисен даже чуть не утонул в своём стаканчик вспоминая смешные текста этой песне, а вспомнив что пелось там про Селестию решил отправится во второй заход смеха. После того, когда все просмеялись, Лисен спросил Эйхо «Уже представил себе эту картину,тебе стоит это как то рассказать, кстати, Эйхо, а ты расскажешь, как получила свою кьтимарку?» Фестралка тут же закивала и радость ответила «Конечно! Но не сейчас, сейчас мне надо обратиться к ночной матери, а в постеле я тебе уже всë расскажу. История кстати уже будет милее чем… моя предыдущая» Лисен кивнул ей и снова спросил « А… как эти молитвы проходят, мне что-то нужно делать?» Эйхо помотала головой и ответила «Нет, дорогой, просто посидишь рядом, что бы ночная мать тебя увидела, а я просто скажу нужные слова и предоставлю ей тебя» Лисен тихо хмыкнул и сказал «Хех, надеюсь я ей понравлюсь» Фестралка поднесла мордочку поближе к единорожику и нежно чмокнула его сказав «Понравишься дорогой» и вновь взяв его за шкирку, не надевая тапочек которая она сняла перед душем понесла единорожику к себе в комнату, прямо как добычу! Перед этим схватив крылями пару ниточек для клычков. Быстро орудуя копытами, она открывала и закрывала двери что вставали у неë на пути и захлопнув последнюю дверь заденем копытцем, она подошла к подоконнику и посадила рядом с выставленными мисками малыша и рядом с кроватью оставила свои ниточки. Лисен потерев то место, за которое Эйхо цеплялась своими зубами посмотрел на само загорающие палочки и спросил Хозяйку «Эйхо, тебе их нужно зажечь? Я могу это сделать магией и тебе не придется» Эйхо тут же его перебила «Нет, по правилам только кобылка фестралка может зажигать эти палочки призывая взор матери. Поэтому все жеребцы в старом городе ждали пока мать, дочь, сестра, бабушка или любая другая кобылка зажгут эти палочки и они уже наконец то бы смогли связаться с ночной матерью и показать их настроение.» Лисен помотал головой и спросил «А как же жеребцы изгнанники? Кто им зажгает палочки? » Эйхо тяжело вздохнула и ответила «По правилам, от них уже отвернулась ночная мать и… им незачем звать мать и молится ей. Это все конечно не справедливо, но таковы правила и… мне больно думать о том, что отец уже шесть лет не может молится нашей ночной матери… Как он живёт без еë помощи?...» Эйхо разочарованно посмотрела на улицу, а Лисен сев на круп сказал «Как и мы, мы никогда не молились ночной матери и все счастливо живем» Эйхо легонько погладила его передним копытцем и ответила «Это потому что вы не прокляты Драархом, впрочем, если ночная мать примет и тебя под своё крыло, уверяю тебе жить тебе станет легче и как бы ты не пытался отвертеться, но я заставлю тебя молиться нашей ночной матери» Лисен лишь пожал плечами показывая то, что он впрочем и не против, хотя бы ради тех ласк, которые он сейчас получал. Он полностью лег своим телом, как кошка, позволяя хозяйке полностью проходится по его спинке передним копытцем, как бы гладя его. Взяв спичку из коробки что лежали рядом она хотела уже зажечь огонь, но видимо Лисен был быстрее и зажег еë быстрее, Эйхо странно посмотрела себе под копыто а Лисен ответил «Я зажег тебе только спичку, уверен, ничего страшного не произойдет» Эйхо улыбнулась ему и начала зажигать палочки. Все шесть палочек зажглись и остаток спички она выплюнула на улицу, после чего, смотря четко на Луну, она снова заговорила на неизвестным Лисену языке, будто шепча что-то себе под нос, она расправила крылья и поднесла переднее копытце себе к носу и сидя так где-то минуту, она опустила крылья и копыто обратно вниз и тяжело вздохнув сказала «Приветствую тебя, Ночная Мать, прости что не на твоем языке и не у себя дома… меня уже шесть лет не окружат братья и сестры, но я хочу поделится с тобой невероятным счастьем, что изменит мою жизнь! И я надеюсь, что этого счастья хватит, что бы твой свет стал ещё ярче и лучше освещал путь нуждающимся братьям и сестрам» Она замолчала, буквально на несколько секунд, даже Лисену стало как-то не по себе, поэтому он прижал свою голову к своему телу, как бы ожидая чего-то страшного, но вот Эйхо продолжила «Сегодня, у меня наконец-то появился шанс найти своего отца! Возможно я скоро вновь обращусь к тебе, Ночная Мать, и вновь поделюсь своим безграничным счастьем, все благодаря, этому жеребчику» Она демонстративно начала поглаживать Лисена передним копытцем и продолжила «Он поможет мне в моих поисках и…» Она вновь замолчала остановив поглаживания, после чего, примерно через такое же количество времени продолжила «Я уверена, что я готова связать с ним, свою жизнь, это не брат и не сестра, а лишь другой житель этого мира, подражающий нашему виду, но он доказал свою верность мне и нашему народу» она продолжила нежно поглаживать Лисена передним копытцем, а тот в свою очередь расплылся в улыбке и утопал в еë мягких подушечках, но продолжал покорно лежать у неë под копытцем. И та продолжила что-то говорить на своём церковном языке и через минуты две, палочки потухли, а Эйхо спрятала своё лицо в передних копытцах продолжая что-то бубнить себе под нос. После чего взглянула на ночное небо и с облегчением выдохнув,с улыбкой посмотрела на Лисена сказав «Ночная мать довольно, Лисен, не знаю… готова ли она взять тебя под крыло, но… она рада за нас» Лисен удивлённо посмотрел на неë и спросил «Довольна? Как ты это определила?!» Эйхо подставила своё копытце, что бы Лисен смог на него взобраться и после чего высунула копытце так, что бы единорлжик видел все ночное небо и Эйхо начала говорить « Видишь те три звезды?» Она показала копытом на кучку звёзд после чего продолжила «Это обозначает, что ночная мать готова принять мои переживания или же радость» Она перенаправила копыто на другую кучку звёзд и продолжила, « Тут шесть звёзд, в форме звезды, это значит что она рада за то, что я скоро найду своего отца, а это» она перевела копыто на самую большую звезду на ночном небе сказав «Это любимая звезда Ночной Матери, обычно это ничего не значит, но раз она показывает еë нам, значит она рада за нас с тобой, Лисен!» Она прижала жеребчика к своей грудке и несколько раз чмокнула его по головке. После чего в таком состоянии она перенеслась со стула возле окна на кровать, на которой Эйхо развлекалась с Лисеном утром. И погрузившись в одеяло, она легла на спичку, что бы видеть свою грудку где как раз лежал прижатый к ней Лисен. И немного опустив копытце так, что бы мордочка единорожика все таки вышла наружу, она сказала «Так что сегодня, дорогой, спим вдвоем, идет?» Лисен покраснел и просмеявшись ответил «Хехе, так быстро? Ну я не против, дорогая, но… ты хотела мне рассказать историю о твоей кьютимарке» Эйхо ахнула видимо уже забыв об этом и ответила «Точно! Конечно дорогой, сейчас расскажу! ». После чего, в такой довольно милой обстановке, где Лисен прижатый передним копытом хозяйки к еë грудке смотрел прямо в лицо Эйхо, которая как раз начала рассказ смотря на малыша который смотрел прямо на неë из под еë копытца. Рассказ был все про ту же маленькую Тэнгет Мелодик, только на этот раз ей было всего двенадцать лет и та была пустобокой. Мать впервые собиралась взять свою дочь на церковное пение, петь в детском хоре в честь окончания зимы. Тэнгет быстро выучила песню и смогла достойно спеть еë перед матерью. Что касалось еë отца, она знала его настоящего всего два года, детство будто началось для неë заново, Тэнгет даже начала чаще получать нагоняй от матери, но это еë не волновало, ведь отец показал ей настоящую жизнь, без храма, жриц и веры… Папа очень просил маленькую Тэнгет спеть ту песню, что они будут петь в храме, но мать категорически запрещала это делать, аргументируя это тем, что эти текста принадлежат храму, а жеребцу незачем знать его тайны. Первым делом, перед выходом, Тэнгет ещё раз повторила текст песни и тихо пропала его про себя. Она толком не понимала смысл в этой песни, ибо заучивала еë без словаря, так что для неë это выглядело как красивые, сочетающиеся звуки. После того, когда она все сделала, она тут же пошла в родительскую комнату, там еë ждал отец, который обещал провести еë до храма. Тэнгет зашла в комнату и увидела как отец что-то писал на небольшом клочке бумаги. Фестралка увидела в этом хороший шанс по дружески напугать отца и тихо крадясь она запрыгнула ему на спину, схватившись всеми четырьмя копытцами за его тело и что-то громко прошипела! Отец немного Дёрнулся и даже уронил перо которое держал в зубах, из-за чего на бумаге появилась клякса, но поняв что это была лишь игривая дочь, он не стал злится и после испуга засмеялся, взяв двумя передними копытами за еë одно переднее копыто и перекинул еë же через себя, себе на колени, после чего теми же копытами, обнимая свою дочку он сказал «Попалась! Маленькая летучая мышка!» Тэнгет тоже засмеялась и ответила «А то ж! Ты же папа, герой!». Отец тихо хихикнув чмокнул свою дочь в макушку и ответил «Да какой я герой? Просто помогаю пони выжить в наших пещерах и что бы их жизнь была куда приятнее и легче, кстати о работе!» он тыкнул на листочек в котором писал и продолжил «Это письмо Критусу, он сегодня дежурный на шестом ярусе, он просил что бы я пронес ему туда провианта, думаю сама помнишь, Тэнгет как это глубоко» Дочка сменила своё веселое личико, на более грустное и в согласии кивнув она ответила « Шестой ярус… это так глубоко, там практически нету света» Отец тяжело вздохнул и сказал «Да… тяжелая там жизнь, но я как раз писал ему, что он сможет все получить и даже больше. Жаль… нельзя им принести немного лунного света нашей ночной матери» Тэнгет угунув кивнула, а отец продолжил. «Сейчас, дорогая, допишу пару слов, отнесу на почту и письмо быстро туда доставят, нам в любом случае по пути, ммм?» Тэнгет улыбнулась своему отцу и положив передние копытца на стол, стала наблюдать как отец минуя кляксу дописывает своё деловое письмо. После чего сказав «Готово», он завернул бумажку в рулон и взял еë в рот, повернувшись на стуле помог Тэнгет слезть с его колен, после чего и сам встал со стула, подойдя к шкафу, он открыл его и взяв оттуда сумку копытом ловко накинул еë на своё плечо, после чего спрятал в неë своё письмо которое до этого держал у себя в зубах. После чего он кивнул дочке, сигнализируя то, что он готов идти и они вместе вышли из дома, и полетели в сторону храма. По пути они вместе залетели на почту и отправили письмо туда, куда надо, конечно отец не упустил момента и угостил еë несколькими мятными палочками. Эйхо и сейчас помнит тот незабываемый вкус, такие штуки делали только в старом городе, впрочем и в те времена Тэнгет была в восторге от них. Немного подкрепившись они полетели дальше, к хаму. Они приземлились прямо возле ворот, ибо дальше жеребцам вход был запрещен. Они оба смеялись, когда приземлились у входа, ибо отец в очередной раз рассказал ей забавную историю с работы, но вдруг, отец перестал в какой-то момент смеяться, и потыкав дочь, что бы та тоже прекратила, обратил еë внимания, прямо на ворота. Прямо в арке, стояла недовольно смотрящая на их обоих мать, когда те закончили, она начала подходить к ним обоим и отце заговорил первым «Хех, дорогая, мне надо было срочно отправить письмо по работе» мать тут же перебила «Или ты в очередной раз хотел побыть с нашей дочкой подольше, ммм? Даже в такой ответственный момент?» Тэнгет тут же возразила «Ну мам! Не будь такой занудой… это письмо было действительно важным» мать с осуждением посмотрела на свою дочь, остановившись в метре от неë и отцом, после чего спросила «Важнее служению ночной матери?!» отец тут же встрял в разговор видимо хотев уладить назревающий конфликт «Да ладно тебе, Листус, ничего страшного ведь, ммм?» Он чмокнул свою жену в щечку, пока та отстранилась сказав «Горус! Не при службе! Да и вообще, что может быть важнее моей службы?!» Отец сам немного отстранился, а та продолжила «Я молюсь за каждого из вас, я целыми днями провожу обряды очищения на весь наш фестралий народ! Я дома практически не бываю, но приношу нам нормальную еду из храма! Все это ради того, что бы ночная мать устремила свой взор, на нас! Нашу семью! И что бы мы все жили счастливо!» Мать часто начинала говорить про важность своего служения в храме, когда кто-то недооценивал религию, либо же еë труды. В любом случае, она занимала чуть ли не высшую ступень в социальной лестнице, поэтому, ничего не оставалось, кроме как соглашаться с ней. Тэнгет хотела что-то возродить, но отец останавливая ту передним копытом, подошел к жене и присел на колено, сказав «Хорошо, дорогая… простите за мою оплошность, жрица» он подложил своё переднее копыто, под еë переднее копыто и поднес его к своим губам, после чего поцеловал ееë копыто, опустив еë копыто обратно, он встал и повесив ушки, ждал ответа. Жена лишь кивнула тому и сказала «Хорошо, Тэнгет, пойдем в храм, девочки уже заждались» Тэнгет перед тем как последовать за матерью, подбежала к отцу и обняла его, тот в свою очередь тоже обнял еë своим передним копытом, после чего опустил. Тэнгет подбежала к матери и те перейдя ограду стали подниматься по ступенькам в храм. Тэнгет часто оглядывалась на отца, который махал ей, пока тот полностью не пропал из вида. Когда мать с дочерью начали заходить в уже надоевший Тэнгет храм, стражница что стояла у входа низко поклонилась матери и сказала «С возвращением, жрица» мать кивнула ей в ответ сказав «Да благословит вас ночная мать». Это был некий ритуал приветствия жриц которые вне зависимости от времени заходили в храм, даже если те вышли из него буквально на пару минут. Конечно не всем нравилось такое приветствие, из-за банальной скромности и некоторые жрицы просили так себя не приветствовать, мать считала таких не уважающими свой труд. Она же уважала, то что делает и всегда улыбалась когда еë так приветствовали, да и вообще, если Кто-то говорил лесные слова, по поводу еë служению в храме и ведь действительно, Тэнгет помнила свою мать только в храме, либо в постели, дома, когда весь город спал, он действительно отдалась этому делу с головой. Впрочем когда они зашли в храм, на Тэнгет тут же напала жрица, явно не довольно говоря «Тэнгет! Во имя ночной матери! Ты должна была быть тут десять минут назад! Все девчонки уже встали по своим местам! Все ждут только тебя!» Тэнгет немного поникла сказав «Простите, жрица Рупелла» и мать тут же еë перебила «Сестра Рупелла, она вовсе не виновна, моему мужу просто нужно было побыть подольше со своей дочерью…» Рупелла тут же подошла к матери и тыкнула еë копытом говоря «Вот поэтому, у нас и нету мужей! Сколько раз он подставлял тебя, сестра? Он вечно крутится вокруг храма и нервирует нас всех! А знаешь почему? Он вечно поджидает тебя там!» Матери стало немного стыдно и та отступилась, а Тэнгет вступилась за мать сказав «Потому что мой папа любит меня и мою маму! Знаете сколько он еë не видит и как скучает?!» Рупелла злобно посмотрела на Тэнгет чуть ли не зарычав, но к ней подошла другая жрица, она положила своё переднее копыто ей на плечо и сказала «Сестра, не надо гневаться, это весьма веская причина, семья так же дорога нашей ночной матери и это прекрасно если Горус любит нашу сестру Листус» Это была любимая жрица Тэнгет, еë звали Хрипис, поэтому маленькая фестралка не выдержала и прыгнула на ту с обнимашками. Хрипис тут же отпустила Рупеллу и смеясь взяла в обятия копытом Тэнгет сказав «Ладно, Тэнгет, посмеялись и хватит девочки тебя там заждались!» Тэнгет ей кивнула и галопом понеслась в певчий зал, оставив трое жриц у входа. Забежав в зал она остановилась, оглядываясь на всех, кто тут собрался. Тут были практически все, кто проходил службу в храме и жрицы, стражницы, а наверху сидели в своих нарядных одеяниях старшие жрицы, на против них были трибуну, на которых стояли свыше тридцати маленьких кобылок, которые уже полностью были готовы к пению, на них были одеты чёрные плащи соединяющиеся ярким голубым кристаллом где-то на груди, ну и напротив них сидела одна из обычных взрослых жриц, которая должна давать хору более высокий голос, поэтому сидя посредине всех, она то и дело нервно оборачивалась на всех. Пока Тэнгет на всë это глазела, к ней подошла какая-то жрица и быстро накинула на неë тот же плащ с кристаликом, чуть чуть поправив его на ней она сказала «Давай, Тэнгет, твоё место рядом с Эйшит, на третей ступени» после чего показала ей место на трибуне, как раз та маленькая кобылка помахала Тэнгет, намекая что нужна идти к ней. Тэнгет, было не много не по себе смотря на всю эту толпу, ведь перед всеми ими придется петь, но еë успокаивало то, что петь ей придется не одной, а с толпой таких же детей как и она, поэтому она смело забралась на своё место и с высоты смогла оценить весь масштаб представления. В этот же момент, трое жриц среди которых была еë мать вошли в большой зал и заняли свои места, Тэнгет помахала копытом своей матери и улыбнулась, мать тоже помахала ей в ответ. И вот, старшие жрицы подняли копыто вверх, что означало начало и жрица, что сидела по середине всего зала, начала завывать свою часть, а значит где-то через минуту, дети должны будут подхватить её пение. Тэнгет немного волновалась ибо это был момент когда вроде и не надо ничего петь, но и через минуту ей нужно будет полностью вложиться в пение. Благо, одинокая жрица справилась с волнением и смогла заворожить своим пением половину зрителей и вот, в какой-то момент произошло затишье и через три, два, одни, они уже все вместе начали громко петь отчетливую песнь на по прежнему непонятном Тэнгет языке. У всех поплыли мурашки по коже и ведь действительно, это выглядело очень эпично, даже для обыкновенной завывающей церковной песни. У Тэнгет уже пропало стареное чувство страха перед сценой, она впала в экстаз когда пела эту песню, ей казалось что еë сверстницы лишь шепчут что-то себе под нос, а именно она, по настоящему поет! Она вложила всю душу в то что пело, она была на грани от того, что бы просто упасть без сил и наслаждаться пением, что уже пелось в еë голову и вот, на втором куплете она… взлетела? Она не махала крыльями, не прыгала, она, просто запарила среди всех, конечно это остановило еë экстаз и странно напугало еë, но… она не могла остановится, даже в такой ситуации она продолжала петь и тут она засияла на весь зал, из-за чего на неë оглянулись рядом стоящие дети, после чего Тэнгет Почувствовала странное жжение на крупе, причем на обеих сторонах и когда та перестал светиться и упала с полуметровой высоты, еë подхватила Эйшит и волнительно посмотрела на неë. У Тэнгет кружилась голова, от всего этого, половина хора остановилась, но ещё сильнее завывающая жрица намекнула всем что нужно продолжать и добрая часть отвлекшихся продолжила петь. Эйшит посмотрела на круп Тэнгет и сквозь хор сказала «Тэнгет! У тебя появилась кьютимарка! Тэнгет!» Тэнгет посмотрела себе на бок и ведь действительно, прямо на еë крупе красовалась странная чёрная палка с кругом на конце и сердце? Тэнгет ещё не понимала тогда, что такое микрофон, но в любом случае, недоумевать было некогда, хор продолжался, а она уже секунд десять молчит! И Тэнгет не смотря на произошедшее счастье продолжила петь, как и еë соседка Эйшит. И вот, хор закончился, одна из старших жриц встала и объявила «Сестры! Поздравляю всех с окончанием, зимы, мы смогли пережить еë благодаря нашей священной ночной матери! Поэтому сегодня, мы отблагодарили еë этим замечательным детским хором! Что означает, что мы не готовы сдаться, что у нас есть дети и что мы по прежнему готовы сражаться за наше существование со злым духом. Слава ночной матери!» и все как один воскликнули «Слава ночной матери!» После чего старшая жрица кивнула всем, что означало, что все свободны. Жрицы тут же слезли с своих трибун и кто-то пошел к своим детям, а кто-то вышел из зала и ушёл куда-то в храм. Тэнгет слезла с своего места и тут же побежала к матери, не выдержав она бросилась к ней в объятия, после чего сказала «Мама! Мама! У меня появилась кьютимарка! Мама! Это так классно!» мать лишь обхватила свою дочь передним копытом и ответила «Да, видела Тэнгет, прямо во время выступления, чуть не спугнула всех детей» она посмотрела на круп дочки, после чего кивнула и сказала «Сердце и… как еë отец называл?» тут же к Тэнгет подбежала еë недавняя знакомая Дурум, посмотрев на круп своей подруги она сказала «Тэнгет! У тебя кьютимарка! Микрофон и сердце!» Тэнгет переспросила «Микрофон? » мать кивнула и сказала «Да, точно, отец тебе разве не рассказывал? Это что-то вроде прибора, который работает от электричества и увеличивает громкость твоего колоса, если в него говорить… да, электричества у нас нету и штуку эту нашли за пределами нашего города». Тэнгет немного отстранилась и странно посмотрела на мать и на Дурум, после чего спросила «То есть... Нужно что бы меня услышали?» Дурум рассеялась и ответила «Нет! Глупышка, его в основном его использовали что бы петь!». Тэнгет странно посмотрела на Дурум и вновь спросила «Дурум! Откуда ты вообще все это знаешь?» она пожала плечами и сказала « Моя мать, перед тем как стать жрицей искала всякое для храма за пределами города, она вроде даже налаживала контакты с нами подобными, ну ты наверное знаешь, у кого-то рог из лба торчит, у кого-то крылья из перев, а кто-то и вовсе без ничего! Жалко конечно их, потому что рогатые хотя-бы творят реальную магию!» Тэнгет кивнула и сказала «Да-да, знаю, слышала… и оттуда она все и узнала?» Дурум кивнула угукнув. Мать посмотрела на их обоих и сказала «Ладно, девочки, мне нужно идти на утреннее служение, а вы тут особо не шалите, идет?» Тэнгет хоть и не нравилось отношение к отцу матери, но сейчас она была более чем довольна и добра, поэтому обняв маму она сказала «Хорошо! Да и вообще, я скорее всего домой пойду» Мать погладила дочь передним копытом и одобрительно кивнув отправилась на выход из зала Тэнгет улыбаясь повернулась на свою подругу и восторженно сказала «Кьютимарка! Дурум! Я наконец-то еë получила! Я никогда бы не подумала, что у меня не плохо получается петь! И ведь, правда, когда я была в хоре, я слышала свой голос, я чувствовала мотив и как бы полностью отдалась этому, чуть ли не теряя сознание!» она продолжала ликовать, пока не заметила что Дурум свесила ушки и немного поникла, Тэнгет тут же обняла ту со всей силы и сказала «Ничего, Дурум, если у меня появилась кьютимарка, то и ты скоро еë получишь, ну? Не грусти» Дурум обняла свою подругу и то же ответила «Знаю… Просто я думала что мы получим их вместе и одинаковую, но… в хоре у меня не очень получалось петь, так что певица из меня так себе… а вот готовить с мамой у меня получается хорошо» Тэнгет отпустила из объятий свою подругу и сказала «Попроси маму сготовить что-нибудь ну о-очень сложное и помоги ей! Или попроси еë что бы ты сама что-нибудь сготовила! Уверена, знак проявится» Дурум кивнула ей и ответила «Да, стоит неверное, то есть да! Ты получила свою кьютимарку, значит и я еë получу! Хехе… так что я наверное останусь в храме и поищу маму, так что сегодня вряд ли выйдет погулять» Тэнгет помотала головой и сказал «Ничего, я хочу поскорее рассказать все отцу! Он будет в восторге!» подруги ещё раз обнялись и Тэнгет отправилась прочь из храма сбросив с себя плащ в котором выступала прямо на пол, кивнув стражнице на выходе, она хотела найти дом, где папа работал, но вот не задача, все дома в старом городе были практически одинаковы, так что летая над домами и укорачиваясь от пролетающих взрослых Тэнгет явно заблудилась. Летая по окрестностям единственного кого она смогла заметить, так это Руфлеса, ещё одного близкого друга отца, правда Руфлес был более деловитым и поэтому более скучнее, но в любом случае, для Тэнгет он был просто приятным дядькой. Тэнгет хорошенько прицелилась и спикировала прямо на спину жеребцу и удачно приземлившись тот обернулся на Тэнгет, после чего фестралка сказала «Привет, Руфлес! Представляешь у меня появилась кьютимарка!» Руфлес какое-то время смотрел на фестралку и не мог еë идентифицировать, но потом все же вспомнил, кивнул и сказал «Ого, Тэнгет, это ты что ли? Хехе и что там у тебя на боку красуется, отцу уже рассказала?» Тэнгет свесила ушки и спрыгнула со спины жеребца, что бы те смогли нормально смотреть на друг друга, после чего Тэнгет ответила «Я… как раз хотела найти папу, но заблудилась, увидела вас и хотела спросить дорогу» Руфлес усмехнулся и сам посмотрел на круп кобылки после чего ответил «хах, микрофон? Ты наверное даже не знаешь что это такое» та угунула, а он продолжил «Ладно, хех, я как раз тащил бумаги со второго яруса к нам в офис, уверен отец будет в восторге, когда узнаёт что его дочь получила кьютимарку!» Тэнгет запрыгала на месте от предвкушения, а жеребец поняв что той уже не терпится жестом позвал еë и они отправились к отцу. Тэнгет пока репетировала то, что она скажет отцу на Руфлесе, рассказывая свои невероятные впечатления, тот лишь смеялся и всячески пытался поддержать еë оптимизм. И вот, они оба зашли в здание, где работал отец, все уже знали Тэнгет, так что еë легко впустили. Фестралочка сразу же побежала к своему отцу не хвастаясь всем его друзьям, что она встречала по пути, Руфлес тоже не отставал за ней, хотя та очень сильно бежала. И вот, буквально протаранив дверь в офис отца, Тэнгет побежала к отцу и не смотря на то, что тот делает, тут же набросилась на него, минуя стол за которым он работал и сильно обняла его, да так, что отец упал с него и недоуменно смотрел на свою дочь пока та говорила «Папа! У меня наконец то появилась кьютимарка! Прямо во время пения в хоре! Папа!» После того как отец осознал что сказала дочь, он тут же схватил еë за передним копыта и спросил «Правда? Это замечательно! Дочка, я так рад за тебя!» после чего радостно встал все так же держа дочку за еë передние копыта и начал крутить еë вокруг себя от счастья держась только задними копытами об пол. Оба ликовали и радовались, а Руфес лишь стоял в дверном проходе и наблюдал за чужим счастьем. Отец прижал Тэнгет к себе и чмокнул еë в лобик крепко прижимая к себе, после чего он сказал «Я так рад, Тэнгет! Это же так замечательно! Такое происходит только раз в жизни!» После чего, он отпустил радостною дочь, что бы та наконец показала свою кьютимарку, она развернулась к отцу крупом и сама улыбаясь начала смотреть на него, отец ещё сильнее заулыбался смотря на кьютимарку своей дочери и сказал «Ха! Такое же сердце как у меня и… микрофон? Ох… мне даже стыдно что я вообще ничего тебе про него не рассказывал» И ведь и вправду, у неë было точно такое же сердце, что и отца, это было… Семейное? Эйхо и сейчас не знала, как такое могло произойти, ибо обычно, если они обозначали одно и тоже, то и визуально они выглядели по разному. Но в тот момент, Тэнгет показалось это каким-то чудом, которое как бы подавало ей какой-то знак, что они с отцом куда ближе, чем казалось сейчас, поэтому осознав это, Тэнгет тут же вновь бросилась в объятья отца сказав «Точно! Пап! А ведь у нас практически одинаковые кьютимарки! Это ведь так классно!» Папа тоже не упустил момента и прижал обеими копытами к себе дочку сказав «Да! Надо обязательно это отметить, такое ведь бывает только раз в жизни» Он посмотрел на стоящего в дверях Руфеса и тот тут же ответил «Я тебя подменю, Горус, хех, уверен дочка хочет провести с тобой время» Отец улыбнулся ему и кивнул, а Тэнгет сменив обнимашки на Руфеса сказала «Спасибо дядя Руфес! Вы лучший!» тот лишь усмехнулся и ответил «Ну не лучше твоего отца» Отец кивнул своему товарищу и Руфус пошел за стол Горуса, а дочка с отцом вышли из кабинета и пошли к выходу и отец тут же спросил «Надо бы позвать маму, уверен она так же счастлива как и я» Тэнгет помотала годовой и ответила «Не-а, мама сегодня до завтра остаётся в храме… но она рада за меня, хехе» Отец кивнул ей и ответил «Давно я не видел твою мать счастливой… Когда ты была совсем маленькой и когда тебя не было, она была обычной копытодельницой, со своей маленькой лавкой, копытца у не были что надо и из любого камня, она могла сделать красивую фигурку, как-то раз, на первом году брака, я засиделся у неë в лавке, помогал ей и наблюдал за тем, как она вытворяет чудеса. У меня тогда был выходной и я пожертвовал им ради неë… под конец рабочего дня, она меня поблагодарила, что я был с ней весь день, после чего так по настоящему меня поцеловала и… она ценила мое внимание и мое присутствие, ей было хорошо на душе, ибо... Раньше она все это делал одна и совсем без должного внимания. Но когда я появился в еë жизни это были, лучшее времена в нашей жизни, понимаешь? Когда мы оба были счастливы, но… когда она ушла в храм, я пытался ей уделять внимания как мог, но, сама понимаешь, просто так войти к ней в храм каралось бы чуть ли не лишением жизни, а может и вовсе изгнанием. Может… ей просто уже не нужно мое внимание и мне нужно было делать что-то другое?» Тэнгет немного поникла от того что рассказал отец, но все же ответила «Нет, пап, ты хороший, да нет же! Ты просто замечательный! Просто… мать хочет понравится всем жрицам, а из-за того что у неë есть жеребец, она не получает должного уважения и расстраивается… Есть конечно и нормальные жрицы, как Хрипис, которые понимают положение матери, но есть такие как Рупелла, которые вечно злятся на мать и все еë грехи скидывают на тебя, но я вижу, ты делаешь это лишь потому что любишь мою мать, правда?» Отец тяжело вздохнул и ответил «Правда… я по прежнему еë люблю, меня всегда завораживал еë взгляд, запах еë гривы и.. Такой спокойный характер… который увы она уже потеряла. Я молюсь нашей ночной матери, что бы та… Вернула мне мою Листус… я так скучаю по скромной кобылке, которой всегда приятен тот факт, что я рядом с ней. Впрочем, мы оба уже знаем насколько все далеко ушло, я пытаюсь забыться на работе, а она уже давно ушла с головой храм. Слушай, может… купим тебе торт?» Тэнгет сильно удивилась такому факту, поэтому она тут же переспросила «Торт?! То есть, папа, он же жуть дорогой! И… врядли мы его найдем…» Отец приобнял свою дочь сказав «Найдем, дорогая, опять же, такой день бывает только раз в жизни» дочь потерлась о грудь отца сказав «Мне хватит, если ты просто побудешь со мной сегодня» Отец засмеялся сказав «Говоришь как твоя мать, когда ещё работала у себя на прилавке. Но ничего, весь день обещаю будет только наш!» После этих слов, они радостно пошли дальше. Отец по пути рассказал своей дочери абсолютно все что сам знал об микрофонах и пообещал узнать больше, что бы полностью раскрыть потенциал еë кьютимарки. По пути отец так же купил своей дочери сумку, ту самую сумку в которую Тэнгет прятала яблоки и в итоге через пять лет отдала отцу перед изгнанием. Они все же смогли найти на рынке один торт, который пришлось выкупать неким аукционом, поэтому отцу пришлось заплатить за него цену раза в три больше, а раз они были дорогими в старом городе, то и цена составляла чуть ли не весь его бюджет. Набрав так же яблок что были, они отправились домой. Разложив все на столе, они оба начали трапезу. Торт хоть и был по качеству куда хуже чем в Эквестрии, но торт который буквально нашли в пещере, того стоил, ибо торты Тэнгет ела тогда только два раза в своей жизни и то, они были от матери, когда та могла попросить их у старших жриц. Торт хоть и был без особых вкусовых добавок, но это было нечто! Жевать зубами вкусную сладкую массу куда приятнее чем высасывать весь сок клыками из фруктов. Торт был не большим, поэтому поделив по полам и закусив несколькими яблоками, они едва наелись. И вот когда те просто мирно беседовали Тэнгет решила обойти запрет и сказала своему отцу «Слушай, папа… знаю, мать запретила мне петь тебе то что я пела в хоре но… мне снова хочется петь! Такого не было до кьютимарки и… я могу спеть тебе то, что я пела в хоре и может наконец оценить своё пение, а то в хоре… это немного не то. Да мать вернутся только завтра! » отец обеспокоенно начал оборачиваться, будто мать их давно уже подслушивала, но никого не обнаружив он сказал «Я буду только рад, дорогая! Конечно я хочу услышать как ты поешь!» Тэнгет кивнула отцу и прокашлявшись пояснила «я спою не полноценную песню, просто перед моими куплетами должна петь взрослая жрица, а что она пела, я не совсем запомнила, но это ммм, не важно, весь сок именно в моей части!» Отец положил под свой подбородок свои передние копытца и готов был слушать. Тэнгет взяла в рот побольше воздуха и начала потихоньку петь. Только на этот раз, рядом с ней не было несколько десятков детей поющих то же, что и она, которые могли в случае чего подстраховать еë, тут она пела одна, своим голосом и не целой толпе жриц, а самому близкому ей пони, своему отцу, так что еë не охватывал страх сцены и она была свободна. И вот, она снова ощущала это странное чувство эйфории от пения, будто то что она делает и есть смысл еë существования, все положительные чувства проходили через неë вскружив ей голову, но, она продолжала петь, все дальше и дальше все лучше и лучше. Она слышала свой голос, свое пение и понимала, что вот оно, то что она и хотела услышать. После пения, она начала жадно глотать воздух, а отец видимо будучи шокированным, не сразу осознал окончание пения, но все же через пару секунд, широко улыбаясь начал хлопать в копыта, с каждым разом увеличивая темп, а в конце не сдержавшись, подбежал к дочери и крепко обнял еë, чуть ли не сорвав еë со стала, на котором та сидела, после чего восторженно заявил «Это было великолепно! Никогда не замечал как ты можешь замечательно петь и какой у тебя прекрасный для этого голос! Браво! Тэнгет! » он чмокнул еë три раза после чего пустил слезу счастья сказав «Моя дочь… певица! Ты уже такая взрослая». Тэнгет не упустила момента и понежившись у отца в объятиях сказала «Спасибо, папа, твои авиации дороже всего. Кстати, у меня появилось страшное желание спеть что-то ещё! Может я буду петь тебе на работе? Ну… когда я буду в не храма, а то я чувствую, там не оценят моего внезапного пения…» И отец тут же воскликнул «Конечно! Я готов слушать тебя хоть весь день, хехе, конечно весь день петь ты вряд ли будешь, но уверяю тебя, моим друзьям понравится твое пение не меньше моего! Ночная мать! Это правда было прекрасно!» Тэнгет продолжала обнимать отца сказав «Хорошо, папа, обещаю что спою тебе что-нибудь ещё, когда что-нибудь выучу» Так отец с дочерью провели остаток дня. Позже, они просто гуляли по городу и рассказывали друг другу истории, ибо они познакомились по настоящему только два года назад и их дружба будто только началась, отец конечно рассказывал свою историю получения кьютимарки, в которой как обычно рассказал про свое тяжелое детство, а Тэнгет делилась секретами из храма, что никакой жеребец не должен был знать, впрочем, половина жеребцов уже знали о всех секретах, так что это было не страшно, но отцу некоторые факты все же были в новинку.