Умереть, чтобы вновь родиться

1. 15 июля 2090 г. — Представьтесь пожалуйста. — Мин Танти Сен Джан Хей Ей Дженсы Зи Хао Зенг Гуанг Джан Джи Ион Гури. — услышав ответ девушка немного удивилась, редко встретишь такое имя. — Это ваше полное имя? — Верно. — Как я могу к вам обращаться? — Гурии. — Гурии, у вас очень необычное имя, оно что-то значит? — Безусловно. — мужчина неактивно шел на контакт, чем начинал напрягать. — Могли бы вы мне рассказать, если это не секретная информация. — Героический сын ночи дарящий красивый лунный свет, выдающийся хозяин и небожитель. — мужчина вычеканил значение, не придавая никакого значения ситуации, его глаза опечалены, в них нет никакого интереса ни к чему, она удивлена как он ей ещё отвечает. Она записала и позже проверит все, что он ей наговорил, каким будет её удивление, когда увидит, того самого Гурии на древних пергаментах, когда услышит историю главного сокровища того времени. Печальную историю, оправдывающую взгляд, станет страшно. — Очень красиво, а сколько вам лет? — Ровно двадцать один. — на вид ему далеко не двадцать, а в карте написано тридцать четыре. — Откуда вы родом? — Империя Мин. — мужчина продолжает без раздумья отвечать, он пытается насколько это возможно устроиться поудобнее, понимая, что его ещё долго будут тиранить дурацкими очевидными вопросами. — Какой сейчас год, помните? — 1644. — девушка продолжает конспектировать его ответы. — А какой сейчас день помните? — Нет. — Есть предположения где вы находитесь? Мужчина выдержал паузу, сново осмотрел маленькую комнату со столом и двумя стульями, она светлая, но цвет он описать не может, раньше он такого не видел. Вернув безразличный взгляд на девушку в белом он ответил. — Никаких. — Что с вами случилось? — девушка продолжает идти по списку своих вопросов. — Умер. — девушка открывается от своих записей и ловит взгляд который начинает пробираться под кожу, неприятно. Она сглатывает образовавшийся ком в горле. — Что послужило причиной? — мужчина поник, ищя ответ на вопрос где-то в глубине. — Не справился с горем утраты, полагаю. — мужчина говорил, но видно было что он сам сомневается, так ли было все на самом деле, но это его последнее воспоминание. — Кого вы потеряли, Гурии? — Любовь всей моей жизни. — мужчина содрогнулся в немом испуге, эти слова пробудили в нем то чтобы он хотел забыть, но никак не позволял храня каждую частичку связанную с ней. — Вы помните что с ней случилось? — Да. — Расскажите мне? — Я её отравил. — девушке теперь тоже стало страшно, мужчина сжал руки в кулаки сдерживая гнев, который вновь пробуждается на лад зверю, давно спавшему. — Что послужило причиной? — каждый последующий вопрос бьет больнее предыдущего. Мужчина сомкнул руки в замок, сжимая их до белых пятен, на руке начали звенеть наручники, он выдыхал пытаясь унять рвущегося наружу, эта девушка зашла слишком далеко. Он посмотрел на неё и одними губами, произнёс пугающее — «Мне откуда знать». Девушка сама не замечая, отодвигается прижимаясь к спинке стула, её уверяли, что он безопасен, что он пристегнут и никак не тронет даже если захочет, но почему смотря сейчас на него она не чувствует себя в безопасности? Он не буйствует, но ей все равно страшно, он давит темной аурой, чёрная густая обволакивает все, вся комнату уже поглощена от этого её к сожалению никто не спасёт, сложно дышать, он не даёт, показывает насколько ему самому больно, вежливо делиться. В себя девушку возвращает голос наблюдающий за ними, взрослый мужчина говорит продолжать эксперимент. — Гурии, я осознаю вашу утрату и очень вам соболезную, поэтому мы опустим эту тему, я понимаю, что вам она неприятна. — чёрная субстанция немного отходит, а чёрный руки-веточки, которые душили её перекрывая доступ к воздуху, отступают. — Приходилось ли вам слышать голоса, описывающие или обсуждающие ваши действия, мысли? — Да. — мужчина продолжает сбивчиво дышать, он пытается успокоиться, но видимо не особо получаеться, руки все ещё в замке крепко сжаты. — Что эти голоса говорят? — Ругают, осуждают. — Какова причина этих упреков, вам известно? — известно, она это понимает по одному взгляду, а ещё сразу становиться понятно, что её он просвещать не собирается. — Можете ли описать голос? Который вас осуждает? — Я. — девушке от рокочущего голоса становиться ещё страшнее, он словно плюнул в неё ядом. — Хорошо, я поняла. — в её листке ещё с десяток вопросов, опустит. Он не идёт на контакт, а ей слишком страшно. — Вам знакомы эти люди? — она раскладывает перед ним три фотографии на одной расположен первый президент Америки — Джордж Вашингтон, на второй красуется очередная Всемирного масштаба модель, а вот на третий лучезарный беловолосый молодой человек, именно из-за него тут лежат остальные. Он смотрит пару секунд и отодвигает первые две, разворачивая фото Йясина обратно к ней. — Я не знаком с этими людьми, — он указывает на две отодвинутые фотографии — А вот это Йясин, друг. Ему можно доверять. — Хорошо, а вам знаком Иса Даниф? — Нет. Тремя месяцами ранее — Как насчёт по пиву сегодня вечером? — Йясин уже давно завершил свои дела по работе, и был бы не прочь отдохнуть в конце рабочий недели, они оба коллекторы, Иса пошёл туда, потому что там его пугающаяся внешность, не была проблемой, а Йясин в жизни не бросит того одного. — Я не против, — мужчина устал, не только бы пиво выпил, но и что-нибудь погорячее. — Расход по дома, к десяти зайду. — он никогда не отличался разговорчивостью, не его конёк, в их тандеме за это ответственен не он. Пунктуальностей отличительная черта, которая не может не радовать, здесь это редкость. Время ровно десять, Иса сидит на ступеньках и курит у дверей не торопливого друга. — Иса, — дверь открывается с отчётливым громким звуком, парень чуть ли не спотыкается об сидячего друга. — Я готов, — этому парню так много лет, а энергии в нем с года только больше. — Ион, будь добр. — сидящий поднимается, попутно отряхиваясь. Его друг любит представляться по разному, сегодня одно имя, а завтра уже другое. Смущает ли его это? Ничуть. Все люди чудят, все чудят по разному так он оправдывал друга раньше, сейчас нашёл новую отговорку их профессия требовала скрывать личность. Иногда только сложно понять, каким именем назвать его сегодня, вот и сегодня немного прогадал. Ионом он представляется второй раз. Запомнит. Учтёт. У его брата появилось ещё одно приглянувшееся ему имя. — Сново ты друг мой, давно не виделись. — тянет руку, искренне улыбаясь. — Давненько. — Куда нынче путь держим? — подыгрывает другу. — А куда собирались? — Опять провалы в памяти? — Возможно. — Ещё лучше, — белая капан ведёт сквозь толпы людей, Афины оживают под ночь. — Ты хотел угостить меня пивом, — смотрит на того через плечо указывая пальцем вперёд, — Вон в том пабе. Йясин, всегда знал, что друг у него не обычный, но особого внимания этому не придавал, ему казалось, что он просто многогранная личность, не более. Сколько бы ему не говорили, о том что этого парня надо остерегаться, он продолжал игнорировать. «Если вы считаете его опасным — это ваше дело, меня ваши опасения никак не касаются, для меня он не опасен, относились бы вы к нему как к человеку, может и вы бы были в безопасности» — огрызался на обидчиков в то время ещё юный малый. Молодые люди, отдыхали в баре, но Иса почему-то был угрюмее обычного, его что-то скребло, но что понять было сложно, а лезть в душу совсем не хотелось, не принято. Йясин любые виды расспросов считал одной из форм насилия, глупо лезть с расспросами, это как искать человека, который прячется, не имеет смысла. — Йясин, — мужчина ногой пинул стоящий рядом барный стул на котором сидел друг или знакомый, он мало понимал. — А у тебя бывало такое? — Какое такое? — он повернулся, на него смотрел друг с глазами незнакомца, он будто понимал чувство отстраненности, такое раньше бывало, надо дать время. — Я чувствую себя странно, — он осмотрелся по сторонам, бар был переполнен люди, в каждом углу бушевала страсть, действа и просто кипела жизнь. — У меня ощущение, что я тут не должен находиться. — Хочешь сменить бар? Или ты в целом? — он немного прибавил в голосе, чтобы тот его услышал, бармен который находился рядом с ними активно кого-то кричал. — В целом. — Все в порядке, — тут как на минном поле, никогда не знаешь когда подорвёт. Иса — каждая спрятанная бомба, а Йясин опытный или не очень солдат, которому надо добраться до другого края поля. — Такое иногда бывает, у тебя провалы в памяти, ничего страшного, скоро все вспомнишь. — он разъясняет ему как маленькому, это и понятно незнакомые глаза смотрели на него именно так по детски наивно и изучающе. — И это странное ощущение пропадёт. — Надеюсь. — Йясин похлопывает товарища по плечу. — Можешь забыть все, что угодно, но помни кто я. — он показывает рукой себе на грудь. — Я Йясин твой друг и никогда тебя не брошу и всегда приду на помощь. — он двигает тому кружку с пивом, — Остальное можешь не помнить, я запомню за тебе и если надо расскажу. Он запомнит это, выбьет на задворках, чего бы это ему не стоило, он напоминает ему одного очень близкого человека. 6. 23 июля 2090 г. — Представьтесь, пожалуйста. — Исайя Боттичелли. — Сколько вам лет, Исайя? — Двадцать три, — с безразличием ответил сидящий напротив. Отчётливо слышится акцент. — Откуда вы родом? — Италия. — А где сейчас находитесь, знаете? — Без понятия. — А какой сейчас год, помните? — 1900 — Кто вы по профессии? — Артист балета. — с каждым разом разговорить пациента становиться все более невозможным. — Прекрасная профессия, я люблю балет, — девушка правда восхищается, позже она найдёт информацию о Исайя в старых источник, мужчина был известен, а человек напротив назвал факты совпадающие с теми, что говорились там. — А вам нравиться? — Нет, ненавижу. — кратко отвечает мужчина, ломая настрой девушки на корню. — Почему? Что вас заставляет продолжать то, что вы делаете? — Отец и учитель. — поняв что она не разговорит его перешла к другим вопросам, помечая что над этим надо будет поработать. — Вокруг вас люди в белых халатах, почему? — Без понятия, тут надо задать вопрос вам, — мужчина переводит стрелки, ухмыляясь. — Зачем врачи носят белые халаты? — Тоже не всегда понимаю. — пытается быть дружелюбной. — Вот видите, вы сами не знаете, а хотите чтобы я ответил. — Не было ли у вас кто-нибудь состояния состояний, похожих на «Сновидения» наяву? — паник, она попала, пока не понимала куда, но явно она нашла какую-то зацепку. Он задумался пытаясь вспомнить то, что так активно старался не забыть. — Было. — Что вы видели? — Белый свет. — мужчина отвечал, прожигая дыру за ней будто находясь под гипнозом. — А что было дальше? — мужчина ожил, и с агрессий перевёл взгляд прямо ей в глаза. — Не помню. — Слышите ли вы голоса у себя в голове? — Да, голос учителя, который постоянно ругает меня. — Вас беспокоят другие голоса, которые не известны вам и не принадлежат знакомым вам людям. — Нет, — мужчина окинул её презрительным взглядом. — Я не слышу голоса о которых вы говорите, я не псих. — Приходилось ли вам видеть то, что другим людям увидеть не под силу? — Конечно, я видел сотни обожествляющих взглядов после своего выступления, не думаю что такое увидеть под силу ещё кому-то. — он уклоняется от ответа, но она понимает, что это явно не то и никаких галлюцинаций у него нет. — Что люди ценят в вас? — Папа всегда говорил, что надо быть джентельменом, таким я и являлся, думаю это многие ценят. — А сейчас вам присущи эти качества? — Нет, я устал играть, хочу быть собой. — мужчина выдохнул, он выговорился с него будто сняли груз. — Ощущаете ли вы необходимость снова и снова делать что-то, что большинство людей делает только один раз? — Да, я должен оттачивать свои партии до совершенства, они прогоняют один раз, я — сто один. — Откуда у вас такая тяга к совершенству? — Мой учитель. — Вы когда-нибудь чувствовали, что некоторые мысли не принадлежат собственно вам, а внедрены в ваше сознание извне? — Да, все мои мысли навязаны мне отцом или учителем. — сново не то, но и тут понятно бред тоже ему не присуще. — Вас это волнует? Вы когда-нибудь хотели от них избавиться? — Не волнует, хотел, но думаю это невозможно, — мужчина тычет пальцем в голову, — Слишком глубоко сидят. — У вас есть зависимости, которые вас пугают? — Есть, но они меня не пугают. — Какие? Почему не пугают? — Наркотики, это не самое страшное, что есть в жизни. — в карте написано, что пациент чист и никаких остатков наркотических веществ не найдено. — А что по вашему самое страшное? — Потерять близких людей. — Вы когда-нибудь. — девушке не дают договорить. — Я видел. — Какое у вас сейчас настроение? — А какое должно быть? — у мужчины всегда было туго с этим, скажут улыбнуться улыбнуться, надо будет показать на сцене печаль, покажет. — Как вы себя чувствуете в смысле душевного состояния? — Никак. — Как часто вы улыбаетесь? — Ну скажут улыбнуться - улыбнусь. — мужчине явно надоели дурацкие вопросы, разговор, место и девушка напротив. — А если не скажут? — Не улыбнусь. — мужчина убрал волосы назад. — Когда вы последний раз улыбались? — Когда увидел как мой друг уснул за столом. — девушка поняла суть проблемы, расстройство эмоций. С этой личностью понятно. Она достала три фотографии: Йясин, принцесса Диана, правителя империи Мин Чжу Юцзянь. — Знаете кто это? — развернула фотографии к нему. Он долго не смотрел, ткнул на фото беловолосого. — Его знаю. — А имя помните? — Йясин. — Хорошо, знаком ли вам Иса Данифа? — Нет. 32. 25 августа 2090 г. — Представьтесь, пожалуйста. — Иоанн Якунин. — Откуда вы родом? — Россия, республика Коми. — Какой сейчас год, помните? — 1990. — Кто вы по профессии? — девушка смотрит на молодого уже знакомого человека перед ней, он каждый раз смотрит на неё совершенно разными глазами. Сегодня он холоднее обычного. — Никто, у меня нет профессии. — мужчина сидит на стуле широко расставив ноги, держа руки в замке. — Вы знаете где вы находитесь? — Вы в халате, я в больнице. — отвечает грубо и не церемонясь. — Как думаете почему вы в больнице? — хоть это и не больница, но она и вправду в халате, мужчина просто пожимает плечами. — Нужна ли вам помощь? — Без надобности. — с каждым вопросом девушке, в ответе Мужчины читается ненависть и агрессия. — А считаете ли вы себя больным? — мужчина вновь пожимает плечами, видимо говорить он не особо любит. — Приходилось ли вам видеть то, что другие люди увидеть не в состоянии? — мотет головой давая отрицательный ответ. — Не ощущаете ли вы порой сумбур в голове? — Мне часто по голове прилетало, было бы странно если бы этого сумбура не было. — Вы часто дерётесь? — Я из России, у нас это называется выживать. — Не бывает ли у вас ощущения, что вы совершили что-то ужасное? — Это не ощущение, я действительно совершил много ужасного. — мужчина и мускулом на лице не повёл, виноватым он точно себя не считает. — Вас это беспокоит? — мужчина вновь просто мотнул головой, поджимая губы. — Есть ли что-то такое, за что вас мучает совесть? — Нет. — мужчина ответил быстро без раздумий, но ещё минуту что-то активно анализировал, явно за что-то он себя корил. — Не возникает ли мыслей, что вы можете добиться чего-то великого? — Не интересно. — Считаете ли вы себя яркой личностью? — мужчина посмотрел на девушку с призрением, отвечать не стал. — Приходилось ли Вам испытывать внезапные приступы паники или страха, при которых Вам было очень тяжело физически? — Нет. — мужчина будто смеётся над ней, молча говоря, что она не того человека морит своими вопросами. — Часто ли вы проявляете агрессию? — Женщин, детей, бабулек не трогаю. — А остальных? — мужчина лишь улыбнулся, его улыбка напугала её до глубины души, на её листке в графе диагноз вырисовывается тоненьким почерком «пассивно-агрессивное расстройство личности». — Кто может заслужить прощения? — Каждый имеет право на прощение, — девушка почему выдохнула, продолжая конспектировать, — Но я пока достойных не встречал. Первое слово диагноза зачёркивается, достаточно, все становиться понятным опасаясь за свою жизнь завершает допрос. Она вновь достаёт три карточки: артиста балета Боттичелли найденную в интернете, Йясина и королевы Елизаветы, разворачивает ему открывая вид на три фотографии. Он подносит фотографию Йясина чуть ближе, девушка подозревает, что у него что-то со зрением. — Его знаю. — он кладёт фотографии отдельно ближе к девушке в халате. — Друг мой, а что с ним? — Знаком ли вам Иса Данифа? — она игнорирует вопрос, боясь возможной вспышки агрессии, мужчина отрицательно машет головой. Девушка уже покидает комнату, как мужчина вновь дублирует вопрос, с явным беспокойствам в голосе. Месяцем ранее — Я буду жаловаться, нам что обещали, — Йясин хлопочет над другом которого здорово приложили прикладом и чуть не застрели, но тот вовремя успел выбить из рук буйного неплательщика пистолет. — Что мы в безопастности. Он продолжает обрабатывать рану во избежании заражения, попутно отчитывая начальника, который только молчит и пытается хоть как-то успокоить бушующего. — Безопасность вам, офисным работникам, — мямлит мужчина передавая беловолосому ватки, которые он пропитывает дезинфицирующим средством. — А как я могу ему обеспечить безопасность. — Йясин бросает устрашающий взгляд на мужчину, силой выхватывает ватку. — Ты как себя чувствуешь? — обращается он к Ису, который смотрит на них и молчит ничего не понимая, Йясин нашёл его десять минут назад идущем в неизвестном направлении, так и потерялся бы с концами. — Да все в порядке, — в глазах у него читается беспокойство не за голову, а явный вопрос кто он, кто все и что происходит. Другу знаком этот взгляд, он сразу понимает, что у него опять провалы. — Что последнее помнишь? — Хлопок, я отмудосил чувака, который меня бил, все, больше ничего. — Сильно? — подаёт голос начальник, смачивая очередной ватный шарик. — Ага. — мычит соглашаясь, сильнее чем просто сильно. Мужчина просто впадает в упадок, сколько мороки если тот умрет. Прошёл ещё час пока Йясин обрабатывал все ушибы и раны, успокоившись он решает отправиться поесть и берет с собой друга, который до сих пор в то ли в стрессе, то ли все ещё ничего не помнит. Молчит, только осматривается с опаской. — Идём, — он уже у выхода поворачивается к начальнику, который провожает их до двери, — А вас засужу если подобное произойдёт ещё раз. — Иса, что хочешь поесть? — Иан, — он показывает на себя пальцем, будто не понимая к нему обращаются или нет. — Я Иан. — Ну ладно, Иан так Иан, — они спускаются по лестнице сразу заворачивая в проулки. — Так что поесть хочешь? — Я бы кашки поел или борща. – Чего? — Йясин удивленно смотрит вверх на друга, разница в росте у них достаточная. — Борщ? Это что вообще такое? — Ну, суп. — Иса рукой отталкивает к себе за спину беловолосого, а сам устремляется за тем кто только что выпустил пулю, которую мужчина не заметил и чуть не схватил в висок. Йясин ошарашенными глазами наблюдает за двумя убегающими, его только что чуть-чуть не убили. Только спустя минуту он отходит от шока и бежит в том же направлении, молясь чтобы брата не тронули, а если и тронули к чему он себя морально готовил, то не сильно. Расстояние не такое и большое, два поворота и пара десятков метров. Иса отряхивает руки, перехватывает одну за кисть, разминает другую. Бил руками бедолагу, который лежит в ногах и что-то жалобно мурчит, давясь кровью. — Ещё раз я тебя увижу, рядом со свои другом. — он садиться на корточки рядом с головой. — Я не буду таким добрым, убью на месте. Встаёт расплываЯсь в легкой улыбке, уже собираешься идти обратно как видит беловолосого стоящего и наблюдающим за ним. — Я подумал, — он убирает руки за спину, улыбка скатывается сам напуган, он вспоминает как этот молодой человек отчитывал взрослого мужчину да таким тоном, что ему самому было страшно. Бриться, что сейчас и его так отчитывать будут. — Что тому деду не нужны трупы. Он вроде как расстроился когда я сказал, что сильно этого помутузил. — он немного отходит, чтобы показать виновника. Йясин мотрит и понимает, что перед ним самый дорогой человек которому он будет предан и обязан по гроб жизни, а может и дольше. Йясин и Иса два приезжих из стран ближнего востока, иммигрировали вместе с семьями по политическим причинам в раннем возрасте. Местом пристанища стала Европа, а если быть точнее Греция, Афины. Их абсолютно никогда не интересовало, почему родители выбрали именно это место, они никогда не считали себя приезжими для них они были как и все здесь местные, говорили на том же языке, посещали те же учебные заведения, питались той же пищей, проживали совершенно ту же жизнь, что и все здесь. Но Иса был чужим, он отличался, и отличался кардинально, смуглая кожа, чёрные как смоль глаза, очерченные такими же чёрными графическими бровями. Йясин в этом плане было легче, он был светлым, светлая кожа, светлые волосы. Оттого к нему тянулись экзотическая внешность привлекала всех с самого детства, эти двое ещё в школе играла на контрасте. Неделимая парочка ходящая везде вместе, красивый по меркам Греции того времени парень, и чёрный уродец рядом с ним. Иса никогда на косые взгляды внимания не обращал, его не так воспитывали. Внешность - пустая оболочка, не несущая в себе никакой ценности, ну не нравишься ты людям здесь, ну не такой ты как приволирщее большинство начисления, ну и что, у себя на этнической родине он бы явно был первым красавцем. Но не здесь. Эти двоя по неясной никому причине, были не делимы. Йясин был всегда в окружении многих людей, которые взглядывали ему в рот при любой удобной возможности, но тому и дела не до кого не было, он бегал лишь за свои названым братом. В его глазах только он был другом, остальные так прихвостни. 36.29 августа 2090 г. — Представьтесь, пожалуйста. — Игнасс Нойманн. — Откуда родом? — Щтокен. — Год помните? — тишина, понятно. — Знаете где находитесь? — Ну явно не в клубе. — Кем работаете? — В клубе. — Официантом? — мужчина посмотрел на неё будто больная здесь она. — Хозяин. — девушка поняла как она оступилась, теперь он скорее всего будет огрызаться. — Нужна ли вам помощь? — он только матнул головой. — Вас что-нибудь беспокоит? — Вы, — мужчина даже не планирует больше любезничать. — Вы меня очень беспокоите. Думаете, ваши вопросы могут мне помочь. — он закипает, не двигается пока агрессируя с места, девушка бесшумно отодвигает стул. — У меня убили друга, а я убил свою любовь. Ну что, как вы сможете мне помочь? Какие вопросы припасены у вас на этот случай? — она молчит, боясь издать и звука. — Вот и я думаю, тут ваши вопросики мне ношу не уменьшат. — Был ли у вас альтернативный вариант? — всё она закапала себя, её профессионализм будет стоить ей дорого. Он открыто начинает смеяться, смех истерический, пугающий и заволакивающий пробирающийся под кожу, чувствует мышцами и кровеносными сосудами как за смехом спрятана боль. Сзади неё все чёрно, а по ногам уже поднимается чёрная субстанция утаскивая с собой в пучину боли и безвыходности, туда где нет альтернативного варианта, туда откуда каждый из них родом, туда куда врага не отправишь. В самое пекло ада, туда где беспросветная ночь, дарящая холод и мрак, боль и отчаянья с примесью крови и слёз. — Как думаешь, фройляйн, — он немного наклоняется корпусом, — Если бы у меня был твой «альтернативный», — акцентирует, голосом указывая на глупость этого слова, — Вариант, я бы стал убивать ту, которую люблю больше всей дурацкой жизни, без которой дышать не возможно? Она сново молчит, ей нечего сказать. Он зол и злость оправдана, но если с глаз откинуть гнев, видно тоску и печаль, которую невозможно скрыть. — Заканчивай. — командует девушке, которая буравит его взглядом, чувствует как она копается, всматриваеясь в глаза, отводит. Там храниться воспоминания, которыми он делиться не собирается. — Знаком ли вам Иса Даниф? — она начинает доставать карточки. — Однажды мой друг Йясин упоминал это имя, в каком контексте не помню, — пытается по максимуму информативно ответить избежав дальнейшего допроса, — Всё хватит. Она убирает не успев достать, он ответил и без карточки на всё, что она хотела. 37.30 августа 2090 г. — Представьтесь, пожалуйста. — мужчина на против, молчит и смотрит сквозь неё, топя дыру. — Вы знаете где вы находитесь? — и сново молчание. Она смотрит на него в ответ, отрываясь от бланка. — Вы меня слышите? — Я не глухой и не тупой, просто нет желания с вами разговаривать. — Но поговорить нам придётся. — дерзит в ответ знакомому незнакомцу. — Кто вы по профессии? — тишина. — Почему вокруг вас люди в халатах? — он игнорирует её условия игры, выстраивая свои. — У вас бывают провалы в памяти? — в глазах что-то мелькнуло. — Что последнее Вы помните? — только она решает задавать следующий вопрос, как мужчина начинает говорить. — У меня был друг, без понятия где он сейчас и жив ли, но когда-то он точно был. — девушка усаживаешься поудобнее, понимая что мужчина пошёл из далека. — А у него была девушка, но спустя три года они расстались. Он был скотом и поздно начал ценить, то что у него было. Не знаю уж, способна ли была та девушка на любовь, но если отбросить это она была идеальна, не назойлива, заботлива в меру, везде и всюду приходилась своей, порой меня её обоняние убивало, казалось она и с жителями тюрьмы общий язык в силах найти. Я полюбил её как только увидел, я просто потерялся когда её чёрная копна вышагивала рядом с моим другом обмудком, в тот день он для меня стал врагом. Я ненавидел когда он брал её с нами гулять, но мое сердце было ему благодарно, я ненавидел их обоих, тогда я ненавидел весь мир по меньшей мере. — мужчина немного поёжился, поднимая взгляд на девушку рядом, которая убрав ручку внимательно его слушала. — Они расстались по осени, я помню это потому что тогда я зажил, но не надолго. Я пытался её как-то найти, в этом мне сам того не понимая помогал мой товарищ по несчастью, он ей изменил, а она была категорична в таких вещах, она просто растворилась замела все возможные следы, он благодарил меня за помощь в поисках, не понимая что я перегрызу ему глотку если он отыщит её раньше. К зиме мы оба отчаялись, он думал что я горюю с ним в поддержку, а я каждый день пытался сдержаться чтобы не убить его, как он не понимал что это не я с ним, а он со мной. Моя мать решила, что мне необходимо поехать со всей семьей в Турцию, к тем годам я уже в этом давно не участвовал в силу возраста. Спорить с ней у меня желания не было, так я оказался в аэропорту, моя ненависть нарастала от каждого звука, я просто сидел и ненавидел все, выискивая глазами жертв. Наш рейс переносили, и переносили, в скоре людей осталось совсем мало, так я увидел её мирно спящую в совсем неудобной позе. Я подорвался сразу же, удостовериться. Я стоял в шаге и был готов поклясться, что счастливее меня людей существовать не может. Я не верил в Бога, но был благодарен каждому. Ко мне подбежала младшая сестра поинтересоваться, но я её так же быстро развернул, а сам остался наблюдать за ней пока она не проснёшься, я был уверен, что она полетит со мной. Иначе бы моя семья поехала без меня, а я за ней. Просунулась она быстро, она совсем не напугалась увидев сидячем рядом меня, поздоровалась как и всегда будто бы не она растворилась из города почти на пол года. Мы разговорились, с ней было невозможно молчать, она умела слушать и это подкупало, я не хотел её расспрашивать боясь спугнуть и показаться чокнутым сталкером. Сидели мы в разных концах самолета, но меня радовало, что за все время к ней так никто и не присоединился, а это значило, что она едет отдыхать одна. В следующий раз я увидел её через день у бассейна, она плавала и просто расслаблялась, она источала умиротворение. Я свесил ноги и ждал когда она меня заметит и подплывет. Она была такой красивой, красивее честно никого не видел. — Преследуешь? — конечно, я её как только самолёт сел начал высматривать. Мы с ней договорились встретиться на дискотеке вечером, я ждал её в холле, долго ждал боясь пропустить. Потом я напился, я знал, что она не бросит. Так и получилось она с горем дотащила меня до своего номера, потому что я на отрез игнорировал её вопросы о том где же я остановился. Она бы никогда не бросила человека в беде, тем более друга, даже если я был другом бывшего парня. Кровать у неё была одна, меня она кинула на тахте рядом. А сама отправилась в ванну, выйдя она оказалась в лёгких, коротких шортиках больше смахивающих на трусы и в топе, она была бесподобна, идеальна, великолепна. Она листала что-то в телефоне, а я решил действовать, совершив марш бросок со своего места к ней, она лежала на боку, подогнув под себя одеяло обнимая его. Я в один прыжок оказался около неё, положил голову в параллель её, как бы заглядывая поинтересовался что она делает. Я боялся её спугнуть, поэтому руки не распускал я уважал её как никого другого, но она на удивление была спокойно и даже не обратила на меня внимания, просто ответила чем заниматься. Я решил действовать, рассказал что влюблён в неё с момента первой встречи, о том как горевал и искал её, и о том что считаю мудацким поступок друга и упомянул что сам на такое способен точно не буду, она обернулась мы лежали на одной подушке в паре сантиметров она смотрела на меня, пока я не прекращал болтать, я сказал что буду добиваться её и ей не стоит беспокоиться. Она кивнула, осмотрела ещё раз все понимающим взглядом и уснула, я ещё долго наблюдал за ней, прекрасной спящей принцессой. Утро я встретил один, ни записки, ни главное её рядом, было время завтрака, за пару совместных тусовок я понял, что это она никогда не пропускает. Я это помню до сих пор. Хотя очень хотелось бы забыть, но сердце мне этой роскоши не позволит. В следующий раз я встретил её Сново у бассейна, она уже собиралась уходить, как я успел её нагнать. Она была свежа, хотя пили мы оба, она шла спать и попросила разбудить её к обеду. К положенному времени я пошёл в номер, она мирно спала, её спина с красиво выделяющимся хребтом была голой, а низ прикрыт переходящим с переда одеялом, не знаю уж была она полностью голой или нет. Я не удержался, сел на кровать и начал её звать, потом легонько провёл по дорожке позвонков, она очень манила. Спустя пару минут моего монотонного голоса, она потянулась и повернулась увлекая одеяло за собой, пряча оголенные части тела. — Отвали, я хочу спать, — сказала она мне сонным голосом и закрытыми глазами. — Сама просила разбудить тебя к обеду. — Я передумала. — Нет, идём. — не зря же я пришёл. — Нет. — Тогда я буду ждать, пока ты не проснёшься. — Хорошо, все в твоём распоряжении только замолчи. — она говорила о телефоне, планшете, телевизоре о чем угодно, но я обнял её поверх одеяла, боясь нарушить её границы. — Я не все. — Ты явно больше. — я не знаю испытывали ли она ответные чувства или просто хотела чтобы я затих, но это сработала я утопал в её волосах, они пахли чём-то мне неизвестным, но успокаивающим, все во мне затихло и мы уснули. Потом наши взаимоотношения развивались быстрее, из-за моего напора, полагаю. Я продолжал отгонять всех смельчаков от неё, и засыпать утопая в ставшем родным запахе, кутая её в свои объятия. Я не позволял себе ничего лишнего, боясь обидеть или спугнуть, я её уважал. Но она сама пошла навстречу, так наши отношения перешли на новый уровень, думаю это только для меня было чём-то особенным, она оставалась невозмутимой. Она стояла возле зеркала поправляясь свою вьющиеся волосы, а я только вышел из душа завернувшись в одно полотенце надеясь на продолжение сиесты. Обнял ее со спины и склонил голову на её хрупкое плечо, мы хорошо смотрелись вмести или я хорошо смотрелся рядом с ней, кто знает. Я рискнул бросить шутку, но в любой шутке кроется доле правды. — Уже могу считать тебя своей? — Я не твоя собственность, — я пожалел о свой неудачно брошенной формулировке довольно таки хорошего вопроса, она хитро улыбнулось это меня подкупило и успокоило. Я каждый день спрашивал у неё один и тот же вопрос меняя слова местами, оставляя смысл прежним, на что всегда получал один и тот же ответ, я так ее любил и так был ей очарован, что просто не мог принять отказа я не переставал спрашивать и не прекратил бы даже если бы у меня заняло это больше вечности, однажды она сказала что-то больше чем нет: «Как я могу встречаться с мужчиной который просто напросто ненавидит женщин». Тогда я не принял это во внимание, лишь позже когда мне и оставалось что только прокручивать все я понял смысл этих слов, ведь действительно я обзывал, ругал, осуждал, презирал. Меня воротило от любой девушки рядом, потому что все были слишком плохими по сравнению с ней, не просто плохими отвратительными, ничего не стоящими. Может и ненавидел всех женщин, но я точно все это время любил одну, для меня её было достаточно. — А по итогу что? — поинтересовалась девушка напротив. — Ничего, абсолютно ничего. Она ушла, оставив за собой лишь боль и мрак. — А вы не думали, что она просто побоялась? — не в укор мужчине. — Я так много думал, что теперь в психушке. — мужчина выдохнул и с самой грустной усмешкой почти мертвого посмотрел девушке в глаза, он больше не скажет ни слова, он рассказал, что так его корило. он растворился в ней целиком и полностью, а она растворилась как прекрасный мираж, выдуманая иллюзия из его жизни, потерялась она и он за ней. В графе диагноз ничего не будет написано, он не болен, ему просто надо было выловиться, камень с души упал и это читалось, облегчение. 75.25 декабря 2090 г. — Представьтесь, пожалуйста. — Иса Даниф. — Сколько вам лет? — Тридцать четыре. — Откуда вы родом? — Оман. — А какой сейчас год, помните? — Две тысячи девяностый. — Понимаете, почему вы здесь? — девушка в халате задаёт решающий вопрос. — Догадываюсь, но не уверен. — Иса оглядывается по сторонам, маленькая серая комната посреди которой стоит стол, два стула для них двоих. Он с трудом может вспомнить, как здесь оказался. Но у него всегда так, с самого детства провалы в памяти. Он часто влетает в какие-то передряги, но что настолько серьезно впервые. — А что с вами случилось, что вы оказались здесь, помните? — Нет, — он врал. — Не помню. Зачем врал? Не признавал произошедшие, это никак не укладывалась в его голове, он ничего не помнил точно. — Вас что-нибудь беспокоит? — Провалы в памяти. — Мешает ли вам что-нибудь пойти домой? — мужчина поднял руки покоившиеся на коленях, потряс наручниками, которые сковывали его руки, изогнул бровь оставив остальное лицо неподвижным и без эмоциональным, недоумевая от глупости вопроса. — Приходилось ли вам слышать голоса? — Нет. — девушка оторвалась от записей, посмотрела на мужчину, который выглядел совершенно спокойно, не врал. — Когда-нибудь вам приходилось видеть то, что другие люди увидеть не в состоянии. — мужчина сглотнул, наручники подали звук, занервничал, заставляя девушку сново отвлечься. — Нет. — сново врет, но теперь она понимает на что ей надо давить. — Есть ли у вас какие-либо способности, которые другим не достались. — Обоняние, я хорошо различаю запахи, думаю лучше кого-либо. — мужчина напряжен, она ударяет в нужные места, ещё пару раз и он сломается. — Действительно, прекрасная способность, — она больше не конспектирует, отложив ручку, направляет все внимание на него. Наблюдает его уже несколько месяцев, за все время прибывания здесь он очень изменился, глаза потерялись на фоне лица, он вообще потерял какие-либо отличимые черты, просто субстанция, подавленая, лишенная всего. — Какой ваш любимый аромат, который вы услышите несмотря на любые посторонние запахи? — Майоран и дикая Камелия. — разговор об этом немного успокаивает, даря пару минут на передышку. — Майоран? Чем он пахнет? — девушка никогда ранее не слышала об этом. — Смесь кардамона и тимьяна, но более тонкий и сладкий, — мужчина немного забывается и продолжает говорить, после вполне удовлетворительного ответа. — Меня он успокаивает. — Это прекрасно, — девушке стало любопытно как она пахнет. — Испытываете ли вы какие-нибудь необычные запахи, или запахи которые другие не ощущают? Что это за запахи? Мужчину сново заволокло, она добила, даже скорее убила на месте, ему захотелось завыть да так громко, он почувствовал неоправданную агрессию к девушке напротив, ко всем врачам которые давят на него, хотят сломать, хотя он и так сломан, они обещали помочь, но пока только вредят. — Мой нос в силах различить миллион запахов и ароматов, если уловимых для обычных людей. — он цедит каждое слово, и с каждым звуком напряжение нарастает, он не двигается, но заставляет её от одних голосовых вибраций вжаться в стул и пожалеть, о выбранной ранее профессии. — Но я не почувствовал самый сильный для всех запах — трупный. Вас это интересовало? — он наклонил голову и смотрел прямо на девушку, пока её поглощало что-то чёрное, густое и до жути горячее. — Труп передо мной ничем не пах, и я все это время принимал его за живого. — это были последние слова которые он сказал, больше ей не удасться вымолвить из него не звука. Днём ранее Иса сидит в комнате, которая за столь долгое время могла уже стать родной, его почему-то не отпускают домой, твердя о том что так будет лучше. Кому лучше? Что они обязательно помогут. А ему нужна помощь? Он ничего не помнит, если они помогут ему с эти он будет признателен. Йясин всегда бывший рядом, сейчас почему-то редко заходит, но он его не винит, у него много дел, он всегда чём-то занят. Да и кто захочет в здравом уме посещать это место. Не винит. Понимает. Благодарен, что тот посетил его хоть пару раз недели две назад. Беловолосый стоит в углу комнаты и молчит, непривычно для него. Он всегда такой жизнерадостный, энергичный и неугомонный. Но здесь все становиться другими, и все становиться другое. Ин держит голову руками, Йясин не уходит после часового молчания, продолжая молча смотреть на него, Иса все ещё не решается поднять голову осознавая, что его друг мёртв, а тот кто стоит там лишь мираж, так похожий на реальности, с которым он разговаривал не зная сколько, продолжая верить в то что он реален. — Почему ты здесь? — Я обещал всегда быть рядом. — в сердце что-то вонзается, из прикрытых глаз начинает градом литься слёзы, под руками скрывающими лицо вырисовывается гримаса боли, страшная, если бы кто-то видел, не смог бы смотреть дольше секунды. Он помнит, помнит Йясин всегда так говорил. — Ты ведь плод моего воображения, да? — он все ещё не решает взглянуть. — Да. — Что произошло? — Иса поднимает голову, устремляя взгляд на того кого нет, пытаясь усмириться накатывающую истерику. — Ты меня убил, Иса. — сказал будто живой, выдерживая ту же интонацию и тон. Не получаеться, он срывается на крик, не человеческий, животный. Рык из преисподний, означающий только самое худшее — конец. Все демоны во главе его величества владыки выли вместе с ним, в унисон, поддерживая понимая как тому больно. Он ничего не помнит, как он мог убить того, кого любил больше жизни, как он мог убить того кому был предан до гробовой доски. Дальше ничего не будет, он умрет с осознанием этого, с кровью брата на руках, и мало ему этого, он бы проклял себя за такое, если бы мог. В голову ударяет воспоминания, он завывает сильнее, когда видит перед собой сменяющиеся картинки, на которых стоящий перед ним секунду ранее лежит в гробу, а все подходят прощаться, все грустно, кто-то плачет. Почему он ничего не помнит, сейчас он возненавидил свои провалы в памяти. Сейчас он плачет с людьми там, больно. Он правда был на его похоронах, прощался, говорил речь, но он ничего не помнит, ничего. Больно. Он будет продолжать орать, пока глотка не порвётся и не принесёт ему боль, которую он так заслужил. Санитары не придут, они стоят за дверью, но зайти не решаться. Им тоже страшно, тут часто кто-то кричит, плачет, истерит. Но никто ещё не делал это с такой силой, в нем будто вся мощь вселенной собралась. Страшно. Они смотрели на него через камеру установленную в комнате, и чувствовали как все окружающее в радиусе десяти метров утопает, в чёрном сгустке отрицательной энергии которую источает мужчина, всё и все рядом погружаются в это, заволакивает утягивая руками веточками. Его крик высасывал из них все живое, а что-то активно мешало дышать, вокруг шеи обвивалась верёвка затягиваясь потуже с каждым новым приливом истошного крика, рвущего перепонки. 26.12.2090 Я, Тэмира лечащий врач психической больницы города Афин, мой больной Иса Даниф поступивший на психическое обследования с подозрение на раздвоение личности. Пациент каждый раз наших встреч, показывал себя с новой стороны, что удостоверило нас в том что он не играет, а на самом деле страдает от множественного раздвоении личности, на данный период обследования длинною в пол года, нам убоялось выявить более 75 субстанций(личностей). Все они совершенно разные личности, никак не завязанные между собой, они представлялись разными именами (какие-то личности не помнили имён, какие-то отказывались ссылаясь на конфиденциальность), не знающие о существования других личностей. Удивительная вещи которая была нами отмечена, что многие личности к примеру пациент назвался первым сыном Императора империи Мин, он назвал нам многое, что нам удалось узнать лишь подняв недоступные обычным людям материалы, так де одна из личностью представилась главным артистом балета Италии 1900 годов, другая же Всемирно известным поп исполнителем участвовавшим в мужском бойбенди в 20 годах — . При общении нам удалось выявить, огромное количество психических заболеваний, каждая личность наполнена своими переживаниями и своим букетом заболеваний: шизофрения, депрессия, расстройств пищевого поведения, биполярное расстройство личности ….. это только малый список имеющихся, так же нам удалось поговорить с самим мистером Данифом мужчина мало понимал происходящее, пациент жаловался на провалы в памяти, что является нормой в приделах его заболевания. Так же нам удалось выяснить какая личность убила Йясина , он представился нам как Иракли. Причиной послужила его неконтролируемая агрессия, с которой он увы не смог справиться, личность сразу призналась в содеянном, не сожалея о содеянном ссылаясь на ненависть ко всему живому. К сожалению пациент скончался 25.12.2090 года в своей камере, от разрыва сердца вызваного истошным криком и истерикой вызванной осознанием происходящего, имея теперь полное представление картины произошедшего. В заключении доклада хотелось бы добавить, это уникальный случай с котором мы и наши коллеги столкнулись в первые, мы хотели бы продолжить изучения, поэтому просим оставить тело для дальнейших исследований.