Мой прайд: аспект ветра

      Был рассвет. Солнце медленно вставало из-за горизонта. Небо было настолько красным, что казалось, что где-то там, текла кровь, растекаясь по небосводу то в виде лучей-рек, то собираясь в облака-лужицы.       А на саванне, покрытой травой, где иногда виднелись акации, разгоралась трагедия. Недалеко находился небольшой прайд. Его вожаком был старый, гордый, но добрый и справедливый лев. У него было два детёныша, а в прайде было ещё семь львиц. Но эта идиллия была недолгой. Вот, рано утром раздался свирепый рык. Далее раздавались хриплое дыхание, вскрики боли и приглушённое рычание. Наконец раздался ещё один рык, смешанный с хрустом костей. В тот же момент в пятидесяти метров от источников звука и в десяти от границ прайда, с тусклой вспышкой и приглушённым хлопком, материализовался лев. Он был абсолютно белый. Он с тоской посмотрел в сторону звука. Потом он неуверенно пошёл туда. Когда он преодолел пять метров, раздался тоненький вой боли и ужаса. Лев побежал быстрее. Вскоре он увидел: на поляне лежал мёртвый лев — вожак прайда. Рядом с ним лежал его младший сын — тоже мёртвый. В метре от их тел стоял Безгривый, и держал старшую дочь вожака. Та в оцепенении смотрела на него голубыми глазами полными ужаса. Призрак (а это был именно он) вынужден был немного вмешаться: он поднялся из травы и спросил, внутри ухмыляясь: — Простите! Где здесь туалет?!       Безгривый в шоке уставился на безумца, в то время как полугодовая львичка цапнула его за лапу и драпанула прочь с земель прайда. Призрак проводил её глазами: он уже видел, кем она была в одной из прошлых жизней, и знал, что в паре километров от этого места находился безопасный прайд с новой Караби. Затем Призрак вновь посмотрел на Безгривого. Тот слегка в ауте помотал головой и сухо произнёс: — Её бегство ничего не меняет: в пустошах она всё равно умрёт от голода и жажды. А тебе я советую немедленно убираться отсюда. — Нас здесь уже нет! Мы уже уходим.       Отойдя метров на пять, Призрак повернул голову: — Как тебя зовут?       Безгривый, уже чуть отойдя в сторону прайда, удивлённо вскинул зенки. Слегка подумав, бросил: — Раньше меня звали Солнце, но раз я захватил прайд, и если меня там примут, я стану Солнцегривом.       Призрак кивнул и быстро ретировался с земель прайда. Он побежал за безымянной львичкой, что уже почти скрылась из поля зрения. Только маленькая точка, где-то на линии горизонта, пока ещё виднелась. Призрак знал, что гнать самому её в сторону соседнего прайда будет головотяпством. Но недалеко, вдруг показался клан гиен. Учитывая, сколько энергии жизни и смерти уже было в нём, он не мог так просто исчезнуть и внушить гиенам погнаться за воплощением Кьёги. Но у этой сущности были и другие фокусы в рукаве. Он побежал прямиком на гиен. Те, заметив льва, бегущего на них, решили его убить. Но не успели они рассредоточиться, как Призрак уже знал, каких львов уже убили конкретно эти гиены, и стал говорить их голосами. Вид белого льва, с пустыми глазами, из открытого рта которого срывались предсмертные выражения сразу всех убитых ими львов, бегущего прямо на них, испугал гиен до икоты, и они драпанули в разные стороны. С большим трудом Призраку удалось собрать пять гиен в одну кучу, и направить их наперерез бегущей львичке. Та, увидев, что на неё несутся гиены, не на шутку перепугалась и побежала в сторону ближайшего прайда. Этот прайд был особенный: по сути это был большой и глубокий каньон, что окружал небольшой участок земли с трёх сторон. А крутые утёсы, обращённые покатой стороной к этому полуострову (если это конечно можно так назвать), не позволяли даже с последней оставшейся стороны подобраться к этому месту. Лишь только по секретной тропочке, в центре утёса, можно было туда пробраться. И вот, к этому самому утёсу и бросилась молоденькая львица, ещё слишком маленькая для того, чтобы получить имя. Она явно уже прощалась с жизнью, но из-за камня, возле утёса, внезапно появились лев с тремя львицами. А также, вместе с ними, была молоденькая львичка, одного возраста с загнанной бедняжкой. Если та, что сбежала из соседнего прайда, была песчаного цвета с голубыми глазами (её внешний вид я, пока, не сильно трогал), то коренная жительница прайда Укромного Места была почти чёрной, с переходом на бордовый цвет, с карими глазами. Гиены были основательно напуганны Призраком, но была среди них весьма здравомыслящая матриарх. Её тоже страх гнал вперёд, но, заметив впереди неминуемую смерть хотя бы от врезания на полной скорости в скалу, не говоря уже о львах… Матриарх прокричала своим, что нужно повернуть налево, что гиены и выполнили. Сами они догадаться не могли — когда вас пугают слишком сильно, вы можете и не разбирать, что у вас на дороге. Таким образом львичка уже оказалась спасена. Та остановилась у утёса и была подвержена мягкому допросу. Лев, узнав, что она из соседнего прайда, слегка нахмурился, но разрешил ей остаться. За всем происходящим тихо наблюдал Призрак. Местной львице-подростку не понравилось, что за время допроса светленькая на неё не обращала внимания. Решив, что это гордыня, тёмная даже не попыталась первой познакомиться, и когда её мать сказала ей, что отныне спасённая будет её сестрой, тёмная резко крикнула: — Она никто! И всегда будет никем!!! Уж для меня то точно! — Почему? — тихо вопросила спасённая. — Ты почему всегда молчишь?! — Я просто не люблю говорить. Я не хочу тебе зла — я просто хочу в прайд.       Таким образом песочная львица, дочь вождя соседнего прайда, была принята в прайд Укромного Места. Кьёга встретила Караби.