Пустота — это навсегда

      Антон привычно крадётся сквозь стеллажи, наполненные бижутерией — золотые и серебряные кольца, сережки, браслеты и подвески поблескивают от света фонаря. Шастун бегло осматривает имеющиеся товары, прикидывая, что из этого принесёт больший доход — на это требуется не больше минуты. Парень привык к такому образу жизни, за несколько лет подобной деятельности научился определять самые дорогие украшения на витринах не глядя на ценник. Здесь время дороже добычи, время равно жизни — слишком долгий выбор может привести к смерти. Пусть смерть и стала обязательным спутником Шастуна, пусть он несчётное количество раз был на волоске, умирать не хотелось. Речь идёт не о физической смерти, так даже хуже — погибнуть морально, быть растоптанным изнутри, потеряться в себе куда страшнее.       Изначально парень готов был впасть в подобное состояние, когда услышал быстрые шаги в темном магазине — первое реальное ощущение риска быть пойманным. На миг встретившись с полицейским взглядом, он впервые почувствовал пустоту. Не ужасный адреналин, с огромной скоростью бьющееся сердце и подкашивающиеся от страха ноги — все это пришло позднее. Возможно, даже позднее, чем у остальных людей. Однако первым чувством было.. ничего. Просто странная обволакивающая все тело пустота, дарящая спокойствие, столь ненужное в этот момент — шоковое состояние, которое впоследствии Антон научился подавлять, не давая проявиться и на секунду. Именно благодаря ему тогда юноша был на волоске от смерти — какое-то время стоял как вкопанный, не имея возможности пошевелиться. В тот миг он не думал ни о чем: ни о мужчине, продолжающем бежать в его сторону, ни о паре колец с отпечатками его пальцев на полу, что он обронил. Пожалуй, только мысль о тюрьме заставила очнуться и давать деру — действительно ведь спасся только благодаря этому.       Антон успел насмотреться на последствия заточении в российских тюрьмах ещё в детстве — его отец пробыл там, ни много ни мало, год за какую-то мелкую оплошность, которую умудрились раздуть до реального срока. Его вечно горящие до этого глаза потухли, щеки чуть впали, появилась грубая щетина, до которой руки мужчины, бывало, и не доходили — будто сил не было даже на эту вещь. В прочем, с возрастом мальчик понял, что так и было — узнал о состоянии, когда человеку сил может не хватать даже на подъем с кровати, тем более на бритье. Ребёнок ещё тогда понял, что с людьми может случиться после подобного, став действительно чуть ли не бояться дяденек с полосатой палкой в руке. Сам себе тогда поклялся, что никогда не совершит чего-то, за что этот самый дяденька сможет сковать в наручники и бросить в клетку.       Шастун усмехнулся, вспоминая это обещание. Он разочаровал даже самого себя, иронично.       В тот же первый день он случайно наткнулся на Арсения, который по воле случайности оказался в том же дешевом клубе, что и Антон. Шастун не придумал ничего лучше, кроме как забежать в общественное место подобного уровня — о таких полиция, конечно знала, глупо верить в обратное, но перестала бороться. А в чем смысл, если подобного полно по всей стране, и с каждым днём клубов становится все больше? Парень буквально налетел на арсеньевский стол, за которым тот, нахмурившись, что-то быстро печатал на ноутбуке. Неплохом, к слову, ноутбуке, даже иронично весьма получается — сидеть с чем-то, стоившим столько денег, в одном из низкосортных «заведений» города. Антон тогда извинился, планируя сбежать, но Попов остановил его лишь одной фразой, угадавшей положение Шастуна. Он спросил, откуда именно бежит парнишка, и на какой улов надеялся — парня током прошибло. Так и познакомились — Арсений предложил свою помощь, чтобы свести на нет подобные инциденты с полицией, взамен на долю награбленного.       На лице Антона от воспоминаний невольно всплыла улыбка. Неплохие были времена — парень ещё имел возможность не ввязываться в такую деятельность, спокойно получить образование и легальную работу. Правда он тогда выбрал более, по его мнению, лёгкий путь — ошибка. Пожалуй, главная ошибка в его истории. Законный путь всегда проще преступного, будь то учеба на протяжение восьми лет или работа уборщиком в отстойной кафешке. Это лучше, чем ежедневно, ежечасно, ежеминутно ожидать решающего звонка в дверь, конца. Конца всего того, что уже было просрано — было просрано ещё тогда, когда Шастун впервые задумался о воровстве. Антон выудил из кармана причудливо скрученный кусок проволоки, прокручивая его в отверстии для замка. Спустя пару секунд дело было сделано, и помеченные взглядом украшения оказались в небольшой поясной сумке. Удобная, знаете ли, вещь для подобных занятий — можно не боятся за то, что где-то оставил или забыл награбленное. Оно всегда, так скажем, близко к сердцу.       Пока парень, еле касаясь бижутерии пальцами в перчатках, хватал некоторые модели, за ним наблюдали. К счастью, не дяденьки с фуражками на голове, а только Арсений, восседающий за компьютером на месте охраны. Он имел доступ ко всем камерам, поэтому, уже сделав все необходимое, мужчина просто наблюдал за напарником. Попов в мыслях смеялся над их ссорой, которая из обычного спора перешла в реальный скандал — смех лишь в причине. Они буквально посрались из-за ничего и практически весь день ходили, не глядя друг на друга. Такое случалось нередко, спасибо характерам обоих — совместимость по гороскопу кричала о том, что вместе им не ужиться. К сожалению или счастью, она врет. Может ссоры и были частыми гостями в их жизни, уживались они прекрасно — уже сколько лет провели бок-о-бок и не задумываясь о доверии — доверяли будто на встроенном уровне. Задуматься о предательстве для обоих было чем-то сверх, поэтому и грабили в гармонии, не боясь, что их может сдать самый близкий человек.       Всего пару минут назад Арсений был зол, как черт — все та же особенность характера. Он до ужаса вспыльчив, от нахлынувшего гнева разум будто отключается и работает куда медленнее. Мужчина готов злиться на каждый пустяк, а спустя пять минут, не дольше, смеяться над своим же умением раздувать из мухи слона. Пусть это и приводит к вечным ссорам, он не считает это чем-то плохим — все же, умение понимать свою неправоту и принимать свою ошибку реально крутое. В жизни пригодится обязательно. Правда непонятно, когда эта жизнь настанет. Вроде живешь уже тридцать лет на белом свете, а жизнь так и не настала. Так и прождёшь все время, когда от жизни уже ничего и не останется — даже ждать будет нечего.       Попов лениво переводит взгляд на картинку с других камер — сердце падает в пятки. По коридору служебных помещений бегут те самые страшные дяденьки в фуражках, намеренно направляясь в сторону главного зала с украшениями. Сегодня парни покусились на весьма элитный магазин, в котором сигнализация оповещает полицию сама, к тому же без дополнительного шума. А главная особенность его строения — возможность выйти осуществляется только через единственный коридор. Остаться незамеченным невозможно, кричать Шастуну о произошедшем равно самоубийству — в органах работают не глухие люди, способные определить, откуда исходит звук. Видимо, Попов ошибся. Может слишком хорошая защита, может от гнева не заметил собственную глупую ошибку. Суть не в этом. В сторону ничего не подозревающего Шастуна, который думает, что мужчина до сих пор обижен, бегут два полицейских, заблокировав единственную возможность сбежать. Крутая ситуация, правда? Веселая. Арсений сдерживает смех, вспоминая об ужасном страхе Антона полиции, о его умершем, но живом отце, о его преданности и доверии. Смешно выходит — со стороны Шастуна Арсений специально допустил ошибку. Почему-то в его голову не приходит мысль о том, что Антон доверяет слишком и подумать о таком не может. В голове почему-то хаос, который до этого всегда удавалось сдерживать. Тело почему-то словно сковали, отчего Попов потерял возможность двигаться — теперь может только наблюдать.       Он видит, как Антон оборачивается на звук шагов, замирая с каким-то кольцом в руке. Видит, как его пальцы сами разжимают бижутерию и тот в панике отскакивает от звука упавшего золота, которое только усугубило его положение. Парень осознаёт это, осознаёт то, что бежать некуда — вокруг лишь прозрачные непробиваемые стекла. Осознаёт, что не был к такому готов, ведь последние пару лет такого не случалось — на подстраховке всегда был Арсений. Арсений. Его взгляд поднялся в сторону камеры, висящей на стене. Понимая, что Антон не видит его, Попову все равно кажется, что тот смотрит не на него — в него. Одними лишь глазами спрашивает, как и почему, не веря в оплошность столь опытного напарника. Звуки все приближаются, его глаза все округляются — страх. Безумный страх, пронёсшиеся перед глазами воспоминания из детства и страшный дяденька в фуражке, силой уводящий отца.       Между парнями безумный уровень доверия, но кое-что Шастун все же скрыл. Скрыл своё обещание, что дал себе при самой первой осознанной краже. Скрыл всегда находящийся в кармане пистолет с одним патроном и обещание никогда не попасть в тюрьму, несмотря ни на что. Обещание, что не даст поймать себя, чего бы ему это не стоило. Будь то потеря всей добычи или потеря жизни. Парень скрыл своё намерение совершить самоубийство, если окажется в тупике. Хорошо скрыл, качественно — Попов узнал об этом, увидев пистолет в руке Антона на экране. В голове Арсения пронеслось осознание. Страшное осознание. Пронеслось желание крикнуть, попросить остановится. Желание выскочить в зал, схватить полицейских и остановить, пусть это и невозможно. Желание выбить из рук оружие, что было приставлено к виску. Желание разбить к черту камеру, в которую направлялся его взгляд.       Он просто смотрит в объектив, будучи уверенным в том, что нужный человек его видит. Шепчет одними губами «прости», смаргивает выступившую слезу и нажимает на курок.       Пустота. Пожирающая все внутренности пустота, что наступила при смерти. Наступила у обоих, пусть и погиб только один. Для Антона эта пустота стала вечной — все жизнь время он будет ощущать именно ее, все время он будет гнить именно с ней в груди. Для мертвых вечно все, кроме жизни. Для Арсения же она временная. Спустя время он забудет, сумев скрыться от полиции, раз и навсегда покончит с прошлой жизнью, похоронив ее вместе с Антоном, *заново* влюбится, женится на прекрасной девушке, влюбится в ее маленькую копию — свою дочку. Пустота, окутавшая все тело, обязательно пройдёт. Не пройдёт только ее часть, навсегда поселившееся в дальнем уголке сердца.