Лучше

Хлоя Буржуа плакала в школьном туалете – по возможности тихо, сдавленно, зато до мурашек надрывно и взахлеб. Лучшая парижская косметика размазалась по ухоженному лицу уродливыми потеками фиолетового, черного и грязно-розового. Маска вечной королевы сменилась на маску печальной клоунессы. А может, ролей теперь не было вовсе, ведь зрители ушли из зала прочь. У Хлои отняли все. Талисман, надежду, последний шанс измениться к лучшему. Хлоя не видела впереди больше ничего, кроме черных полос без разрывов на солнечно-желтое.

***

Натаниэль, кажется, просто заглянул намочить тряпку для доски или что-то вроде. Он был дежурным в тот день, в голове крутились смутные планы текущего дня. Но его потрясение от ненароком подсмотренной сцены отчаяния заставило его буквально окаменеть. «Неужели?..» Золотая девочка Парижа запоздало вскинула на пришедшего заплаканные, колючие глаза, но не вскочила – лишь сильнее прижалась спиной к стене. Наверное, это венец ее падения – быть найденной на кафельном полу, пахнущем хлоркой, в совершенно немыслимой позе сломленного человека, которому больше нечего ждать. Кроме чужого злорадства. Но почему именно Куртцберг, почему?.. Натаниэль, несомненно, был в курсе последних действий добровольно акуматизированной Квин Би. Натаниэль, несомненно, должен был питать отвращение, как и прочие. Но ему сделалось так невыносимо больно – беспричинно, так как чувства застали его врасплох (так же, как сам Нат – Хлою). В голове вспыхнула неоновая вывеска с единственно верными словами. Вдохновение пополам с сочувствием накрыло волной. - Мне жаль, - проронил художник очень тихо и машинально добавил: - Мой нож для картона пропал. Ты его видела? Хлоя молча покачала головой и зло усмехнулась. Светлая прядь упала на заплаканное лицо и заслонила обзор. Но это не имело значения. - Это мужской туалет, - продолжал Куртцберг со странным кротким упорством. Буржуа саркастично фыркнула, насмехаясь над его смущением или своим унижением, и больше не шевелилась. Она была намерена игнорировать наглого злорадного мальчишку, который, кончено же, пришел, чтобы заслуженно добить ее в одиночестве. - Хлоя, - голос Натаниэля прозвучал напряженно, а лицо, напротив, смягчилось, – Послушай, это неправильно. Просто верни мне мой рабочий инструмент, хорошо? Ты можешь пораниться. - А может, я и хочу поран… - Хлоя встретила его тяжелый, тоскливый, почти умоляющий взгляд и внезапно резким движением бросила продолговатый предмет в корзину для мусора. «Попала». Натаниэль выдохнул с облегчением. Купить новый ножик для макетов казалось не самой большой проблемой, а взбалмошная бывшая злодейка теперь будет в безопасности. «Или нет?» Затуманенный слезами взгляд Хлои, ее припухшее лицо и кривящиеся губы не могли уверить в этом так твердо, как того хотелось бы. Натаниэль глубоко вдохнул, сосчитал до пяти и молча сел рядом с ней на влажный кафель. «Будь что будет!» - Послушай. Ты не зло, просто запуталась, вот и все, - сказал он серьезно и искренне. – Так бывает. Со мной – тоже было. Буржуа посмотрела с недоверием (страхом напрасно довериться?) и отчего-то позволила себя обнять – не было моральных сил играть в безучастность. - Я рад, что первые красавицы школы не лазят по мусорным бакам, - пробормотал Куртцберг с чувством глубокого удовлетворения. – Я помогу тебе восстановить макияж, если хочешь. Моя двоюродная тетушка держала салон красоты в Милане. Двоюродной тетушки-визажиста у него не было. А новая привязанность и желание помочь – кажется, теперь были. В избытке. Более, чем когда-либо раньше. Хлоя Буржуа улыбнулась без тени высокомерия, но в голосе вновь зазвучал привычный нагловатый задор. - В моей сумочке есть влажные салфетки, блеск и палетка шикарных теней. Покажи, что ты умеешь. Ведь хуже уже не будет. Натаниэль тихо хмыкнул и мысленно поставил галочку напротив неосознанной, но достигнутой цели. - Будет лучше, - пообещал он уверенно с энергичным кивком. Ведь визажисты и художники – это, пожалуй, практически одно и то же. Так что он, несомненно, справится. Они справятся со всем - но вместе.