Доверяй и не проверяй.

      И снова этот безбожно звонящий будильник. Антон открывает глаза. Он привык быстро проспаться, чтобы не отхватить людей от тетки, которая считала своим долгом шмякнуть племянника за любой грешок.        Алена — его тетя, сестра его мамы, была очень даже хорошей девушкой. Однако, неудачи в личной и общественной жизни наложили на нее определенный отпечаток. Шаст никогда не был с ней близок на сто процентов, он знал, что Алена взяла его только потому что его собственные родители выбрали карьеру, но все же сильно любили своего сына, а потому оплачивали Алене пребывание Антона рядом по лучшим ставкам няни. В своём детстве Антон действительно считал, что родителям пофиг на него, что они скинули его на первого попавшегося, однако, как оказалось, родители и вправду делали все это для него, поэтому в его 17 лет (с небольшим), он уже является хозяином квартиры в центре Москвы, приличной машины и части семейного бизнеса. По договоренности с Алёной и родителями, Антон съедет сразу после своего совершеннолетия. С таким имуществом он может совсем не беспокоиться о получении места в общаге или о том, как туда добраться. В принципе, его счёт и акции, которые он сможет обналичить после 18, могут ему позволить не работать примерно никогда, но Антон все же хотел добиться своих результатов. Безусловно, отказываться от семейных денег он в жизни не собирался и искренне не понимал, как люди могут отказаться от билета в идеальную жизнь. На кухне гремит посуда, вероятно Алена уронила кастрюлю, в которой готовила завтрак, Антон знал, что это вообще никогда добром не кончается. Он видит её будто через стенку: брови нахмурены, она еле сдерживает ярость, чтобы опрометчиво не стукнуть по столу, наверняка заставленному продуктами и острыми предметами, возможно, она даже сказала пару ласковых в процессе или даже пожелала кастрюле гореть в аду. В общем сейчас Антон не хотел бы стать кастрюлей, поэтому он аккуратно открыл дверь и проскользнул в соседнее помещение — ванную комнату. Как будто Бог сам решил помиловать маленького ребенка, сделав ему необходимую для поддержания жизнедеятельности комнату буквально под носом. Конечно, советских строителей можно богами назвать с огромной натяжкой, но все же, он им очень благодарен. Совершив те самые необходимые для поддержания жизнедеятельности процедуры, Антон возвращается в комнату, быстро переодевается и мысленно перекрестившись идет на кухню. — Доброе утро. — Он здоровается первым, уже заранее извиняющимся тоном. — Доброе, Тош. — Она редко называет его так, но когда он слышит это прозвище, Антон начинает думать, что это как оберег на удачу. И ни разу не ошибался. У них есть проблемы, но Алена, как никак является его семьёй. Да, она грубовата и бывает срывается на нём от злости на других, или, может она не проявляет к нему и его проблемам внимания, не замечая подростковое изменение внутри племянника — Антону приходится чуть ли не умолять Алену, чтобы та поговорила с ним, помогла решить эти проблемы… Но у них все же есть те самые задушевные моменты, которые парень ценит сильно-сильно ввиду редкости этих самых моментов. Завтрак проходит как нельзя прекраснее, а по его окончанию, Алена произносит, то, что выбивает Антона из колеи: — Мне кажется я влюбилась. Она говорит это загадочно — счастливо пряча улыбку в кружке свежезаваренного чая. — Что…? — Антон уставился на Алену. Антон бы даже сказал: «Чего нахуй? «, но он сдерживается и пытается передать свои эмоции невербально. Чтобы вы понимали — Алена донельзя сложный человек. Она тот самый персонаж в сериалах у которого двести тысяч психологических проблем, а при людях этот герой ведёт себя как последнее мудачьë. Антон бы сидел все время разговора с вытаращенными глазами, но он просто попал в некий ступор, не понимая что к чему. — Я познакомилась с ним вчера в ресторане, оказывается Максим его знает. Ах, да, Максим — муж подруги Алёны. Они втроем пытаются сделать вид, что Алена не трахалась с ним в школьные времена и так же, что если их оставить наедине хотя бы минуту, они просто сорвут с себя всю одежду, даже, возможно, разорвут. Если отойти от довольно ироничной ситуации, Антон знал, что вчера Алена действительно была в ресторане вместе с Максимом и Лидой, его женой. Те поведали ей о беременности Лиды и попросили сделать вечеринку, а которой они узнают пол малыша. Ну, знаете, да? Вот и Антон тоже нет, но расспрашивать не захотел. Несмотря на некоторое замешательство Антона Алена все же продолжила. — Я уронила сумочку при выходе, а он помог поднять её. Это было так волшебно, у него были такие глаза… Мы разговорились и он предложил сходить куда-нибудь, когда мне будет удобно. Я даже не думала, что такое есть и в реальности, а не только в кино! Я так рада, ты даже не представляешь. — Алена к концу мысли начала просто светиться и эта энергетика даже передалась Антону, который облегченно вздохнул и искренне улыбнулся. — Ты заслуживаешь самого лучшего, прекрасного и невероятного молодого человека, который только может быть. — Антон обнимает Алену и ласково целует её в щеку. — Спасибо, Тош. Вечером ещё поболтаем, а сейчас марш в школу. Антон улыбнулся и захватил печеньку со стола, под смех Алены, выскочил в коридор, схватил портфель, натянул обувь и вышел из квартиры. «Нихуя» — первая мысль за порогом. Она же и пока он спускается по лестнице до лифта. Он вызывает лифт, подключает айрподсы, и ждет мучительные несколько секунд, пытаясь не думать о событии. Когда лифт наконец-то приезжает, Антон нажимает кнопку первого этажа и начинает ехать, привычно ощущая от неожиданного спуска эффект " сердце в пятки ушло». Что ж, почему же Антон с опаской относится к собственной тете? Все просто: у нее, как и у самого Антона резкие перепады настроения, приступы агрессии, и — а вот этого у Антона нет — паранойя. Наборчик 10 из 10. Все партнеры Алены сбегали от неё в период обострения, но Антон оставался с ней всегда. Ему — то и доставалось за всех и вся. Если вы думали, что перепады настроения это какая-то хуйня в виде " Хочу это, хочу то», то вы пиздец ошибаетесь. Такая же ситуация с приступами агрессии. Это и впрямь ужасно. Антон помнит, как Алене было больно и плохо, когда она срывалась на племяннике, делала ему отвратительные вещи, а потом приходила в минуты адекватности и молила чуть ли не на коленях прощения. Алене было ужасно. Её всегда предавали и бросали, но она была ему самым родным человеком и если она захочет оставить след на Антоне, то он, знаете ли, не против. В пятнадцать это была депрессия и Алена не смогла помочь. Она смогла лишь обезопасить его от себя и брала работу в других городах и странах. Она прекрасный дизайнер одежды и мероприятий, и бывало так, что на свадьбе, которую украшала она, все люди были так же одеты в её одежду. Это ей помогало. В шестнадцать Антона поразила апатия. Он ничего не хотел. Экзамены пролетели для него птичкой, он даже не помнил, как сдал их. Сейчас он в одиннадцатом и, наверно, нормально же сдал, если пустили? Его иногда переклинивает, но в общем он здоровый человек. Лифт наконец-то приземляется и выпускает парня в коридор. Он коротко здоровается с вахтершей и выходит на улицу. На часах 8:18, до школы идти ещё пять минут, так что у него есть время, чтобы покурить. Да, слишком клишированно, что старшеклассник курит, но что мы можем поделать против извечного? Он курит толстый Чапман с шоколадом, наслаждаясь его сладким фильтром. Тонкие ему не нравились. Какие то бабские, не вставляющее, вот толстые самое то. Антон улыбается с таким кайфом втягивая затяжку, будто бы это его живая вода. Он сворачивает в небольшой закоулочек около школы, докуривает и тушит сигарету. Нет, он не боится, что его спалят. Вообще. И Алена прекрасно знает, что её племянник курит, она даже порой покупала ему сигареты или стреляла у него. Есть причина по которой в школу хотелось ходить с иголочки и даже не дышать. Антон закатил глаза.       Его классный руководитель (нихуя блять не классный, дед ебанный) Арсений Сергеевич Попов, мог доебываться до ученика в любое время, постоянно. Он будто бы жил, чтобы доебаться. Нет, были случаи, когда Антон сам был виноват, но это не отменяет буквально слежку за Антоном везде. Около школы, около раздевалки, в коридоре извечно бля крутилась эта долбанная темноволосая макушка — хуюшка. И самое противное, пожалуй, это то, что его мнение об Антоне было категорически хуевым, а парень не хотел этого. Он хотел поддерживать дружеские отношения с молодым 25- летним учителем во время учёбы и даже после… ходить с ним в бары или просто гулять. Но вы не подумайте, Антон не хотел ничего такого. Просто есть люди с которыми вы хотите наладить контакт подсознательно. До уроков есть еще пара минут, поэтому Антон вешает легкую куртку в раздевалку. Она ему за всю первую неделю весны не пригодилась от слова совсем, потому что было вполне тепло и уютно, но парень жил не первый год в России и знал, что пиздец может начаться откуда ни возьмись. В наушниках раздаётся еле слышимая трель — звонок. Старшеклассник недоуменно вскидывает брови и доставая телефон, пытается предположить, кто мог бы ему звонить. На экране высвечивается «Мама» и у парня перехватывает дыхание. Не то чтобы они созванивались раз в полгода, они держали связь с отцом и матерью стабильно раз в неделю, но это не отменяет того, что любое внимание от родителей отзывалось в парне волной неожиданности и детской радости. Антон быстро принимает звонок и в наушниках раздаётся нежный, такой любимый голос. — Антош, привет. Извини, что перед уроками звоню. — Ничего, мам. Доброе утро. Что-то случалось? — Да нет, просто я тут подалась в творчество и сейчас мне пришло письмо, что мне разрешили сделать выставку своих работ в одном из ведущих отелей Питера. Елена Шастун всегда была сильно разносторонней личностью. Она занималась помимо основной профессией тысяча и одним хобби, добиваясь истинного совершенства. — Вау! Поздравляю тебя, мам. Это правда очень невероятно. — Антон прошмыгнул в мужской туалет, поплотнее закрывая дверь, чтобы не было слышно убийственного звонка на урок. — Я хотела тебя попросить… Мы с папой очень соскучились, не хотел бы ты прилететь к нам на пятницу и выходные? Да, я знаю, тебе нужно сдавать экзамены, но это расстояние между нами просто убивает меня. Шастун смотрит в огромное зеркало над раковинами и чуть улыбается. Хочет ли он? Да, конечно! — Конечно, я прилечу мам, вечером займусь билетами… — Не стоит, малыш. Мы пробьем их по своим связям. В среду вечером билеты на пятницу ты не найдешь. — Хорошо, мам. Я побежал, люблю тебя. — И я те… — Антон скидывает из-за резкого звука слива воды. Он едет в Питер, матерь божья. Он едет к родителям. Невероятно. Они не виделись месяца три уже. Антон включает воду и наклоняется, позволив воде ласкать его руки. Через пару секунд он достает руки, встряхивает и проводит чуть влажными руками по лицу, а когда разгибается видит… Да. Арсения Сергеевича Попова собственной персоной, стоящего сзади. Что тут забыл этот черт с прекрасными голубыми глазами? Нет, ну понятно, что он тут делал, но это не отменяет того, что это снова Он. — О чем задумался, Шастун? — Арсений Сергеевич подходит ещё ближе, останавливась буквально в паре миллиметров от спины парня. — О частоте наших встреч с Вами, Арсений Сергеевич. — Антон мог бы покляться, что еще немного и он откинет голову на плечо учителя, но парень продолжал смотреть недовольным взглядом через зеркало в глаза мужчине. — Их будет меньше, если ты прекратишь нарушать правила. Марш на урок. — Преподаватель отошел от спины Антона, ожидая, когда ученик решит все же пройти в учебный класс. Шастуну, знаете ли, повторять много раз не надо, особенно, когда у него начинается подростковая би-паника от вида прекрасного и невероятного учителя (будто бы из порнофильмов) Антон берёт в руки портфель и выскальзывает из туалета. Ещё пара секунд и он оказывается в кабинете физики. Парень извиняется за опоздание и проходит к любимой последней парте за которой, конечно же уже давно сидит его лучший друг и отличник всея класса — Дима Позов. Физик, которому было где то за семьдесят, продолжал нести какую-то ахинею, а Дима совершенно отказывался болтать, зато тщательно конспектировал материал.       Что ж, карты на стол, пора все же рассказать ситуацию между Антоном и преподавателем читателю. Антон втюхался по полное не хочу в своё классного руководителя ещё в далеком седьмом классе. Только — только пришедший учитель и начавшийся переходный возраст мальчишки- не самая лучшая смесь. Стоит указать, что на тогда ещё юного, только что закончившего учителя истории, вешались абсолютно все девчонки. Подарки, знаки внимания, попытки потрогать — все это раздражало Антона до полного пиздеца внутри и снаружи, потому что он не мог подойти и сказать, что учитель очень милый и красивый, он не может подарить игрушку, потому что это не только странно, когда это ученица и учитель, но ещё страннее, если ученик и учитель одного пола. У Антона даже не было прозрачного, но возможного шанса, как у его одноклассниц — вырасти и возможно что-то закрутить с молодым историком. Это тоже обижало. В общем, в седьмом, восьмом и девятом классе Антон был сильно зажатым и неуверенным в себе. Годы шли, друзья менялись: появились Димка и Оксана — переведенные в десятом классе ребята, с которыми Антон начал расцветать. Он много бедокурил, начал курить и выпивать, но оставался все еще внутри тихо и скромно любящем своего преподавателя учеником. — Шастун! — Антон вздрогнул и оторвал взгляд от теле она, в котором сидел. Ну, Попов, кто еще же? — Прошу прощения, мне нужен Шастун до конца урока, можете его отпустить? — Попов буквально сверлил взглядом Антона. -Забирайте, конечно, Арсений Сергеевич. — Вот и смертный приговор. — Ты что наделал? — Дима шепчет, удивленно смотря то на Антона, то на преподавателя. Антон успевает лишь пожать плечами и удивленно понять брови, как Попов подходит к его парте. — Вставай и забирай все вещи. Быстро! Да, Антону через пару месяцев восемнадцать, да, она знает, что не должен слушаться и позволять так с с собой обращаться, но да, он собрал свои вещи и пошел, будто Попов будет его сейчас целовать в кабинете, а не ругать. Господи. — В чем я провинился на этот раз? — Парень шёл за учителем, поникнув. «Помогите, этот ребенок местный заводила, его не согнуть, он груб и не скромен, но сейчас он плетется за любовью всей своей жизни, чувствуя себя первоклашкой» — Ах, да, говорить о себе в третьем лице конек одиннадцатиклассника.  — Иди за мной молча. «хорошо, мой повелитель " — отвечает звуком из тиктока парень и слегка улыбается. Антон странный. Он не может с собой ничего поделать. Он уже настолько отчаялся, что его симпатия перешла на уровень, когда обсираешь объект восхищения, когда принижаешь, смеешься, проявляешь не то внимание, которое нужно было бы проявить в такой ситуации. Без подъеба он не может реагировать на Попова, потому что тогда он начинает размышлять и мечтать, а в их взаимоотношениях — это плохо. Они доходят до кабинета и входят в него. Антон садится на первую парту, свешивая ноги вниз. Все-таки они давно знакомы, Арсений на такое внимания в исполнении Антона не обращает уже давно. — Шастун, ты что, совсем обалдел? Я тебя спрашиваю, ты совсем бибикой своей поехал? Я выбивал для тебя возможность сдать нормальное полугодие по литературе, а ты надо мной издеваешься, что ли? — Он стаскивает Антона со стола за шкирку- Я для тебя шутка, что ли? Совсем ошалел? Я просил тебя, чуть ли не слезно выслать ей вовремя этот долбанный реферат, просил, хотя это тебе нужно в первую очередь! — Арсений больно тыкает Антона пальцем, подталкивая к стене. — Да, я ночами не спал, был готов сам за тебя реферат делать! Что ты за гадина, Шастун?! Я просил тебя отправить вовремя? Ты что — правильно — нихуя не отправил. Извините блять за выражение! — Антон, отступая, больно ударился лопатками о стену, но преподаватель продолжал буквально вдавливать его в стену. Да, на него орут, но он впервые видел такого Арсения… Такого сексуального, раздраженного. Были бы они чуточку ближе, Антон бы спустился на колени и попытался загладить свою вину. Ну вот, замечтался. На деле, все хуево. — Я отправлял! Я отправил ей это говнище, я могу даже показать в почте! -Шастун, не выводи меня еще сильнее! Показывай. — Арсений отходит на шаг-полтора и внимательно смотрит на ученика. Антон шарит по карманам и дрожащей рукой достает телефон. Он ищет в почте в отправленных, но не может найти, а отправленные письма вообще не похожи на то, что он обычно отправляет. Арсений выхватывает из рук парня гаджет и пробегается глазами по экрану.  — Шастун, вон. Даже на глаза не смей появляться. Какой же ты неблагодарный, невоспитанный и мерзкий. Пиздуй отсюда. Сегодня подниму тему о твоем отчислении. Нет, вы не подумайте, Арсений Сергеевич Попов не такой монстр, чтобы за любой проступок казнить и не миловать. Только этих проступков уже миллион, и у него уже нет сил на симпатичного парнишу — выпускника. Правда. Шастун прогулял, пропил и прокурил (нужное подчеркнуть) все, абсолютно все занятия по литературе, биологии и химии. И если химичка с биологичкой понимают, что их предмет не всрался не только Антону Шастуну из 11 «Б», но и всем собственно 11 классам, то литературница бушует, как черт. Арсений буквально молил на коленях, чтобы ученику дали второй шанс. И она дала. А он просрал. Арсений присаживается на парту. Он тяжело вздыхает, все еще не понимая, как мальчишка может быть таким засранцем. Окно в расписании, которое Арсений хотел потратить на то, чтобы сходить покурить, попить кофе и наконец поесть, уже по времени не даст ему этого сделать, спасибо любимому и обожаемому Антону Шастуну. Тишину класса прерывает трель телефона. Арсений морщится, ведь он всегда отключает звук на телефоне, изредко оставляя вибрацию. Преподаватель принимает звонок, не здороваясь первым.  — Че молчишь, преподавашка? — Привет. Я тут с одним…занимался. — Арсений подходит к своему столу и достает из шкафа электрический чайник, уже отточенным движением включая его. — Ты договаривай предложения, я уж могу и додумать. — Сережа хмыкает — Иди в задницу, ладно? Он меня замотал. — Арсений устало откидывается на спинку кресла. — Ладно, не буду мучить, а то помрешь еще. Твой куратор в универе позвонил мне недавно и сообщил благую весть… — Он и твоим был, вообще-то. — Та молчи. Короче, он нашел какой-то твой старый проект про влияние любовной симпатии на учёбу и он считает, что это очень сильная работа. Он предлагает тебе написать что-то вроде научной работы на эту тему. Но у него нет твоего номера, чтобы созвониться. Я решил сначала с тобой поговорить, а потом уже либо скинуть ему номер твой, либо сказать, что ты не хочешь этим заниматься. — А то есть они сначала меня не оценили, а через десять лет подумали, что он «сильный»? Шикарно. Арсений с самого детства мечтал стать психологом. Он мечтал, делал все, что только мог, чтобы попасть на факультет психолог-преподаватель. Он создал целый огромный проект про влияние любви и симпатии на учебный процесс. Что ж. Он написал проект, сдал его, а его не приняли. Сказали, что это абсурдно и совершенно не приемлемо для педагога-психолога. Арсений расстроился до безумия, но взял себя в руки и перешёл на ист.фак. Это было сложно и почти невозможно, но не для подающего надежды старосты психологического факультета сделали небольшое исключение, обязали сдать историю как вступительный экзамен и пустили. Отучившись еще пару лет, Арсений в 25 сдает диплом, защищает его и становится историком.

***

Антон уже третий час подряд пытался додуматься, что произошло в этой долбоебучей почте и куда делось его письмо. Димке он, конечно, все рассказал, но и тот был в непонятках. — Слушай, а дай глянуть телефон. — Уроки уже кончились и два друга со спокойной совестью шли вниз, к выходу. Антон без всякой задней мысли подает Диме телефон, не обращая внимания на то, что он в нём делает. — Бля, ну ты и долбоеб, это же почта Ирки. Че она у тебя в телефоне делает? Ирка Кузнецова та ещё история. Красивая, невероятно харизматичная девушка, но не аккуратная до жути. Ломает технику на раз — два и, кстати, Ира снова сломала свой телефон, из-за чего и попросила зайти в его почту. Антон выхватывает телефон из рук друга и проверяет имя аккаунта. — Irina_Kyz4002. Я долбоеб. Надо Попову сказать будет. Они открывают дверь отделяющую раздевалку с коридором и входят непосредственно в раздевалку, с которой рядом находится пост охранника. — Павел Дмитриевич, не подскажете, Арсений Сергеевич уже ушёл? — Ой, Антош, ушёл, минут пятнадцать как. Что-то срочное? — Не-не, Павел Дмитриевич, спасибо. Павел Дмитриевич является их охранником уже лет пять точно. При нём на дискотеку и виски с колой мешали и водку на школьные праздники приносили. Антона даже поймал он год назад, но договорившись, юный алкаш (как назвали его друзья по старше) смог избежать наказания. — Ну, значит Попову я напишу вечером или завтра подойду к нему. Истерик хуев. — Ты куда? Домой сейчас? — Дима пожимает руки одноклассникам в знак прощания. — Ну, мне надо кое-куда заехать, так что увы, я сразу уезжаю. Меня уже там такси ждет. — Антон в свою очередь не скупится на объятия своих одноклассников. — Давай тогда, увидимся завтра. — Они обнимаются, вдвоем выходят из школы, только пути их разные: одному в соседний дом, а другому на такси бизнес — класса.