Равные

      Звук, исходящий от дверной ручки, вернул ему самообладание и способность переместить взгляд от её шрама, что ещё багровым рубцом рассекал красивое лицо.       Хината стоит посреди кабинета, руками опираясь на столешницу. Полы серой юкаты закрыли собой инвалидное кресло, которое он не заметил, как только вошёл.       И вот его руки уже на девичьей талии, мягко тянут вниз, насильно усаживая Хинату в кресло.       Она пытается встать, но его ладони давят на её плечи, удерживая её. Хината опустила голову вниз, стыдясь взглянуть ему в глаза.       -Что с ногой? — Итачи одной рукой подтянул своё кресло, после чего сел в него, ещё пару раз придвинув его ближе.       -Трещина разрослась.       -Почему? — Итачи немного приподнял полы женской юкаты, чтобы увидеть гипс на левой ноге. Хината не мешает ему смотреть, но голову опускает как можно ниже, округляя спину, боясь, что он будет рассматривать шрам.       -Не соблюдала рекомендации врача. — Хьюга говорит слишком ровным и спокойным голосом, несильно пожимая плечами, зная, что Он не оценит её попытку отшутиться.       Может не стоило гулять ночью с принцем?       Едкий вопрос колит кончик языка, но Итачи вовремя отворачивается, не давая ему слететь с губ. Его внимание привлекает новое обстоятельство.       На столе, на том месте, что она так старательно закрывала спиной минуту назад, стояла тарелка с едва тронутым карри. Он переносит поднос со стола на её колени, Хината послушно придерживает его руками.       -Ешь.       «Я сейчас поем» — вот что она хотела сказать вошедшему человеку, но так и не договорила       Хината послушно кладёт в рот небольшой кусочек мяса, тщательно разжёвывая его. При жевании её лицо выглядит вытянутым и более худым, чем есть на самом деле. По тому, как её старая юката немного свисала с плеч и проседала на груди, было заметно, что девушка потеряла вес.       Она медленно ест, левой рукой очень плохо орудуя палочками, подхватывая ими совсем крошечные кусочки.       И давно она так питается? Точнее не делает этого?       Итачи облокотился на подлокотник кресла, под углом смотря на неё. Он ведь снова подыграл ей, создал ей лучшие условия, дав тарелку в руки. Пока она ест, злой манипулятор в её голове, наверняка, успеет придумать какое-нибудь оправдание. А Итачи очень от них устал.       Хината давится от очередной порции риса, слишком поспешно отправив её в рот. Вытерпев пару секунд, она продолжает приём пищи под его пытливым взглядом, снова давится, правой, непослушной рукой прикрывая рот.       Итачи наливает стакан воды из графина, что стоял на столе, понимая к чему всё ведёт.       -Я больше не могу. — сквозь кашель и слёзы выдавливает из себя Хината, здоровой рукой крепко держась за поднос, пока Итачи не забрал его, заменив его на стакан.       Она пьёт маленькими глотками, запрокинув голову, не давая еде выбраться наружу, одновременно со вкусом воды чувствуя едкий ком рвоты, что с трудом удалось подавить.       -Извини. — она блуждает влажным взглядом по его ногам, не имея сил поднять свой взгляд выше.       Итачи пожимает плечами, что осталось незамеченным.       Хината выглядит плохо. Слабая и травмированная — это даже не тень её прошлой, а совершенно другой, чужой, человек. И дело явно не в увольнении, что, несомненно, сильно её подбило, но на неё навалилось слишком много дерьма, и она одна ни за что это всё не разберёт.       Он берёт её правую руку двумя руками, поражаясь, насколько та стала невесомой. Итачи медленно поворачивает её руку, рассматривая бинты, словно это даст ему понять, как обстоят дела на самом деле. Он держит её ладонь в своей, подушечками пальцев прижимаясь к бинтам. Периферийным зрением капитан видит, как сжалась в кулак здоровая рука до побелевших костяшек. Эта едва дрожит в его руках. Он возвращает чужую и такую родную одновременно руку обратно на подлокотник инвалидного кресла.       Молчание порядком затянулось. Раздражение и злость, что образовали полноценный слой под его эпидермисом по всему тело, было трудно подавить все эти дни и ночи. Сейчас Итачи знал, что может сорваться на ней, потому что она единственная, кому удалось так глубоко вонзиться ему в душу. И всё же Учиха надеялся, что ему хватит сил поддерживать относительно спокойным диалог, ведь он заранее знал, что у Хинаты сил на это не было.       -Расскажи мне всё с самого начала.       Хината несколько раз моргнула, не зная с чего начать, но ослушаться этого ровного и холодного тона не могла.       -Ты итак всё знаешь… — её перебили.       -С самого начала. Со смерти твоего отца.       Хината так и не подняла на него взгляд, страшась увидеть осуждение и холод. Итачи итак смог рассмотреть длинную полосу на её лице. Шрам почти по диагонали делил её красивое лицо, он стал уродливым стыком двух сторон.       Цунаде хорошо постаралась, за эти считанные дни её лечения, швов не было видно, лишь жуткое покраснение, что со временем пройдёт, оставив лишь белый рубец мёртвой кожи.       -Отец умер. Я не знала, что мне делать. — Хината неуверенно начала свой рассказ, до сих пор не понимая, что Он хочет от неё услышать. — Потом был траур.       -Когда принесли тело твоего отца, ты взглянула на него и потом долго смотрела на меня тёмным взглядом. Почему? Мы тогда не общались. — Итачи перебил, нуждаясь в правде, он боится услышать, что уже тогда, в тот момент, Хината выстроила этот свой непонятный для него план, в который он удачно вляпался.       Хината хмурит брови, из-за шрама получается несимметрично, после чего её губы растягиваются в иронической ухмылке, а взгляд впервые поднялся к его лицу. Удивительно, как быстро её мимика передаёт растерянность, веселье и обиду.       -Я хотела оказаться на твоём месте. По ту сторону от тела мёртвого отца. Не быть сиротой. — Хината, опираясь на локти, проваливается в плечах вниз, склонив голову на бок, извиняюще и горько улыбаясь, смотря прямо ему в глаза влажным взглядом, где больше не было места для едких эмоций, остались лишь тоска и смирение.       Итачи отвел взгляд, чувствуя себя неправым. Всё-таки в момент смерти родного отца, даже злой гений не может думать о чём-то ином.       Хината тоже отвела взгляд и шумно выдохнула. Итачи осознавал насколько ей тяжело сидеть здесь сейчас перед ним и отвечать на вопросы, но уйти он не может, и не из собственного эгоизма, а ради их будущего.       -Траур был неделю, и каждый день молчания от «Анбу» и «Корня» убивал мою надежду на то, что бьякуган отца удастся вернуть в ближайшее время. Гаара писал мне каждый день, он уже тогда готовился к налёту на Преступный город во время ярмарки ради клинка своего деда, который украли незадолго до этого. Он упомянул об этом, и тогда у меня возникли мысли, что бьякуган отца будет там же. Шли дни, и, я всё больше стала верить в это. Убийца отца был сильным ниндзя, наверняка, он сделал это не ради силы, а ради денег. Мне казалось логичным, что убийца прячется, чтобы доставить бьякуган в аккурат к ярмарке. — Хината говорит уткнувшись в одну точку на столе невидящим взглядом. Итачи смотрит прямо на неё, но она не замечает.       -Я знала, что Пятая меня не отпустит, а, ради чести клана, вернуть глаза отца должна была именно я. Поэтому я сказала себе, что сделаю это в любом случае. Потом я напилась в кабинете Хокаге и всё ей рассказала. Пьяная, она сказала, что всё понимает и по возможности поможет мне всё устроить. Поэтому, когда ты пришёл на следующее утро ко мне, я боялась, что она передумала.       Хината слабо улыбается, предаваясь воспоминаниям.       Итачи едва сдерживает себя, чтобы не начать в очередной раз читать ей нотации, что она не обязана была этого делать, и стоило всё сделать иначе с самого начала.       -В итоге, она свела меня с десятой командой, что уже долгое время готовились к вылазке в Преступный город ради сбора информации. Я проболталась и про украденный клинок семьи Казекаге, и Цунаде надавила на него, чтобы тот оказал мне помощь в городе, за сокрытие информации о том, что дом Казекаге так легко обчистить.       Конечный план был в том, что десятая команда обеспечит мне поддержку, когда я окажусь в городе, дадут всю информацию и одежду, а команда Гаары помогут мне при отступлении, не рассекречивая десятую команду. Либо я уйду сразу, так и не зайдя в город, если не смогу увидеть бьякуган. Но он был там. Я была права всё это время. — на последних словах Хината облизнула губы, воодушевляясь всё больше. Тогдашняя радость от находки и её правоты до сих пор действовали на неё как бальзам на душу, даровали ей спокойствие и чувство гордости, что она смогла найти глаза отца.       -Войти в город, одетой как шиноби невозможно, Ино встретила меня возле города с комплектом одежды, которая не вызывала бы вопросов. Мы вошли в город, ведя себя как подобает нашему виду, ничего такого, чего бы не делала обычная куноичи раньше. Мы подцепили двух мужчин у бара. Так мы обеспечили себе алиби. После нам пришлось уложить их, оставив в безопасном месте, чтобы те не смогли найти нас. Тут наши пути с Ино разошлись. Пробраться внутрь главного здания было сложно, но мне, с бьякуганом, повезло, достичь камеры хранения было всего лишь вопросом времени и осторожности. Я выждала момента, когда бьякуган вынесут со сцены обратно. Было…волнительно… видеть, как глаза отца продают со сцены, и как люди каждый раз поднимают ставки, удваивая сумму. — Хината плохо подобрала слово, описывающие её эмоции в тот момент, но умолчать об этом не смогла. Не перед ним. — Глаза отца продали за миллиард. — она усмехнулась, даже не представляя такую огромную сумму. — Когда начались торги за следующий слот, бьякуган уже снова был в камере хранения, которую сторожили несколько человек. Расправившись с ними, меня, конечно же, заметили, но бьякуган вместе с клинком уже были у меня в руках, поэтому меня это не сильно волновало. Меня догнали уже на улице, но десятая команда не теряла зря времени, они создали несколько препятствий, которые замедлили преследователей. Я бежала, как могла, зная, что мне придётся сражаться. Канкуро здорово мне помог со своими марионетками, перехватив клинок. Гаара шёл за мной, но он не мог использовать песок, ему никак нельзя было выдавать себя, поэтому он сражался лишь одним кунаем.       Ворота города быстро закрыли, в городе поднялось что-то невероятное, те, кто ходил рассматривал товары, доставали оружие, шумели, выкрикивая какие-то нелепые возгласы, агитируя проследовать за мной, хотя они даже не знали, кто я и за что меня преследуют. Они просто хотели сражаться.       Темари разрушила ворота с помощью ветра, заслонив меня от обломков и врагов. Тогда я по-настоящему сбежала, зная, что мою спину надежно прикрывают. Но мне всё-таки не повезло нарваться на группу местных патрульных. Их было четверо, с двумя не было никаких проблем, но третий умудрился разбить сосуд, из-за чего мне стало сложнее сражаться. Техника восьми триграмм помогла мне отбросить врагов, одному я успела перекрыть поток чакры ниже шеи, но второй смог отклониться. Он сбил меня с ног, и я влетела в дерево, потеряв равновесие, но я смогла вцепиться ему в предплечье, удерживая его кунай от моего лица. А потом он просто пнул меня в ногу, и, я ослабила хватку, чем он и воспользовался. — Хината замолчала, потянувшись здоровой рукой к палочке для еды, что лежала на столе. — Я успела лишь выставить ладонь перед лицом, когда кунай вошёл насквозь в мою руку, кончиком задев лицо. — Хината продемонстрировала произошедшее с помощью палочки, зажав её между пальцами правой руки, перпендикулярно продвигая её к своему лицу.       Итачи поморщился, представив эту боль. Насколько глубоко застрял в руке кунай, чтобы задеть лицо?       -Противник явно не ожидал задеть лицо, скорее всего, он начал переживать, что повредил мой бьякуган, в любом случае его замешательство стало фатальным. Здоровой рукой я сначала заблокировала чакру в плече, а потом сломала ему руку, и пока он был в ужасе от боли, я обездвижила его полностью. Тогда мне удалось сбежать, и позже мы встретились. Это всё.       Хината перевела дыхание, рассказав эту историю уже даже не во второй и не в третий раз. Рассказ вышел сумбурным, сухим и совсем не таким ярким, каким был в её памяти, но она с самого начала знала, что стоит молчать о своём удовлетворении, чтобы не заставлять других тратить время на проповеди о том, насколько это было рискованно, неправильно и опасно. К этому добавлялось и её личное отношение к капитану «Анбу», ведь он привык слушать сухие отчёты, содержащие только важные детали миссии. А она больше не хотела доставлять ему неудобств.       -Как ты собиралась вернуться в Коноху?       -По плану, мы должны были встретиться в условленном месте. — Хината занервничала, зная, о чём именно, хочет он хочет услышать.       -Как ТЫ собиралась вернуться в Коноху?       Хината замолкла, сильнее прогнувшись в плечах, опускаясь всё ниже, только бы не пересечься с ним случайным взглядом.       -Я не должна была вернуться. — на выдохе сквозь зубы. Липкий холодный пот поднялся со спины по всему телу, сковывая и мешая спокойно вздохнуть. Пришлось зажмуриться, дабы унять дрожь в лице. Она никому об этом не говорила. Все до этого были так рады видеть её, так переживали о нёй, что никто не задавал этот вопрос, считая его абсолютно неважным. Но подсознательно Хината всегда ждала его, всегда была на грани, чтобы не признаться лично, признаться, что не стоит их любви.       Итачи наклонился ближе, горячо и обвинительно обдав дыханием её волосы, что породило в ней обжигающую волну мурашек от стыда:       -И ты считаешь это адекватным? Ты хоть представляешь себе, что значит быть нукенином? Знаешь, какая тяжёлая жизнь тебя бы ждала после этого?       Итачи резко отклонился и отвернул голову, недовольно поджав губы. В груди разрастался желчный комок горечи, который становилось всё труднее контролировать. Он ведь даже не догадывался, что Хината Хьюга добровольно способна выбрать жизнь отброса ради ничего незначащей чести, оставив их всех в неведении и в страхе за её жизнь. Желчь, всё набухала и набухала, но долго это продолжаться не могло, слова Хинаты заставили задержать дыхание.       -Она была бы недолгой. Я бы уничтожила бьякуган отца, а после умерла бы от ран. — если бы он смотрел на неё в этот момент, то разумеется бы заметил, как она с силой закусила дрожащую губу от попытки не разреветься, и какой слабой её делала одна лишь мысль об этом! Но Итачи этого никак не мог заметить, будучи поглощенный яростью и даже обидой.       Как же бездарно они с Хокаге собирались разменять её жизнь!       -Скажи, что до тебя хотя бы сейчас дошло насколько это была ебанутая затея, и что ты понимаешь, НАСКОЛЬКО тебе повезло? — Итачи впервые повысил на неё голос, взглянув на неё, и сразу же отвернулся, сил смотреть на неё не было.       -У меня не было выбора. Я должна была вернуть бьякуган отца. И я это сделала. — Хината подняла на него голову, покрасневшие глаза так и кричали, как сильно она гордилась этим.       Итачи замолчал, тёмным взглядом буравя её лицо. Эти глаза с лопнувшими капиллярами и уверенным взглядом, этот длинный шрам практически через всё лицо, и плотно поджатые губы.       Ему дорого стоило промолчать, не начинать свою истерическую потребность убедить её в своей неправоте. Вернее, показать, почему он сейчас на неё злится.       -Ты могла взять меня с собой, всё было бы иначе. — его голос хрипит, под конец едва не уходя в шёпот. Руки сжимаются в кулаки, когда он видит, как начинают подрагивать женские губы, и как Хината усиленно начала моргать, не желая показаться слабой, и как, в конце концов, она отводит обострённый, ещё секунды назад такой уверенный, взгляд в пол.       -Я не могла тебя взять с собой. Не тебя. — она качает головой в разные стороны. — У меня остались только Ханаби, Нэджи и ты, как я могла рисковать твоей жизнью?       -А рисковать жизнью других ребят значит можно? В чём разница, если ты была не одна?       Хината вмиг оказалась на ногах, несмотря на свои увечья.       -Я вернула бьякуган отца сама! — Хината прожигает его покрасневшим взглядом, словно ребёнок, доказывающий учителю, что сделал задание сам, а не списал. — Ребята лишь помогли мне, выполняя свои миссии, практически всё я сделала сама!       -И в чём тогда суть? Если ты всё равно была не одна? — Итачи смотрит снизу-вверх, ожидая, когда же ему как маленькому разжуют то, что он так и не смог понять за всё это время?       -Никто не знает, что я была не одна, а ребята никому не расскажут, о том, что они всего лишь помогли мне. — Хьюга хмурит брови, настаивая на своём. Она твердо стоит на ногах, унимая высоко поднимающуюся грудь от возмущенного дыхания, даже когда Итачи встаёт на ноги в жалких сантиметрах от неё. Она гордо задирает голову вверх, продолжая прожигать его взглядом, впервые таким обиженным и злым.       -Я тоже умею молчать. Почему ты не взяла меня с собой? — осуждение чётко читается в его голосе, да и во взгляде. Ему тяжело принять мысль, что Хината пострадала из-за его доверчивости, что новые шрамы на её теле имеют его авторство, ведь будь он всё время с ней, она бы не пострадала. Одновременно с этим, ему было физически необходимо услышать правду, узнать причину, добить, не оставив и капли недопонимания. И возможно услышать признание.       -Я не могла. Я не могла допустить, чтобы с тобой что-то случилось. — Хината не выдержала столько откровенного вопроса и переместила свой взгляд с его глаз ниже, но смотреть на эти губы, что сегодня не были орудием любви, было невыносимо, сегодня эти губы плотно поджаты и отчитывают её в собственной слабости, поэтому Хината опустила взгляд ещё ниже, на кадык, который столько раз целовала по ночам, что сейчас стало совершенно стыдно вот так просто на него смотреть. Ей ничего не оставалось, как впечатать свой взгляд прямо ему в грудь, рассматривать как она поднимается при едва ли ровным дыхании. Они стоят достаточно близко, если кто-то из них протянет руки в сторону второго — это будет полноценное объятие, первое в их истории, но никто из них этого не делает, оставаясь в такой мучительной близости. Заметив это, она совсем немного отодвинулась назад.       -Тогда какую роль ты отвела мне в своём плане? — он всё ещё стоит слишком близко, его дыхание колышет её чёлку, и, если бы у Хинаты было чуть больше храбрости взглянуть ему в глаза, она бы увидела сколько в них глубины и почти ощутимого притяжения. Его глаза ярко выражали важность этого вопроса, но Хината этого не знала, отчего совершенно честно ответила:       -Ты никогда не был частью плана.       Хьюга недоуменно сжала брови, удивленная, что он так и продолжает настаивать на этом разговоре, она ведь столько раз озвучила, как он для неё важен, и что она бы не посмела подвергнуть его опасности. Поглощенная этими мыслями, она не заметила, как буквально у неё под глазами мужская грудь замерла в наивысшей точке, прекратив поглощать воздух.       -Тогда зачем всё это было? — Итачи растерянно озирался вокруг, не понимая, может, они говорят о разных вещах? Может, это всё часть большого и злого розыгрыша, придуманного седьмой командой?       В раз стало жарко и холодно одновременно.       Может, он и в самом деле выдумал эту больную историю недолюбви?       Хината, всё также не понимая его, подняла на него глаза, тут же в жаре смущения отвела широко раскрытые глаза. Поняв, о чём он её спрашивал, она сильно дернулась, боясь всплывшей темы для грядущего разговора. Хьюга задела гипсом каталку, отчего та привлекла всё их внимание.       Мужские руки всё же касаются её талии, и она заходится в жарком дыхании, готовая тут же припасть к его груди от переизбытка невысказанных чувств, однако реальность в последнее время с ней слишком жестока.       Он всего лишь помог ей опуститься в кресло снова, сразу же убрав руки после этого.       Хината, дыша через рот, приказывала себя собраться, пока её собеседник сам усаживался напротив.       Считанные секунды не помогли взять себя в руки, а вид мужских рук, что разжимались и сжимались от волнения морально убивали.       Если он чувствовал себя так из-за неё, значит Хината снова всё разрушила, снова всё сломала.       -Мы ведь оба этого хотели. Поэтому и были…вместе… — на последнее слово не хватило храбрости. Вместе они никогда не были. Из-за неё.       -И только? А как же просьба быть твоим наставником? К чему тебе нужна была моя дружба?       Ему повезло, Хината чуть ли не лежала на собственных коленях, не в силах смотреть на него. И пускай этот жалобный вид рвал его сердце, но осознание, что он никогда не был ей нужен оказывается сильнее, отчего его голос снова пустой, уже даже без злости на её рискованность и недальновидность. Нужно добраться до истины, вытянуть из неё признание, и если не в любви, то значит в нелюбви, иначе Итачи ни за что не сможет её отпустить.       -Я видела в тебе пример для подражания, и мне правда нужны были твои советы. А потом всё изменилось, и вот что из этого вышло. — от него не скрылось, как Хьюга очень аккуратно подбирает слова, избегая говорить о главном.       -Что именно вышло?       -Вот это всё. — Хината боязно пожимает плечами, отвернувшись в сторону. Здоровая рука то и дело беспокойно сжимается на подлокотнике.       -Почему ты не можешь сказать прямо?       Итачи устало смотрел на её мучения, как она отрицательно покачивала головой с закрытыми глазами, отодвигаясь всё дальше от него.       -Я не имею права говорить это. — Хината перешла на шёпот, отчего по его телу прошла едва ли не лихорадка от возбуждения и возмущения после её слов. Одна его рука с невероятной скоростью оказалась на ручке её кресла, сильно дергая ту в свою сторону, что вызвало девичий возглас удивления. Вторая рука легла на её затылок, захватив горсть тёмных волос. Сколько раз он делал по ночам, и неужели это было в последний?       -Кто, если не ты имеет на это право? Когда, если не сейчас? — Итачи горячо шепчет ей в такт, притягивая её голову к своему лицу, так, чтобы смотреть глаза в глаза, наблюдать, как в белой дымке умирают последние ночные звёзды, но вот рассвета ждать не стоит — густой туман поглотил всё пространство, вытеснив всё живое, оставив лишь пресную серость.       -Никогда.       На выдохе, не отводя быстро мокнущих глаз, сквозь печальную улыбку.       Несмотря на шёпот, в ушах нещадно гремит одно слово, раздаваясь эхом по сознанию.       Хината нежно обхватила его запястье у своего лица, чтобы тут же убрать его, бережно переложив руку к нему на колени.       К чему эта нежность в такой момент?       К чему такое противоречие?       -Почему?       Всё, что ему остаётся из раза в раз повторять одни и те же вопросы, чтобы вытянуть то, что было на поверхности. Будь всё иначе — ей бы хватило сил сказать, что она его не любит, и, он ей больше не нужен. А она сидит, глотая слёзы, едва ли не склонив голову к собственным коленям.       Сидя перед мёртвым отцом, перед Даймё и перед Хокаге на коленях, и на Большом Совете, она всегда находила силы держаться гордо, отчего же сейчас она перед ним дрожит и едва не бьётся в истерике? Зачем так ломать себя, скрывая правду?       Если бы она только призналась, Итачи прямо сейчас забыл бы о многом, но Хината молчит, с трудом держа себя в руках, обхватив плечи.       -Ты скоро станешь Хокаге, я выйду замуж, это вовсе ни к чему.       -Зачем тебе сейчас выходить замуж? Всё же решилось, Ханаби твоя официальная преемница, зачем тебе выходить за него? — Итачи зашипел, крепко сжав ручки подлокотников и боясь самого себя. Как же его раздражало это упрямство, граничащее с безрассудством. Ну, почему, почему нельзя просто включить голову и вспомнить его слова?       Истерия всё же накрывает и её, заставляет глупо и протяжно хихикать, уткнувшись в колени, а после поднять замученный взгляд на него с кривоватой ухмылкой, больше не стесняясь.       -Посмотри на меня. Я — калека и нукенин. Моя сестра психически нестабильна. Я — позор главной ветви, думаешь, у меня есть выбор? — снова истеричный хохот, — его никогда не было. Была лишь иллюзия всё это время.       -Выбор есть всегда.       Хината усмехнулась и возвела глаза в потолок, покусывая губу, то ли от смеха, то ли от слёз, что она снова сдерживала в грудной клетке.       -Либо я выхожу замуж за Нэджи, либо однажды утром мы с Ханаби не проснёмся. Скажи мне, что это: выбор или его иллюзия?       Её гнев и обида не успевает вылиться гневным взглядом или истеричным смешком. Мужские руки, обхватившие её лицо, преградили им путь. Она так и осталась в подвешенном состоянии, держась только за счёт его рук и его глаз, что смотрели на неё сверху-вниз.       -Расскажи мне обо всем спокойно.       Хината готова расплыться ничтожной лужицей в его ладонях, пока он стоит над ней, и следит за каждым движением её мимики, нежно держа её голову.       Она всего этого недостойна, но душевных сил, чтобы скинуть его руки с себя нет. Это ведь в последний раз.       -Они снова начали устраивать собрания, они снова… А вдруг они придут к Ханаби? Я не могу этого допустить. — Хината рыдает, пока её слёзы аккуратно стирают большими пальцами, боясь задеть её шрам, пока у неё внутри так гадко и тошно, что воротит душу. Она неосознанно вцепилась в его руку, а он не отстраняется, неужели ему нравится наслаждаться её слабостью?       -Всё можно решить и без Нэджи, слышишь? Ты вернула бьякуган, за тебя заступился сын Даймё, тебя никто не тронет. И без всего это есть люди, которые безоговорочно преданы тебе. Есть люди, которым ты дорога, и кто защитит тебя.       Забота любимого обволакивает, пьянит, и дурманит разум. Хуже того согревает изнутри, и одна лишь мысль, что последние слова он говорил про себя заставляет расслабиться и улыбнуться. Искренне, и при этом без истерики.       У неё начала кружиться голова от эмоционального истощения, но ей ещё нужны силы, чтобы сказать главное.       -Я была готова и к худшим последствиям. Брак с Нэджи — это всего лишь вынужденная формальность, ерунда. Он ведь больше меня достоин быть главой клана.       -Глупости.       -Это моя жизнь. — усмешка слетает с её губ, и она чувствует, как где-то высоко вдали он тоже усмехается.       -Это жестоко, околдовать меня, а потом выйти замуж за Нэджи. — Хината права, по сравнению со смертью в лесу, с казнью за дезертирство, формальный брак с кузеном всего лишь ерунда, которую она даже и не заметит. Но не Нэджи со своими похабными, грязными и такими развратными идеями. — Нэджи больше не тот, каким ты его знала. Он уверовал в идею о чистоте крови.       Держать её лицо в руках, смотреть на мельчайшие детали шрама и различные оттенки эмоций в её глазах, всё это его слабость, которой он поддался, как только услышал, что ей снова грозит опасность. Держать её при себе — такая роскошь, наслаждение и успокоение для его души. Его проклятье сегодня до безумия сладко.       С Хинатой всегда так: страстно и нежно в один момент, горестно и радостной в другой. Ему нравилось это, нравилось спокойствие тех двух недель, что им удалось пережить. Он знает, что всё это время она была искренней с ним, и это было дыханием жизни, такой удивительной и сложной, что у него не оставалось вопросов о правдивости происходящего и ощущаемого.       -Это всего лишь Нэджи. И это ты околдовал меня, так что не вини меня. — она снова усмехается, прищурив всё ещё влажные глаза.       -Не выходи за него. За кого угодно, кроме него. — Итачи спокойно разговаривал с ней, спокойно смотрел на неё и в груди действительно стало тихо и легко. Так словно, они ещё могут вернуть это состояние в норму.       Хината тоже почувствовала эту перемену в настроении. Это слишком сладкая слабость, чтобы она длилась вечно. Она мягко выбирается из его рук, уводя взгляд вниз.       -Я ни о чём не жалею, всё случилось так, как случилось. Знаю, ты думаешь, что я эгоистка, и, наверное, так и есть, но я, впервые, не хочу извиняться за это. Я не чувствую себя виноватой, ведь я всего лишь выполняла свой долг, единственное, за что мне стоит извиниться — это за ложь тебе. Я соврала, чтобы оставить тебя в деревне. — Хината старалась размеренно, прибавляя уверенности и вес голосу, не надеясь, что её поймут, и опасалась, что ей снова начнут читать нотации, предубеждая это, она снова сорвалась на быстрый горячий шёпот, боясь, что он перебьёт и не дослушает. — Я знаю, что не заслуживаю доверия после всего случившегося, но прошу поверь, во всём остальном я была искренней с тобой. Если сможешь, прости меня, я не хочу, чтобы тебя глушила злоба, я того не стою.       Хината себя переоценила, раз думала, что сможет сказать это без слёз, но прощаться для неё всегда было слишком тяжёлой ношей, к этому же прибавилась тоска по их иллюзорному будущему, и по их светильникам над кроватью, что им было не суждено купить.       -Ты бросаешь меня?       -Мы ведь и не встречались. — Хината улыбнулась, но голову опустила пониже, ожидая упрёка. Они ведь не встречались из-за неё.       -И всё же. Ты хочешь окончательно поставить точку?       Соврать не хватило храбрости, он ведь сразу её раскусит, и тогда уже ей ни за что не убедить его, что она не та, что станет спутницей его жизни. От этого стало ужасно горько, обидно и досадно. Она исполнила долг, и теперь даже не имела права на личное счастье.       Слёзы, что лились ручьём, стали обжигать, как и ком, что застрял между лёгкими и сердцем, и мешал нормально функционировать всему организму.       -Ты обещал, что уйдешь, только, когда этого захочу я сама. Уходи. — тихий шёпот разрезает тишину, пока Хьюга старается как можно тише всхлипывать, сдерживая не просто рыдания, а настоящий вой от безысходности в душе.       Он стоит совсем рядом, и, Хината по-настоящему боится узнать его реакцию, одновременно с этим боится его молчания и слишком тихого существования в кабинете. Может, он уже ушёл? Поднять голову вверх нет ни сил, ни совести.       Шум от закрывшейся двери стал началом настоящей истерики. Жадно глотая воздух, Хината не смогла выпрямить спину, не чувствуя тела. Рыдания порождают кашель, панику и тревожность. Пальцы здоровой руки зарываются в волосы, выдирая часть из них с новым криком жалости к себе. Кричать громко не получалось, из гортани выходил лишь горестный скулёж, мешающий дышать.       Реальность оказалась куда хуже её ожиданий, куда злее и беспощаднее.       Хината осознавала, что будет тяжело и больно, но к таким жестоким последствиям она оказалась не готова, но желание бежать за ним вслед и снова просить прощения, только бы быть с ним, если не вместе, то хотя бы где-то рядом, в тени, она быстро прогнала.       Он станет хорошим Хокаге, построив безупречную карьеру, такую, что на него будет равняться ещё ни одно поколение мальчишек, и обязательно встретит хорошую девушку, что не станет устраивать ему проблем.       Без неё.       А она…       А она всё это заслужила. Она самолично сделала всё, чтобы оказаться сейчас именно здесь в этом состоянии.