Равные

      Силуэт его матери отсвечивает в дверях лишь секунду, прежде чем юркой тенью броситься к его кровати, чтобы упасть на колени и сложить руки в молитвенном жесте, изрядно пугая его.       Разумеется, что бы мама сейчас ни сказала, всё будет о Хинате. Иначе сегодня и быть не могло. Она и раньше о чём-то догадывалась, а сейчас, видя его страдающим в день её свадьбы с другим, притворяться дальше бессмысленно.       Итачи протянул маме руку, не понимая, что заставило её так себя вести, но она лишь отдернула руку, всё также оставаясь на коленях.       - Ты уж, сынок, не бросай её. У неё ведь никого больше нет. - с болью произнесла женщина, едва сдерживая слёзы. Её слова шли из души, не требуя оправданий, подсказок, подводок к разговору. Простая искренняя просьба, ещё раз подтверждающая, что Хината Хьюга очаровательная заблудшая душа, вызывающая сострадание. Слова, едва не убившие его сиюсекундно.       - Никто её и не бросал. - спустя время промямлил Итачи, напуганный состоянием матери, проглотив ком в горле. Что такого произошло на свадьбе, что она так напугана? Почему его мама вообще так переживает о ней?       Злость снова начала подкрадываться к его сознанию, прощупывая неустойчивую почву.       Это Нэджи. Наверняка, этот ублюдок начал проявлять свои мнимые притязания прямо на свадьбе.       - Ей сейчас тяжело, ты пойми. Я как представлю, каково ей сейчас, так сердце замирает. - она, причитая, схватилась за сердце, и Итачи почувствовал, как сковалось в цепи его собственное.       Он протянул руку и крепко сжал ладони матери в одной своей большой ладони.       - Не переживай, мам, у неё всё образуется. - как-то смог выдавить он из себя тихим голосом, не показывая собственных переживаний. Вышло совсем паршиво, но думать об этом совершенно не хотелось. - Как прошла свадьба?       - Да как тут не переживать, она ведь для меня почти родная! Мы с её матерью беременные вместе ходили, а с Кушиной покупали для неё платья, когда она ещё не родилась, мы-то уже знали, что у нас будут мальчики, вот и баловали её всяко. - неожиданно выдала женщина. Она. Крайне редко упоминала о своих умерших подругах, отчего сейчас в грустных глазах показались крупные слёзы.       - Я не знал, что вы были настолько близкими подругами. - Итачи нахмурился. Это всё так неважно в моменте, но именно сейчас ему было жизненно необходимо услышать мамину историю и понять, отчего у его матери, чужого для Хинаты человека, так болит за неё сердце.       - Мы не сразу ими стали. - охотно продолжила мама, желая быть услышанной. - Нас познакомила Кушина, они были ровесницы и часто ходили на миссии вместе. Мы уже были джоунинами и каждая имела жениха, когда начали дружить втроём. Ах, какое же то было прекрасное время, время нашей молодости. Мы даже собирались одной большой компанией, а ты знаешь нашего отца, он ненавидит шумные сборища, но даже он в то время с удовольствием общался на встречах и с Минато, и с Хиаши. А как нам с девчонками было весело! И как горько мне теперь.       - У отца были друзья? - Итачи не поверил, но перед глазами всплыли воспоминания из сада поместья «Хьюга», где его родители вполне наслаждались компанией четы Хьюга.       - Их сложно было назвать друзьями, скорее приятели. Нам с девчонками казалось забавным подружить наших женихов между собой, но они всё время так были заняты, что редко удавалось собрать их вместе. Особенно после смерти Кушины и Минато, ты и сам помнишь, какое тогда началось время, и на наш клан начали косо смотреть. Хьюга, ни Хиаши, ни Ханаби не верили в ложные обвинения в наш адрес. Мы вместе тяжело горевали о смерти наших друзей, но Саске был ещё совсем крохой и требовал много внимания, а Ханаби была ещё беременной, и Хиаши старался оградить её от переживаний любого толка, она и без того была слабой здоровьем. Тогда мы стали общаться реже. Но всё улеглось, и жизнь продолжалась, Хината росли вместе с Саске, помнишь, как они любили играть в прятки у них в саду? Такие миленькие крошки, ах, сколько же лет прошло. - мама смахнула слезу, на миг остановившись, устав от воспоминаний.       Итачи не торопил, продолжал держать руку матери, пытаясь визуализировать себе картинку молодых родителей и семью Хьюга. Было сложно представить Хиаши с его характером в дружеской компании.       - Хиаши Хьюга всегда был таким сварливым?       - Разумеется, нет. Говорят, у близнецов одна душа на двоих, половину его души забрал Хизаши, а вторую Ханаби. После их утраты он стал совсем иным. Пустым. - мама выразительно заглянула ему в глаза, закладывая в это смысл. И он прочитал его. Её страх за Хинату имел свои основания.       Если он ещё раз подумает о ней, то через пять минут будет в её спальне, и чёрт с ним, будь что будет, его гнев на Нэджи из-за того, на что тот обрекал Хинату, не утихал.       - Так каким он был? - спросил Итачи, чтобы отвлечься.       Мама не сразу ответила, наконец-то пересев с пола на край кровати, и подбирала слова.       - Он был тем, кем ему и полагалось быть. Молодым наследником богатого клана с красавицей-невестой и верным обожаемым братом. Казалось, всё ему по плечу, но никогда он этим не хвалился. Он умел шутить и смеяться. Не бахвалился, но уважал себя и не терпел, когда к нему относились неуважительно. Делал дорогие подарки, но никогда не сорил деньгами и знал им цену. Хиаши красиво ухаживал за Ханаби и всегда заботился о ней. Не то что ваш отец, что за букет цветов удавится.       Мама развернулась к нему так резко, словно вспомнила что-то очень важное и интересное. Её глаза горели, кажется, это одно из самых приятных воспоминаний за сегодняшний вечер.       - Перед свадьбой Хиаши подарил Ханаби белоснежный шёлк из дворца Даймё, ужасно дорогущий! Сиромуку ей сшили на заказ, но она вручную вышивала журавлей серебряными нитями, мы с Кушиной не разделяли её рвения к вышивке, но часто проводили время вместе, пока она работала, беззаботно болтали и шутили, развлекали её как могли. И представляешь, когда уже всё было готово, в самый последний момент, она умудрилась испачкать подол! Мы ели ягоды, и одна брызнула прямо на белоснежный шёлк, и что бы она ни делала, пятно никак не уходило. Сколько было рёву! Мы с Кушиной никак не могли её успокоить, ничего не помогало, даже слова, что это крошечное пятнышко на подоле с внутренней стороны. До сих пор помню, как она боялась, что из-за этого их брак с Хиаши будет неудачным, и что он непременно бросит её, как только узнает, что та испортила такой дорогой шёлк, пока мы с Кушиной хохотали и утешали её.       Итачи засмотрелся в лицо воодушевленной матери, которая словно помолодела и заново проживала те счастливые времена. Словно она и сейчас утирает горючие слёзы своей подруги, находя их скорее забавными. чем оправданными. Но искра в её глазах всё же медленно гаснет, уступая место тоске и уязвимости.       - Если обернуться назад, то, может, она была и права. - она отвела взгляд, неуверенно пожав плечами. - Хината сегодня была в том самом сиромуку.       Итачи не знал, что он настолько чуткий и подверженный чужим эмоциям. Сейчас он проживал какую-то пустоту. Если он что и понимал, то эта пустота ему не принадлежала. Его пустота была иной, и её он знал хорошо. В этой пустоте было много жалости и слабости, подбирающейся к горлу и лишающей дара речи. Ему бы хватило сил побороть её даже сейчас, но мама решила добить, сама утирая свои слёзы.       - Я когда её сегодня увидела, такую красивую, словно снова увидела Ханаби. Словно снова услышала голос Кушины над своим ухом, которая шутила о пятне на этом несчастном подоле. И мне стало так тоскливо, что Хината даже не знала об этом, и некому было ей рассказать об этом. Я очень жалею, что не настояла на общении после смерти её матери. Мне огромных усилий стоило хотя бы косвенно иметь возможность заботиться о Наруто, но я так ничего и не сделала для Хинаты и Ханаби.       Итачи уставился в потолок, размазавшись по подушке. Что ему делать с этой информацией? Бежать в чужое поместье, растормошить там всё, рассказать историю свадебного сиромуку Хинаты, может, ещё указать, что плевать он хотел на её клановую политику? Разрушить всё, что она делала, воздвигнуть свои устои во благо Хинаты, и может тогда к нему придёт спокойствие?       Он проморгался, а мама взяла себя в руки, утирая последние слёзы.       - Не кори себя, ты сделала всё, что было в твоих силах. Вспомни, как к нам тогда относились, если бы ты начала заботиться ещё и о Хьюга, это могли бы обернуть против нас, оболгав тебя в корысти. Их брак с Нэджи тоже будет недолгим, а на следующую её свадьбу купим ей новый наряд. - твердо сказал Итачи, уверенный в этом. Какое бы решение Хината не приняла насчёт него самого, он не позволит Нэджи сломать ей жизнь. И пускай ему хотелось быть рядом с ней, но он будет помогать ей даже из тени.       Мама облегченно выдохнула, едва слышно посмеявшись, видимо, посчитала его реакцию милой, после чего обернулась к нему с грустной улыбкой.       - Вид у тебя больной, неужели ты и вправду заболел? Тебе так плохо? - со свойственной исключительно матерям заботой, она заглянула ему в лицо, прижав сухую ладонь к его лбу. После пережитого им всего пару десятков минут назад неудивительно, что его лоб до сих пор был обжигающе горячим.       - Плохо. - честно признался сын, качнув головой.       Как же ему повезло с мамой, что без слов поняла его сердечные терзания и молча притянула его голову к своим коленям, обнимая, словно маленького ребёнка, и поглаживала по голове.       - Даа, сыночек, возраст берёт своё. Вон у тебя уже морщины возле глаз пошли. Ничего, сейчас я принесу крем, мне он хорошо помогает. - мама была готова тут же вскочить с кровати, но Итачи её удержал, возвращая на место, чтобы она продолжала сидеть на краю кровати и гладить его волосы, как когда-то в детстве.       - Не надо.       - Надо, надо! Ты такой молодой, а уже морщины, ну и что, ты мужчина, работа у тебя нервная, но это не повод забывать о себе. Я принесу.       Спустя пару минут она уже мазала его кожу холодной консистенцией, приговаривая, что крем обязательно ему поможет.       Ему было плевать на морщины, на кожу и на свою внешность, но руки матери порхали над ним, и он ни за что не откажется от этой заботы и ласки. С возрастом он всё реже позволял проявлять к себе нежность, думая, что он уже слишком взрослый для этого. Оказалось, нет, он всё тот же ребёнок, которого она целовала в лоб и трепала по макушке. Чем старше он становился, тем реже становился тактильный контакт между ними, а забота проявлялась на бытовом уровне. Он приготовит ужин, а после мама почистит ему яблоко, нарежет на дольки, как он любил, и молча принесет к нему в комнату.       - Ну вот и всё, отдыхай, тебе нужно выспаться.       Она обняла его, лежащего, задержавшись на его груди на пару секунд, за которые Итачи ощутил себя самым счастливым человеком. Его мама рядом и заботится о нём! Мечтать о большем в жизни некрасиво. Но он почему-то мечтал.       Женщина, поправив свою лучшую юкату с фамильной вышивкой на спине, почти вышла из комнаты, когда самый наивный вопрос слетел с губ её гениального сына.       - Почему?       Они оба понимали, что сформулировать точнее не получится, что нет слов, которые бы описали его переживания и её просьбу. Есть лишь порыв познать правду и достичь истины.       - Потому что твоё сердце выбрало её. В этот раз мы с отцом не станем тебе мешать. Мы любим тебя и хотим для тебя счастья. Вот и всё. - Мама улыбнулась, надеясь, что её искренность облегчит душу сына.       - Слишком громкое заявление. - Зарделся он. - Как ты узнала?       Она засмеялась, как молодая девушка, всё-таки мысли о любви делают счастливыми женщин в любом возрасте.       - Это было очевидно, капитан Учиха. Не забывай, что я матриарх клана, жена главы полиции и мама будущего Хокаге и сержанта. Такие вещи от меня никому не скрыть.       Итачи улыбнулся, выставив руки перед собой в знак проигрыша, видя, как она игриво ему подмигнула, невероятно гордая своими титулами, а ещё больше своей наблюдательностью.       Стоило ей уйти, как Итачи остался один, надеясь, что чужая пустота сменится своей родной. Тихой, мрачной и безграничной, в которой он умел существовать, но спустя полчаса в комнату, разумеется, без стука, зашёл Саске, тоже не включая свет.       Старший Учиха, не успев полностью обдумать мамины слова, уже готовился выслушивать брата, про себя коря его и маму за излишнюю прилипчивость. С ним всё будет в порядке, ему просто нужно выспаться. И немного времени.       Саске сел на край кровати к нему спиной и долго молчал, а после шумно выдохнул, Итачи показалось, слишком устало и измотанно для такого равнодушного человека, как его брат. Всё это время старший молчал, не желая показывать брату, что он отчаянно нуждается в любой информации о прошедшей свадьбе.       Саске что-то достал из внутреннего кармана и протянул ему, не поворачиваясь в его сторону.       - Это твоё. Хотел швырнуть ей в лицо, но не смог - слишком уж бледная и мёртвая она сидела весь вечер.       Итачи резво схватил лист бумаги из его руки.       - Откуда в тебе столько злости? - зашипел он в ответ, искренне поражаясь характеру его брата. Он резко раскрыл сложенный лист, не понимая, о чём говорил Саске, а после надолго замолчал.       Ему не нужен свет, чтобы сразу узнать этот почерк, эту вереницу несчастных «ДА, ДА, ДА…» и эти складки бумаги, оттого что сначала он скомкал её, а потом долго разглаживал. Он тут же сложил лист внутрь, смотреть на ответ Хинаты крайне тяжело, особенно сейчас, особенно после его припадка, особенно в день её свадьбы с другим. К тому же, он ничего не понимал. Страница ведь была уничтожена в процессе стирки.       - Откуда у тебя это?       - Ты забыл в кармане брюк, я достал перед стиркой, в тот раз была моя очередь.       - И что? С чего ты решил швырять Хинате какую-то бумажку? - с претензией спросил Итачи, всё ещё не понимая, почему брат так нагло вел себя по отношению к ней.       - Я что, идиот, по-твоему? Всё ведь очевидно. Никто не держит при себе бумажку с «ДА, ДА, ДА…» в кармане, так, на всякий случай, знаешь ли. - съёрничал младший, ни на минуту не сомневаясь в своей догадке. - Я подкинул тебе в карман ошмётки, чтобы ты успокоился. - заведённо добавил он, опережая вопрос брата.       - Не очень-то помогло. - с легкой обидой ответил Итачи, не находя в действиях брата логику. Пальцы перебирают бумагу, боясь снова потерять свой артефакт.       - Зря ты не пришёл, тебя там явно ждали. Хината часто смотрела на твоё пустое место, а этот мудак усилил охрану.       Итачи громко и противно усмехнулся, едва не выплескивая свою желчь. Он устал.       Она думала о нём в день своей свадьбы?       И что ему с этим делать? Ещё сильнее уговаривать себя оставаться дома и не строить планы об убийстве Нэджи?       Лучше бы Саске молчал, иначе он тут точно сдохнет.       - Почему ты хотел швырнуть этот клочок бумаги ей в лицо, Саске? Тебя ведь не так воспитывали. - в очередной раз ужаснулся Итачи, откидываясь на подушки, передумав. Больше он ничего не хотел знать о свадьбе Хьюга.       Саске недовольно цокнул и отмахнулся от вопроса, качнув головой несколько раз, но видя, что брат не торопится переводить тему, он нервно отвечает, поражённый, что ему вообще нужно отвечать, для него всё было очевидно.       - Потому что она этого заслужила, после того, через что ты из-за неё прошёл. - Его голос звенит, сам он весь ощетинился, готовый к защите, зная, что брат сейчас его отчитает.       Растягивая его имя на каждой гласной, чтобы тот ещё больше прочувствовал его разочарование им, Итачи потирает переносицу, скрывая раздражение.       - Саске, у неё был выбор, и она выбрала то, что выгодно её клану, мои, да и её, чувства тут абсолютно не важны. И то, что я тяжело перенёс отказ, не значит, что Хината заслуживает получить по лицу.       - Нет. Дело ведь не в клане. Любила бы - любыми правдами и неправдами была бы с тобой. Я ведь тебя предупреждал - такие, как мы с тобой, ей не нужны. - Саске отрицательно покачал головой и рассекал пальцем воздух, абсолютно не соглашаясь с братом. Даже хорошо, что он до сих пор не развернулся и не видит его осуждающего взгляда. Саске всё сказал и менять своё мнение не согласен.       - В чём твоя проблема? Чем ты на неё обижен? - В конце концов, нагло спросил Итачи, абсолютно не понимая, почему его брат так цеплялся за Хинату, вечно выставляя её вселенским злом.       - Обижен? Я обижен? - Саске вскочил с таким разъярённым лицом, с которым обычно шиноби достают катану перед злейшим врагом. - Я не обижен. - нагло бросил он в итоге, задрав голову чуть ли не под потолок.       - Ты обижен. - сухо констатировал факт его старший брат.       - Нет. Это она чем-то обижена. - начал оправдываться Саске, тыча пальцем в брата с таким видом, что сейчас он всё расскажет про Хинату и укажет, где её место, но его перебили.       - Саске, я устал. Просто назови причину.       Итачи сел в кровати, локтями упираясь в колени, равнодушно глядя на брата снизу вверх. Если раньше он бы сделал всё, что угодно, лишь бы разнюхать причину их конфликта, то сейчас ему было абсолютно безразлично. Если Саске не ответит, он просто выставит его за дверь.       В комнате воцарило молчание, в котором шипением отдавалось рваное дыхание Саске, который то хотел усмехнуться и послать всё к чёрту, то собирался исповедаться.       - Она меня забыла. - сквозь зубы процедил он в итоге. - Мы были друзьями, а потом она меня забыла, ясно? Я предупреждал, знал, что с тобой будет так же. Она забудет тебя так же легко, как и меня, а ты будешь мучиться. И я был прав.       Итачи долго молчал, пытаясь вспомнить, что между ними было и что Хината забыла? Они дружили, пока она встречалась с Наруто, потом между ними произошло недопонимание, и Хината отдалилась, а Саске с тех пор был взвинчен, но элементарно даже не додумался спросить её, в чём дело.       -Ты обиделся из-за этого? Так стоило хотя бы объясниться с ней. Она бы всё поняла и вы общались бы впредь, как и когда она была с Наруто.       Конфликт, высосанный из пальца, его не интересовал. Бред. Саске уже достаточно взрослый, чтобы осознать это.       -Да при чём здесь Наруто. Я же сказал, она меня забыла. Мы были друзьями в детстве, а потом она меня забыла. - шипя, оголился он. Он всю жизнь молчал, молчал бы и впредь, если бы Хьюга не трогала его брата.       Тут Итачи совершенно иначе взглянул на младшего брата.       -Саске. - строго начал он, готовясь отчитывать, даже наклонился вперёд. - Ты забыл, почему мы перестали общаться с кланом “Хьюга”? У неё умерла мама. - не дал ответить брату, осуждающе смотрел на Саске, который зарделся и быстро отвернулся.       -Я помню. Я пытался дружить с ней в академии, но мне постоянно запрещали приближаться к ней, то вы, то её телохранители, а когда никого не было рядом, она не узнавала меня, а ведь мы были с ней лучшими друзьями.       Последние слова Саске выплюнул. У Итачи заболела голова от бесчисленных попыток за сегодня вспомнить прошлое. Он плохо помнил, были ли они настолько близки в детстве, что его брат так тяжело пережил утрату дружбы с ней, или же его детское восприятие всё исказило.       -Ты ведь понимаешь, что та история и то, что происходит сейчас, - это разные вещи?        -Я был ребёнком, никто мне ничего не объяснял, я ждал, что однажды она меня вспомнит, а когда мы снова оказались в одной компании, оказалось, что нет. Она ничего не помнит. Да, всё я прекрасно понимаю. Просто я всё знал с самого начала.       Снова заладил о своем младший Учиха, и старший закатил глаза.       -Саске, в чём заключается твоя обида? В том, что тебя забыли? - совершенно спокойно спросил Итачи, хотя сам чертовски устал.       -Да. - спустя время процедил Саске в ответ сквозь зубы.       -Я понимаю, ребёнком действительно тяжело пережить чувство ненужности. Ты ничего не понимал, пытался вернуть вашу дружбу, но уже тебя не понимали, а с годами ты нашёл для себя ответы, но детская обида сидела слишком глубоко внутри, наверное, настолько глубоко, что ты и не подразумевал о ней, так?       -Так. - обдумав слова брата, гораздо спокойнее ответил Саске, чем в первый раз, но всё равно достаточно агрессивно.       -А потом ты испугался, что Хината сможет принести мне такую же боль, как и тебе, забыв меня? Ты злишься на неё из желания защитить мои чувства?       -ДА! - едва не вскрикнул он, удивленно смотря на брата, пораженный, как он так легко всё разложил по полочкам.       -Хорошо, я рад, что ты заботишься обо мне, но ты ведь понимаешь, что Хината не виновата в том, что забыла тебя? Детский мозг удивителен, он способен начисто стереть большое количество воспоминаний, связанных с негативными событиями. Мне жаль, что ваша с ней дружба кончилась таким образом, она была твоим самым первым другом, но я уверен, если ты прямо скажешь ей о своих переживаниях, вы сможете возродить вашу дружбу. Ей сейчас не помешают хорошие друзья. Только умоляю, не кидай ей ничего в лицо.       Саске прислушался к словам старшего брата, но вину свою он никогда не признает. Итачи, зная это, не стал требовать раскаяния.       -Да кто переживает, никто и не переживает. - он пожал плечами и закатил глаза так, словно они говорят о каком-то постороннем человеке.       -Хорошо. - выдохнул Итачи, последний раз ощупывая бумажный артефакт, прежде чем убрать его в ящик тумбочки и откинуться на подушку.       -Плохо тебе? - спустя время спросил Саске, повернувшись к нему вполоборота.       -Болен смертельной болезнью. - недовольно буркнул он в ответ, припоминая его же слова, сказанные сегодня ранее.       Саске усмехнулся.       -Значит, идёшь на поправку и можно оставить тебя одного.       С этими словами он ушёл, но Итачи не почувствовал облегчения. Он ждал, когда откроется дверь и в комнату влетит Сакура, искренне думая, что он простыл. Ужасно стыдно будет сказать ей правду, потому что притворяться он больше не сможет.       Дверь открылась почти сразу же.       Фигура отца стояла неподвижно и отбрасывала длинную тень на его кровать.       Отец стоял молча, скрестив руки у груди.       -Вряд ли я смогу подобрать нужные тебе слова. Скажу лишь, что я запретил Сакуре приближаться к тебе сегодня.       Вздох облегчения был чересчур громким, и отца это позабавило.       -Я постараюсь, сдержать её до обеда. Рекомендую тебе поправиться до этого времени.       С этими словами отец закрыл дверь в его комнату, и она больше не открывалась.       Итачи не отводил взгляд с того места, где ещё недавно стоял отец, и чувствовал себя замечательно. Минуты спокойствия, поддержки и заботы ощущались роскошью. Вся семья поддержала его, каждый нашёл нужные слова, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Впрочем, Итачи не знал, что такое одиночество, в принципе. И это была заслуга его семьи, которую он обожал. Ради них он, не задумываясь убил бы, стал нукенином, женился бы на своей сестре, существуй она на самом деле.       Чувство благодарности плавно окутало его разум, и Итачи отогнал все мысли, лелея это состояние, пока не впал в беспокойный сон, который он обычно ненавидел, но так восхвалял сегодня, ведь всё, что угодно лучше и безопаснее, чем угнетающие мысли о Хинате Хьюга.