Бог знает лучше -2

«В наших глазах, крики «Вперед» В наших глазах, окрики «Стой» В наших глазах, рождение дня И смерть огня В наших глазах, звёздная ночь В наших глазах, потерянный рай В наших глазах, закрытая дверь Что тебе нужно, выбирай…» (В. Цой. «В наших глазах.») … — Ну давай знакомиться. Меня Авеста зовут, а тебя? Девчонка лет пятнадцати с усмешкой посмотрела на Алису. — Мурка. — она издевательски пропела. — Мурка, ты мой муреночек, Мурка, ты мой котеночек… Песня такая есть. Знаешь? — Понятно. А родители? Девчонка только пожала плечами. — А хрен его знает, наверное есть. Я уже забыла когда последний раз дома была. Что там делать? Батя забухался, мать… — И это тоже понятно. — Да что тебе понятно? Что ты вообще… Алиса, засмеявшись, достала сигареты, прикурила. — Успокойся. Чтоб ты знала, я на блатхате выросла. Прикинь… Девчонка только ойкнула. — В натуре? — Поэтому, давай без музыки и без дешевых понтов. Все свои. Договорились? А теперь расскажи про стволы, а то в непонятках мы, кто тут такой крутой появился, кого мы не знаем. Мурка почесала лоб, подумала. — Ну… Сигарету дай… пожалуйста. Понимаешь, у нас тут место есть, типа полу подвальчик в заброшенном доме. Мы там… Кто ночует, кто живет. Короче сидим поздно вечером, темно уже было, слышим, вроде машина подъехала. Ну мы… испугались, думали менты. Выглянули осторожно. Фургон какой-то и люди рядом. Выгрузили типа ящиков, пару, один к нам повернулся… Слушай, как он нас только по темноте заметил? Поманил к себе, типа не бойтесь, подойдите. Потом сели, уехали. Ну короче мы подождали еще, тихо вроде. Дай думаем глянем, что за херня. Подошли, смотрим… Волыны, прикинь, маслята… Извини, пистолеты, патроны. И записка. Типа, поосторожней с подарком и чтобы какую-то Линду нашли… Алиса пододвинула пепельницу, обернулась. — Кто что думает? Ангел, ты чего улыбаешься? Ульянка пожала плечами. — Папа. Не поняли, что ли?  — Подожди, ты думаешь… Ну как вариант. А дальше? — А что дальше. Ящики прикопали. Мы, что совсем уже ебанутые с пистолетами по городу шарится? Еще на патруль наткнешься… Да и шмалять у нас кто умеет то… Ну через пару дней сидим в скверике, подходит баба какая-то… Женщина. Короче посмотрела на нас, говорит, что знает кто мы. Мол, Крылатые, типа. Пообщались, она к вам направила. Про стволы мы ей конечно не сказали. — Дальше мы знаем. Кто еще, вот ты? — Алиса показала на коротко стриженного парня лет двадцати. — Как тебя зовут? — Михаил. Люди Медведем кличут. — Знала я одного… Медведя. Хороший человек был. Жалко погиб. За что присел? — В драке двоих покалечил, остальным повезло. Да они к девчонке лезли… — Значит за дело наказал. Ладно, это дело прошлое, а мы в настоящем… А в настоящем забудьте кем вы были в прошлых жизнях. И давайте сразу предупрежу. Дисциплина здесь армейская. Со всеми вытекающими. Собравшиеся переглянулись. — Да ну на… Вы нас куда привезли? — Куда надо. Не нравится, вернем обратно. Будете дальше по помойкам шарится и от ментов бегать. Только недолго. И учтите… Если повезет когда свинтят, убьют быстро. Девочка по прозвищу Мурка посопела. — Ну это… подожди. Лучше толком объясни, где мы вообще оказались. Военные, охрана… Это что зона какая-то? И кто вы такие? — Ну это такое интересное место, где вас научат. — Чему еще на вашей зоне научить могут? — Это не зона, а научат вас жизни. А еще воевать. — Вое… Это чего еще? — Стрельба, рукопашный бой, обращение со взрывчаткой… Военные это спецназовцы. Ваши будущие инструкторы. А еще учиться будете. В школе. И запомните. Вы теперь не шантрапа подзаборная, а революционные бойцы. — Какие еще бойцы?  — По русски плохо понимаешь? Объясним попозже. А сейчас… Организованно в баню, потом к врачу. Знаем, что у вас может быть с улицы. — Алиса помолчала. — Мы ведь такими же были. Короче, народ, мыться, на осмотр, потом заселятся будете и обед. А потом расскажем, что за байда в стране происходит и чего с этой хуй… делать… … — Ну что? Отдохнули? Сейчас товарищ Апач введет вас курс происходящего. Типа, что по раскладам. — Если коротко… Все началось еще до нашего рождения. В середине пятидесятых в СССР наверху было принято решение об откате от социализма к госкапитализму… — Извините, можно? — вихрастый мальчик в очках поднял руку. — Мне родители рассказывали… Ну когда еще дома. Про Новочеркасск, про… — Да, правильно рассказывали. При Хрущеве все и началось. А сейчас подошло, можно сказать, к логическому завершению. Как там… За красным восходом, коричневый закат. Сейчас в стране, фактически, фашистская диктатура. Наподобие того, что было в Италии при Муссолини. — Фашисты значит… Мы видели как в городе красные флаги снимают. Подожди, как тебя, Апач, а мы тут причем? Нас то за что прессовать? — С одной стороны… Не было бы нас, они бы другое придумали. Инопланетян каких-нибудь или американцев тех же. Им ведь образ врага нужен, что бы оправдать. С другой… Мы действительно для них опасны, мешаем. Не вписываемся в их схему, думаем по другому. И еще одна причина есть. Самурайка, давай ты. — Уговорил. — Мику вышла вперед. — Ису только возьми. Короче херня такая, блядь… — Мать, ты можешь не матерится? Тут ведь дети… — Могу. Не мешай. Фашики у нас во власти это одно… Еще похуже. На весь мир Тьма опускается. Как там пророчества о Приходе Зверя говорят? В общем жопа всем корячится. А мы… мы, получается, те кто эту хрень может остановить. Понимаете? Собравшиеся начали переглядываться. — Ничего не поняли, если честно. — Бля… Короче… У власти сейчас те кто себя Тьме отдал, фактически душу продал. Кто-то удивленно спросил. — А это… зачем? И кому они ее продали то? — Зверю. Ну или кто там у них сейчас пахан… Самого то его вроде завалили. Ну это история долгая. Потом как-нибудь. А зачем? Власть, деньги, возможность безнаказанно убивать… Короче, чтоб все по беспределу было. — Сатанисты какие-то получается. Мы, типа, слышали о таких немного. Или гонки это… Совсем крыша съехала? Мику нахмурилась. — Какие вам нахуй гонки. — она показала на младенца. — Вот мой сын. Его Иса зовут, Иисус. Врубились? А те его убить хотят… — Ничего себе… Ребенка? Совсем уже… Это же реальный беспредел идет. — Мурка, остынь. — Да пошел ты… Медведь, скажи, хоть ты слово. Парень пожал плечами. — А что тут говорить, валить их, нахер, надо за такое. Алиса подняла руку. — Народ, спокойно. Короче, расклад понятен. С одной стороны фашня у власти, охуевшая от безнаказанности… Те что душу продали за деньги. С другой мы, Крылатые. И их не должно быть. Война началась. Зал зашумел. — Слышь, ты подожди. Война, это же дело такое, не с другим районом помахаться. И потом… За что воевать то? — Хороший вопрос, по делу. В общем мы тут подумали, прикинули что к чему… Надо обратно возвращать все, в СССР. Конечно, ошибки учесть надо, да и называться он будет наверно по другому… Но других вариантов нет. Короче за советскую власть, а тех всех в расход пускать. А то они нас врагами народа и государства называют… А теперь давайте рассмотрим вопросы тактики и, типа, стратегии нашей войны…  — Подожди, а вы чего тут раскомандовались? Самые крутые что-ли? — А мы те, кто все это начал. Группа «Azadi», слышали? И первые Крылатые. — Не хрена… Помните кто-то кассету притаскивал. Точно, ты же на ней пела. Да еще первые… вопросов нет. Давай, рассказывай, что и как. Алиса поставила на середину импровизированной сцены стул, села. — Мы считаем, что эта война начнется как партизанская. То, что называется герилла. На это свои причины. Скажем, есть одна большая проблема. В чем она? Не в оружии и не в уровне подготовки бойцов. В другом. Мы знаем, что подобные нам есть или будут появляться в других городах, областях и регионах. Но где конкретно и сколько их неизвестно. Кроме того до нас доходит информация о волнениях в регионах. Поэтому первое, что надо сделать, это наладить работу разведки. Второе, поиск Спящих. Поясню. Есть мы, есть обычные люди и Спящие. Скажем это те у кого растут крылья. Человек начинает видеть странные, необычные сны… Его тело меняется… И однажды утром он просыпается Крылатым. Это может быть кто угодно. Грубо говоря, от бомжа до мента. Жил-был человек себе и… внезапно стал вне закона, вне государства. Проклятый, как они их называют. Мы должны их находить и помогать им.  — И как мы их искать будем? Людей про сны спрашивать? Совсем уже… Тем более ментов. — Мы можем их чувствовать. Это первое. А еще у них на спине в районе лопаток появляются два малозаметных бугорка. Мы их видим отчетливо. И учтите, что Темные охотятся за ними. — А можно вопрос? Вот мы тут сидим, пиздим, планы строим… А если нас найдут? Представляете, что будет? — Не найдут. Мы тут барьер поставили. Ну, типа, невидимости, что-ли. Обнаружить нас невозможно. С этим все нормально. Успокоила? Короче, всем понятно? Теперь непосредственно о том… Ладно, сделаем перекур, продолжим. Пошли на улицу. … После небольшого перерыва продолжили. — Уф… Значит прежде нужно наладить связь с подобными группами. Желательно по всему союзу, то же с партизанскими отрядами, о которых станет известно. Задачка конечно… Ну тут у нас спецы с большим опытом работы, помогут. Да, Командир? Об этом потом, конкретно, подумаем. А пока… Как вести эту войну. Смотрите. Товарищ Мао говорил. Мао-Цзэдун, да… Короче, он говорил. Наши военные принципы заключаются в следующем: Первое. Сначала истреблять распыленные и изолированные части противника, а затем уничтожать крупные сосредоточения его сил; Второе. Сначала занимать маленькие и средние города и обширные сельские районы, а затем брать большие города; Третье. Главная цель заключается не в удержании или захвате городов и территории, а в уничтожении живой силы противника; занятие или удержание того или иного города или территории есть результат уничтожения живой силы врага, и часто город неоднократно переходит из рук в руки, прежде чем удается захватить или удержать его окончательно; Четвертое. При каждой боевой операции необходимо концентрировать вооруженные силы так, чтобы добиться абсолютного превосходства над врагом (в два, три, четыре, пять и даже шесть раз), окружать противника, добиваться его полного уничтожения, не давать ему выходить из окружения. В особых обстоятельствах надо прибегать к тактике сокрушительного удара по врагу, то есть, концентрируя все силы, наносить лобовой удар и атаковать его фланг или оба фланга сразу с тем, чтобы полностью уничтожить одну часть вражеских сил и нанести поражение другой, чтобы иметь возможность быстро перебрасывать наши войска для уничтожения других частей противника. Всеми силами избегать войны на истощение, в которой потери превышают выигрыш или только равны ему. Таким образом, хотя общее превосходство (численное) и на стороне врага, но в каждой операции мы можем создавать абсолютное превосходство сил, которое обеспечит нам успех; со временем мы обеспечим себе и общее превосходство, которое приведет к уничтожению всех сил противника; Пятое. Не начинать боя без подготовки; не начинать боя, не имея полной уверенности в победе; при проведении каждой операции быть подготовленными как можно лучше; стремиться к созданию такого соотношения сил, которое давало бы нам полную уверенность в победе; Шестое. Воспитывать в войсках боевую отвагу, самоотверженность, неутомимость, непрерывную боеспособность (способность в течение короткого промежутка времени проводить без передышки несколько боевых операций подряд); Седьмое. Всеми силами добиваться уничтожения противника на марше, но в то же время придавать важное значение и тактике атаки укрепленных позиций и захвата укрепленных пунктов и городов противника; Восьмое. Решительно брать штурмом все слабо укрепленные пункты и города противника, а пункты и города, обладающие укреплениями средней мощности, захватывать при первом подходящем случае, если обстановка это позволяет. Что касается сильно укрепленных вражеских пунктов и городов, то захват их не предпринимать до тех пор, пока для этого не будут созданы все необходимые условия; Девятое. Пополнять вооружение и людской состав за счет трофеев и пленных. Источник нашей живой силы и материальных ресурсов находится главным образом на фронте; И десятое. Смело использовать промежутки между военными операциями для отдыха и обучения войск. Промежутки эти, как правило, не должны быть слишком длительными; всемерно стремиться не давать противнику времени для передышки… Вроде все. А на практике это означает… Бить по коммуникациям, уничтожать их везде. Не давать врагу никакой передышки, чтобы он, сука, срать сходить боялся. Как-то так выходит. В зале захихикали. — Ничего смешного. И помните. Дни пока их, зато ночи будут наши. Теперь… Мурка. — Чего, тут я. — Того. Будешь старшей, командиром значит. — Ты ебанулась что-ли? Какой из меня командир? Мне же всего пятнадцать. Совсем уже… — Глаза протри и на нас посмотри. Нам шестнадцать, Ангелу двенадцать. И что теперь… других кроме нас нет. Короче, разбились на пятерки, выбрали командиров и на совещание. А остальные… Что у нас по расписанию? Тренировки? В спортзал… Вам понравится… … Ночь, пустынная московская улица, патруль. Четверо мужчин в камуфляже, один с рацией. — Смотреть в оба, если что стрелять на поражение. Говорят тут какие-то партизаны появились… Командир хотел еще что-то сказать, но не успел. Внезапно прямо из воздуха ему на плечи села девушка, сжала ноги. Резкое движение, слабый хруст… Идущий поодаль успел еще повернуться, попытался вскинуть автомат… Сзади него возникла тень, в свете фонаря блеснуло лезвие ножа… Рядом, на асфальт упали еще два тела. Девушка постояла, прислушиваясь.  — Чисто. Из темноты возникли фигуры четырех парней.  — Ксанка, ну ты даешь… Ты же ему шею свернула. — Что я зря в школе спортивной гимнастикой занималась? Ладно, подберите тут все, рацию не забудьте. Лишней не будет. Один из парней, перешагнув через труп, подошел к стене, провел в воздухе ладонью. На стене вспыхнула пятиконечная звезда и надпись. «AZADI». — Чтобы знали кто тут был. Неожиданно один из парней вгляделся в темноту. — Шухер, менты! Отошли… Фигуры растворились в сумраке. Из подъехавшего уазика вышли трое в форме, огляделись. Один, поднял вверх руку. Мол, все нормально. — Это еще кто такие? — Свои, Спящие. Не чувствуешь? — Точно ведь. — Ладно, хватит тут… Уходим, дел много. Милиционер опустил руку, повернулся к своим. — Поехали… — Об этих сообщить? — Да хер с ними, пусть валяются, утром подберут. Заводи машину… … Собравшиеся у сельсовета тихонько переговаривались. — Что хоть случилось? Где председатель? — Да говорят телефонограмма какая-то пришла. Что он у себя закрылся то? Чего там такого сообщили? Наконец на крыльцо вышел председатель. Его встретил гул голосов. — Савельич, тудыть тебя в… Чего стряслось, ты что бледный? — Стряслось… Даже не знаю как сказать. Из города указание пришло. Собрать всех детей и подростков от девяти до шестнадцати. Завтра приедут, заберут. Отправят их в спецлагерь. Сами знаете, что про такие лагеря шепотом рассказывают.  — Зачем им наши дети понадобились? — Крылатых по всем деревням да поселкам ищут. Председатель продолжил. — А не выполним, грозились сжечь. Как Сосновку… Там ведь пепелище. Приехали… в камуфляже и… огнеметами. Всех. Мол, террористы. — Да вы что… — закричала женщина, прижимая к себе подростка. — Не отдам, пусть убивают. — Да успокойся ты — зашикали на нее. — Слышь, Савельич… Мы ведь своих детей на смерть не отдадим. Лучше ляжем все. Председатель помолчал… — А никто и не говорит, чтобы выдать. Глядите все. Сенька, дочка… Покажи, пусть увидят. Подошедшая к нему девочка, повернувшись, расправила крылья. — Вот. — Помните, что нам те, из военного лагеря рассказывали? Короче… В лес уходит надо. По другому никак. Женщины зашумели. — Ты умом тронулся? Зима началась, не сегодня-завтра морозы ударят… А хозяйство куда?  — А как в ту войну было?  — То в войну, а сейчас что? — Сама знаешь. Председатель поднял руку. — Хватит болтать, собираться надо. Сани готовить… — А избы? Пожгут ведь. Да и… заново поставим. Первый раз что-ли… — Военные обещали с оружием помочь. Вроде и место безопасное присмотрели. — Это где еще? У старой заимки? Подойдет. Глухомань, укрыться легче будет. — Чего встали то? Делать нечего?.. … — Ну вроде все. Эй, трогай с Богом. До темноты успеть надо. — Подождите, люди. Чуть главное не забыли. Гришка… — председатель подозвал мальчишку. — Слетай, да флаг с сельсовета сними. Да аккуратно. — Это еще зачем? — Затем. Будут про нас врать, что мы бандиты… А вот им, сукам. — Савельич сделал неприличный жест. — Не бандиты, а партизанский отряд и знамя у нас есть. И все… … Подростки, стоявшие у общежития, начали вглядываться в сумрак. — Что там? — Идут вроде. Из круга света шагнул мужчина, несущий на руках женщину, завернутую в одеяло. — Носилки быстрее, в госпиталь ее. — повернулся. — Командир, эвакуация прошла успешно, людей отправили в лес, там встретили. — А с ней что? — Били ее… И еще вот. Из света появилась девушка, ведущая за руку невысокого мальчика лет двенадцати в длинном, до колен свитере и ботинках. — Мы возвращаемся. Мурка, за мной. Тот кого мужчина назвал Командиром, посмотрев на мальчика, почесал затылок. — Проблема… Медведь! — Здесь. — Слушай, разберись с пацаном. И кто-нибудь найдите Ангела. Она в госпитале похоже нужна будет. Тем временем собравшиеся переговаривались. — Странный, да он дурачок какой-то. Обоссался… Сказавшего толкнули в спину. — Ты бы заткнулся. Вспомни каким тебя сюда принесли. — Молчал бы уж лучше. — И что с ним делать? По ногам новичка текли струйки. Из толпы к нему вышла девочка немного старше его. — Вы что не видите? Ему же страшно, очень страшно. — она обняла мальчика. — Как тебя зовут? Тот всхлипнул.  — В-вадик… — Его Вадик зовут, слышали? А меня Ириска. Вообще-то Ира, вот. Ты не бойся. Тебя здесь не обидят. Медведь… Увидев, подходящего к нему парня, мальчик сел на асфальт и съежился, закрыв голову руками. — Не бейте меня. Не надо. Медведь присел перед ним. — Ты что, малой? Тебе здесь никто плохого не сделает, обещаю. — А м-мама где? Мамочка… — Ее в больничку отправили, с ней все хорошо будет. Пойдем. — К-куда пойдем? — Домой. Идти сам можешь? Брат, да ты дрожишь весь. Нехорошо, еще простудишься. — он снял с себя куртку, свитер, одел на мальчика. Взял его на руки. — Держись за шею. Повернулся. — Народ, а вы давайте по домам. Спать надо… … Парень открыл дверь комнаты. — Пришли. С подушки поднялась курчавая голова. На соседней кровати проснулся еще один. — Медведь, ты? — А кто еще? — Как там? — Все живы. — А принес кого? — Пацан новенький. — Михаил положил мальчика на кровать, укрыл одеялом. — Пусть поспит. Вадик его зовут, мать в госпитале. Двое подошли к кровати. Один покачал головой. — Странный он какой-то… Больной… — Присмотрите за ним? — Не вопрос, одеяло второе ему сделайте, пусть согреется. Мальчик приоткрыл глаза, испуганно посмотрел вокруг. — Я где, вы кто? — Ты там где надо. — А мама? Я к ней хочу, пожалуйста… — Мы завтра сходим, проведаем. А пока отдохни. Мальчик вздохнул, сворачиваясь калачиком. — Спасибо вам. Вы хорошие, добрые. Парни в ответ заулыбались. — Ага, добрые… Иногда, когда спим. Михаил поправил на плече автомат. — Ладно, я пошел. — Оденься хоть… … — Как там пострадавшая? — Ну… Учитывая поврежденные ребра, сотрясение мозга… Ангел все… исправила. Я ей укол сделала, поспит. Доктор зашел в ординаторскую, подошел к кушетке на которой сидела Ульянка. — Плохо? — Мне больно и холодно. — она легла, поджав ноги. — Как она? Я ей помогла? Мужчина сел рядом, погладил ее по спине  — Слушай, может больше не надо… лечить? Ты же… — Буду. Ты не понимаешь, если я этого не сделаю, мне тогда еще больнее будет. Я здесь посплю немножко? — Конечно. Сестра, принеси одеяло. … Мальчика, спящего на кровати в комнате общежития, потрепали за плечо. — Как тебя, Вадик? Просыпайся, доброе утро. Он открыл глаза. Перед ним стоял парень в тренировочных штанах и майке. — А где я? — Считай, что дома. Давай, будем одеваться да умоемся. Сейчас помогу. Мальчик сел на кровать.  — А мама? Мы же к ней пойдем?  — Конечно, только сначала позавтракаем. А то как ты голодный пойдешь? В комнату зашел Медведь, повесил автомат на крючок около вешалки, снял куртку.  — Как там?  — Все вернулись. А где Лис?  — Да с утра пораньше подорвался… На улице холодно?  — Не очень. Ладно, посплю хоть немного  — На тренировку не проспи. Малыш, давай ботинки завяжу. Все мы ушли. Коридор встретил их гулом голосов.  — Утро доброе, блин…  — Кто сегодня на стрельбище?  — А это новенький что-ли? Малец, а тебя как хоть кличут?  — Вадик его зовут. Ты не бойся, они только с виду страшные. Мальчик, остановившись, подергал парня за рукав.  — А тебя как зовут?  — Кир. Можно Кира, не обижусь. Выйдя с мальчиком из общежития, Кир вдохнул морозный воздух и удивленно посмотрел на девочку, сидящую на лавочке.  — Ириска, ты, что тут сидишь? Спала здесь что-ли? Та покачала головой.  — Дурак и не лечишься. Я вас жду.  — Ты как со старшими разговариваешь, выпорю когда-нибудь. Девочка в ответ, показав ему язык, встала со скамейки и, отряхнувшись сзади, подошла ближе.  — Вадик, ты не замерз?  — Нет. — он повернулся к парню. — Кира, а может не надо ее пороть? Это ведь больно… наверное.  — Ладно, не буду. Девочка взяла Вадика за руку.  — Мы идем или будем обсуждать проблемы воспитания подрастающего поколения и методов его наказания?  — Ирка… ты где этому научилась?  — Места надо знать. Ну и… Парень посмотрел на мальчика.  — Ну что, брат, подхватим ее с собой?  — Да.  — Тогда пойдемте, а то стоять прохладно… … Женщина, лежащая на больничной койке, открыла глаза и несколько минут молча смотрела в белый потолок. Где она, что произошло? Последнее, что вспомнила… Искаженное злобой лицо мужчины и боль от ударов сапогами… — Здесь есть кто-нибудь? В поле зрения появилась медсестра, которая повернулась к двери. — Сергей Петрович, она очнулась. В палату зашел мужчина в белом халате. — Это хорошо, доброе утро. Как себя чувствуем? — Пока не знаю, а где я? — Считай в военном госпитале… Неожиданно женщина попыталась встать. — Подождите, со мной ведь был мальчик, мой сын. Где он? Его зовут Вадик… Доктор переглянулись с медсестрой, пожали плечами. — Наверно где-то здесь. Да ты успокойся, найдется… — Вы не понимаете! Он… он больной… Ему нельзя одному. Говорите, что вы с ним сделали! Тем временем в коридоре послышался какой-то шум, потом сердитый женский крик. — Ириска, стой! Кира… ты же взрослый уже. Да хоть халаты накиньте, нельзя же… В дверном проеме возникла девичья вихрастая голова.  — Здрасте, Сергей Петрович. Мы тут это… можно? — Ира, ну не до тебя сейчас. Кто там еще с тобой? Она пропустила вперед мальчика. — Вот, это Вадик, а там его мама. А вы кричите зачем-то. — Мама! Женщина приподнялась на койке. — Сынок! Они обнялись. Кир сел на табуретку у входа, положив автомат на колени. Девочка встала рядом. Женщина отстранила мальчика от себя. — У тебя все хорошо, никто не обижал? Подожди… — она удивленно оглядела его. — Одет тепло, обут… Ты кушал? Мальчик кивнул.  — Но кто… Девочка, улыбнувшись, подмигнула парню. Тот только пожал плечами. Мол, делов то. Женщина, не пряча слез, откинулась на подушку. — Спасибо вам. — Раз все хорошо… — Кир встал. — Я пойду. Ириска. — Чего? — Оставляю малого на тебя, справишься? — Конечно. — Пообедать не забудьте. — Обижаешь. Мы к вам на тренировку зайдем. Это не вопрос, кстати. — Ладно. — парень кивнул женщине. — Поправляйтесь. Все хорошо будет. Вадик у нас пока поживет. Док, я исчез… Женщина удивленно поморгала. — А куда он делся? Доктор, сестра и девочка дружно пожали плечами. — По делам пошел… Врач, посмотрев на мальчика, подозвал его. — Подойди пожалуйста. Тебя же Вадик зовут? Тот кивнул. — Ну можно конечно обследование провести… Хотя не обязательно. Понятно. Ира, тем временем, подергала доктора за халат. — Слушай, мы пойдем… Погуляем до обеда. Вадик, мы завтра еще к твоей маме зайдем. Халат только снимем, он казенный. — она застегнула мальчику пальто, поправила шапочку. — До свидания. — Мам, можно погулять? — Конечно. … Доктор пододвинул табурет ближе к кровати, сел. — Кстати, как тебя зовут хоть? А то со всей суматохой и не познакомились. — Зинаида… Сергеевна… Демина. — Да… Извини, что на ты, у нас выкать не принято. Какой диагноз ставили сыну? — Трисомия… — Какая у него степень? — Сказали средняя. Вы тоже думаете, что он отсталый… — Нет, не думаю. Голубушка… Давай я тебе кое-что объясню. Ты действительно находишься в полевом госпитале. А вообще это военный лагерь… точнее даже целый поселок. Как его называют, Гуляй-Поле. Такое вот название у нас. Живут здесь дети с пяти лет, подростки и старше. Взрослые тоже. Практически все… Крылатые, есть и Спящие. Слышала о таких? Женщина помотала головой. — Нет. Я вообще этим не интересовалась. Вы поймите, я за сына переживаю. Мы же в городе на улицу боялись выйти. На него пальцем показывали, били, издевались. Понимаете… меня родительских прав хотели лишить, а его в интернат… Доктор, вздохнув, помолчал. — Ты пойми… Здесь все дети необычные, особенные, другие… И для них Вадик… всего лишь странный мальчик. Не более странный чем они сами. Поверь, все будет нормально. И еще… почти у всех, у них, никого не осталось. Не родных, не дома… Да вот, девочка по прозвищу Ириска, что здесь была… — Ее ведь Ира зовут. — Настоящее имя неизвестно. Сколько ей лет, никто не знает. Решили, что тринадцать. Все что знаем… сказать? Всю ее семью у нее на глазах сожгли огнеметами. У нее на теле шрамы от ожогов… когда ее принесли к нам она даже кричать не могла. Боялись, что не выживет… Но она сильная. Они все сильнее взрослых. Поэтому она выжила… Знаешь как их называют те… Темные? Проклятые. А они только смеются в ответ. Говорят, да мы Поколение Проклятых и эта война, Война Проклятых. Видишь как оно… выходит. А теперь тебе надо отдохнуть. Да… вот кнопка на стене. Если что-то понадобится, нажимай. Приду либо я, либо дежурная сестра.  — Доктор, а можно вопрос? — Уф… Только один. Женщина улыбнулась. — Я поняла, что у Крылатых… эти, ну крылья растут. У вас тоже? — Нет, мы даже не Спящие. — А кто вы? — У меня здесь семья. Старший сын, дочь. Тоже медики. — А жена? — Погибла. Я не знаю, где ее могила. В какой-нибудь расстрельной яме…  — Простите, пожалуйста. А дети… — Старший в лесу, в партизанах. Младшая с боевых вернулась. — Боевых… — Ну да, война же. Женщина, тяжело вздохнув, откинулась на подушку. — Вот я с Вадькой попала… А можно еще… Доктор, встав, погрозил ей пальцем. — Зинаида… Я понимаю женское любопытство. Но отдохни, успеешь еще наговориться… … — Ира, а куда мы идем? Девочка замедлила шаг. — Не знаю еще. Просто гуляем. — она помахала, проходящему навстречу мужчине. — Здравствуйте. — А зачем он с… — Автоматом? А тут все старшие с оружием. Поселок ведь военный. Когда они прошли еще немного, в спину мальчику неожиданно прилетел снежок. Ойкнув, он спрятался за девочку. К ним подошли трое мальчишек. — Привет. А ты чего, испугался что ли? Ира нахмурилась. — Вы чего тут раскидались? Делать вам больше нечего? Вадик испуганно выглянул из-за ее спины. — А вы драться не будете? Мальчишки переглянулись. — Нет. А тебя как зовут? — один протянул Вадику руку. — А меня Пашка. Его Серега, а он Колька. Дружить будем? — По настоящему? — А как еще, конечно. А вы просто гуляете или…? — Мы вообще то из госпиталя идем. У него мама там. Мальчишки помялись. — У нее все хорошо? — Да, только она там еще побудет… — А ты в каком классе учиться будешь? Девочка сделала вид, что задумалась. — В нашем. В каком еще. — Здорово, ну тогда увидимся, значит. Мы пошли. Дело одно есть. Когда мальчишки скрылись за углом, Вадик удивленно посмотрел на девочку. — Я что, правда у вас учиться буду? — Будешь конечно. Куда ты денешься, не захочешь заставим. — она скорчила грозную гримасу. — Все нормально будет, пойдем. — Куда? — К нам. Разбудить надо кое-кого. С ночной, а то проспит. И пообедаем как раз. … Открыв дверь в комнату, девочка позвала. — Мурка, кончай дрыхнуть, проспишь ведь. Из-под одеяла высунулась всклоченная девичья голова. — Ириска, ты? А сколько время? — Вставай, а то опоздаешь. Девушка села на кровать, откинув одеяло, но увидев мальчика, укрылась снова. — Черт… Ира, вздохнув, повернула Вадика лицом к двери. — В коридоре постой. Тот покраснел. — Извините. — Да ладно, только не поворачивайся. Ирка, ты штаны видишь? Кстати, на улице сильно холодно? — В колготках не вспотеешь. — Уговорила. Свитер где? Малой, повертайся, можно. Кстати, я же тебя привела. Где вписался, у Медведя? Матушка твоя как себя чувствует? А как хоть твое имя, а то со всей этой… и не познакомились. А меня Мурка. С утра вроде бы Мариной звали. Сейчас покушаем, я только умоюсь… Макароны по флотски будете? Зря спросила. Ириска, тарелку Вадику сделай и вилку. Наконец поели, попили чаю… Девушка обулась, надела куртку и сняла с вешалки автомат с сумкой. — Вы со мной? Тогда пошли. … В дверь тренировочного зала заглянули двое. — Можно? Мужчина, сидящий на стуле с журналом в руках, только вздохнул. — Мурка… опять? Это какой раз уже? Тебя что, в угол поставить? Переоделась и пять кругов по залу.  — Араб, имей совесть. Я же с ночных… — Семь кругов. — Ладно, пять. Ирка, пошли до раздевалки. Мужчина тем временем посмотрел на мальчика. — А ты… новенький? Давай раздевайся, посиди пока там. К ним подошла девушка в тренировочных штанах и майке, поправляя бинты на ладонях. — Это кто тут у нас? А зовут как? А меня Китти. Давай помогу. — она развязала мальчику завязки на шапке, расстегнула пальто. — Никто не обижал? Мне скажи, я их… — наклонившись, поцеловала его в макушку. — Домашний… Повернувшись, она присела на корточки и закрыла лицо ладонями. — Ты что? Подошедшая к ней девушка, наклонилась, тронула ее за плечо. — Младшего вспомнила, сука… Не хочу, не надо… Поднявшись, подошла к столбу, сделала несколько ударов руками, коленом… — Котенок, макивару сломаешь. — Да похую… — У нее брата маленького убили. — пояснила Вадику, подошедшая Ира. Она поправила трико. — А где… Медведь, кончай железо тягать. Михаил, положив штангу, встал со скамейки, потянулся за полотенцем. — Вадька, здорово братишка. Кира, Лис, смотрите кто пришел. — усмехнувшись, взглянул на бегающую по залу Мурку. — Ей полезно. Ладно, осмотрись немножко, а мы продолжим. Подойдя к скамейке, почесал затылок. — Это какой по счету подход был? Ира тем временем, размявшись, сделала несколько наклонов влево и вправо, потом подумав, села на шпагат. — Ну как? — Здорово. А можно спросить? Она встала, потерла ноги. — Спроси. Мальчик замялся. — Ну это… извини, а зачем вам кресты на руках? Только ты не сердись. Девочка потрепала его по голове. — А чего сердиться? Это татуировки. Можно сказать знак того, что мы уверовали. Вадик удивленно посмотрел на нее. — В кого? — В Бога. — девочка вытащила из-под майки крестик на шелковом шнурке. — А еще… Понимаешь, если нас схватят, то с такими татуировками… сожгут заживо. Но нам все равно. Мы уже ничего не боимся, даже смерти. Это как вызов тем, Темным, фашистам. — она зажмурилась, помолчала. — Знаешь, я ведь уже была мертвой… Давай на потом оставим. А звезды, серп и молот… Мы же за коммунизм. А старшие еще носят… называется солдатский жетон.  — Да, я понял. Прости пожалуйста, а можно еще спросить? — мальчик показал в сторону Медведя. — А что за Новороссия у него? — А, это… Ира засучила рукав. «Донбасс-Новороссия». — Это от первых Крылатых началось. Один из них был из другого мира, где воевал с фашистами. А у нас он погиб, спасая всех. И тебя с мамой… Как память теперь. Говорят Темные таких татуировок боятся… она для них страшнее пули. — она посмотрела на Вадика. — Слушай, а чего мы тут стоим? Пошли позанимаемся. Мальчик сжался.  — Я не умею. Девочка подвела его к турнику. Подпрыгнула, подтянулась несколько раз, спрыгнула.  — Теперь ты давай. Это же просто.  — У меня не получится, я не могу. — Совсем уже что-ли? Тоже мне… Он плача, сел на пол. Ира только махнула рукой. К ним подошли остальные.  — Что случилось? — спросил Лис. — Что за дела, кто братку обидел? Ириска, тебе делать больше нечего? Девочка пожала плечами.  — А я чего? Предложила ему на турнике подтянуться, а он плакать.  — Понятно. — парень поднял мальчика с пола. — Знаешь что, а давай покажем ей как надо.  — У меня не получится. Вы же смеяться будете.  — Никто не засмеется. — Лис посмотрел на Араба, стоящего рядом. Тот молча кивнул. Парень подхватил Вадика подмышки, поднял к перекладине. — Цепляйся, не бойся, я крепко держу. Молодец, теперь подтягивайся вверх. — он незаметно для мальчика приподнял его. — Вниз, снова вверх, еще раз… Считать кто-нибудь будет?  — Я буду. — Ира начала загибать пальцы. — Два, три, четыре, пять, шесть. Здорово. — Хватит пока. — парень осторожно опустил Вадика на пол, повернулся к девочке.– Ну что теперь скажешь? Та притворно опустила голову. — Да уж. Из круга вышла Китти, похлопала в ладоши. Остальные ее поддержали. — Молодец. Мальчик удивленно посмотрел вокруг. — Ой… Я это сам? Я смог? Лис присел перед ним. — Конечно. Запомни, братишка, ты все можешь. А если пока чего-то не умеешь, то научишься. И никто не будет смеяться. Он встал, отошел к Арабу. Тот кивнул ему. — Ты все правильно сделал. — повернулся. — Продолжим, бойцы. Девочка виновато улыбнулась. — Вадик, прости меня пожалуйста за… — А ты не сердишься? — Конечно нет. — Ириска… — к ним подошла Мурка. — Мы потом с тобой о твоем поведении поговорим. А пока… Кто будет уроки делать? — Да потом, успеется. — Ирка, не усугубляй лучше. — Да поняла я. — И ужин не забудь. — Как обычно, а чего готовить? — Придумай что-нибудь. После этих слов, Мурка, отойдя в сторону, начала сосредоточенно метать ножи в деревянную мишень в виде человеческой фигуры. После очередного броска она обернулась. — Вы еще здесь? И форму оставь, я прихвачу. Девочка только тяжело вздохнула. — Вадик, пойдем. — Куда? — Домой. Ну то есть к нам. Побудишь, а я уроки буду делать и ужином займусь. А твои с полигона пойдут, тебя заберут. Давай посиди тут, я быстро переоденусь. Выйдя из раздевалки, она помогла мальчику одеться. У двери она обернулась. — Араб, мы пошли. Удачи всем. — пояснила. — Многим сегодня ночью работать. Ну… воевать то есть. Нас хоть убить и нелегко, а все равно. Она снова вздохнула. Когда вышли на улицу, посмотрела наверх — Пусть все живыми вернутся, пожалуйста. — посмотрела на Вадика. — Слушай, чуть не забыла. Ты с математикой как? — Никак, честно. Извини, а что? — Да у нас завтра алгебра, а я в ней не очень. Ладно, подожду когда Гуля придет. Она в математической школе училась. Поможет. Давай руку. Ира повела мальчика по тротуару, напевая. «… Солнце над головой, автомат под боком, Прощай, не скучай Америка-Европа! Солнышко по крови, крест под гимнастеркой, Перетерпи, все видит Бог, до утра не долго…» — Что? Песня такая есть. Слушай, а чего на ужин делать? Ладно, придумаем что-нибудь. Ты не замерз? Придем, чаю попьем…