Не/люблю

Месяц, год, неделя... Они уже и не помнили, сколько прошло с тех пор, как все наконец вернулись... Почти все... Пьетро, Вижен, Наташа... Они уже никогда не вернутся, как бы сильно им этого не хотелось. Все те, кто отдали свои жизни, вступив в ряды Мстителей, никогда больше не вернутся. Все, кого Ванда любила, больше никогда не вернутся... Максимофф была проклята. Она сама так решила, ибо как объяснить тот факт, что люди, которых она любит, которых она когда-то любила, теперь ушли из её жизни, из жизней всех остальных раз и навсегда? Это было какое-то проклятие, словно она была создана для того, чтобы страдать. Сначала от рук Альтрона погиб Пьетро, брат, единственный, кто остался у неё после гибели родителей... Потом был Вижен, которого ей пришлось убить собственными руками, а затем наблюдать за его смертью уже от лап безумного титана... Затем Наташа, лучшая подруга. Узнав о её смерти, услышав из уст друзей о её гибели, Ванде показалось, что из её груди вырвали сердце и душу. Не осталось в этом мире ни одного родного человека, которого Ванда любила. Ванде самой казалось, что она давным-давно забыла, как улыбаться, как смеяться и жить. После смерти любимых людей Максимофф будто разучилась всё это делать. Она могла часами сидеть в своей комнате, бесцельно переключая каналы на телевизоре, то включая и выключая радио, или же просто смотря в стену. Ванде даже, как бы странно это не прозвучало, потихоньку начинало нравиться такое одиночество, пусть за стенами её комнаты своим чередом протекала тихая жизнь. Ей нравилось это одиночество ровно до тех пор, пока на пороге базы Мстителей не появился бывший Зимний Солдат, некогда лучшее оружие Гидры... ...И вся жизнь Ванды как-то разом, словно по щелчку пальцев изменилась. Девушка сразу же потянулась к Барнсу, взгляд которого выражал то ли усталость, то ли некую растерянность, словно он не знал, зачем он пришёл сюда. Она стала чаще улыбаться, особенно когда в поле её зрения попадал Баки. Стиву, который множество раз пытался вернуть их прежнюю Максимофф, было приятно смотреть, что девушка вновь возвращается к жизни, что она снова улыбается, живёт, а не прячется в своей комнате, не пуская к себе никого, словно обрастая каким-то панцирем. Сейчас же всё изменилось, всё начало потихоньку возвращаться на свои места...

***

Прошёл ровно год с тех пор, как в жизни Ванды появился Баки с его вечно уставшим взглядом, но нежной и мягкой улыбкой. Ровно одиннадцать месяцев, как они начали отношения. И ровно полгода, как Ванда вновь начала закрываться в себе, среди своего счастья вдруг вспомнив о своём проклятье, ведь она любила Баки, любила по-настоящему, и страх потерять ещё и его заставил её начать отдаляться от него. Они всё также почти повсюду ходили вместе, но Ванда снова перестала улыбаться, перестала жить и радоваться, что в её жизни наконец появился любимый и любящий её человек... — Ты любишь меня? — Этот вопрос заставил сердце девушки болезненно сжаться, и она чудом заставила себя продолжать переключать телепередачи и не смотреть на Баки, что сейчас сидел рядом. Стоило его пальцам осторожно, как-то неуверенно коснуться её руки, как Ванда одёрнула свою и спокойно и холодно произнесла: — Нет, не люблю, — ей не надо было поворачиваться к Барнсу и смотреть на него, чтобы увидеть, как на глаза его невольно наворачиваются слёзы. Она чувствовала это, чувствовала, как его сердце чуть ли не в прямом смысле разрывается от боли, но ничего поделать с этим не могла. Просто не хотела. Лучше так, чем смотреть на его смерть. Баки так ничего и не ответил, не стал спрашивать что произошло, почему Ванда разлюбила его. Он молча вышел из её комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. — Почему ты так поступила? — Максимофф не удивилась, спустя почти час услышав в дверях тихий, по-отечески мягкий голос Стива. — Потому что все, кого я люблю, умирают, — так же тихо ответила девушка, чувстуя, как по щекам текут слёзы, глубоко и судорожно вздыхая. — Потому что он не заслуживает такой участи, — сквозь горькие слёзы грустно улыбнулась Ванда.