Если не будет тебя — не будет и меня

      Дилюк цепко следил за ходящим мимо посетителей мужчиной, только что не пожирая его взглядом. Когда Кэйа пытался перехватить взгляд, то Рангвиндр закрывал глаза и делал вид, будто задумался с тем же каменным выражением лица. Альберих не мог сдержать смешки каждый раз.       С тех пор, как он начал работать в таверне, Дилюк чаще заменял бармена, словно это было обычным делом, как он и говорил. Но вот Кэйа не был идиотом, что бы верить в подобное. Он не слепой, да и все эти взгляды а-ля «зажать бы где-нибудь в углу» были слишком очевидны.       Они были вместе с самого детства. А потом смерть отца потрясла обоих, но в большей степени Дилюка. Не будь рядом Альбериха, то кто знает, что он бы натворил. После того случая оба паренька отказались вступать в ряды рыцарей Ордо Фавониус. Если быть точнее, то Кэйа не захотел оставлять названого брата. Те слезы, что он видел в первый раз, оставили глубокий шрам и боль. Он больше не хотел их видеть. Альберих помнил, как сидел рядом с ним, трепетно держа в объятиях и утыкаясь в копну ярких красных волос. Помнил ту дрожь и мокрые следы на одежде…       Воспоминания стерли улыбку с лица, так не кстати тронув мысли. Кэйа очнулся на оклик посетителя, который что-то крикнул о его заднице. Ну что за пьяницы?       Альберих ухмыльнулся и кинул «спасибо», как он всегда делал. Комплименты от посетителей, конечно, льстят, но вот если бы ему это сказал Дилюк, было бы в тысячу раз приятнее. Во всех смыслах.       Он заметил, как их совместное времяпровождение и сон стали, по началу, чуть более необходимыми, а потом Рангвиндр стал менее разговорчивым, постоянно задумчиво глядел на него, чуть позже эта задумчивость сменилась тем самым «зажать в углу». Был ли Кэйа против? Бред, конечно нет. Он изначально воспринимал Дилюка не совсем как брата. Эта яркая нежная улыбка и горящие глаза могут свести с ума. А когда тот стал таким сильным, — черт знает, как вообще, слаймов что ли убивал по воскресеньям? — то он не мог полностью игнорировать желание быть ближе, касаться чуть загорелой кожи.       Даже когда они выросли, их кровать в огромном и оттого почти пустом поместье осталась для двоих. Никто не хотел отказываться от этого. Они слишком привыкли друг к другу, слишком нуждались в друг друге, потому поместье их отца было продано пару лет назад. Им было больно осознавать потерю.       Мужчина легкой походкой подошел к барной стойке, практически уловив напряжение в спине Дилюка. Он уперся локтями в дерево и положил голову на ладони.       — Дилюк, братишка, а что у нас на ужин? — протянул Альберих, пытаясь вызвать излюбленную реакцию. — Я проголодался.       — Иди работай. Несколько часов назад ты обедал, сможешь потерпеть, — проговорил Рангвиндр, ставя четыре стакана чего-то крепкого. И так как в алкоголе Кэйа разбирался отлично по некоторым причинам, он узнал в двух «Полуденную смерть», а в остальных простое, но не менее вкусное одуванчиковое вино.       Он приблизился к красноволосому и с улыбкой тихо прошептал:       — Терпение — не мой конек, ты же знаешь, — он видел, как алые глаза плавно спускались к его приоткрытым губам, как Дилюк сглотнул и, кажется, даже смутился. Впрочем, Альберих сам бессовестно сверлил чужие манящие губы. Он с неохотой отстранился и взялся за стаканы.       — Я все еще жду ответа, братишка, — ухмыльнулся на хмурый взгляд, который скоро вернулся к тому, немного раздраженному.       — Работай.       — Как скажешь, — продолжал улыбаться Кэйа. Ему безумно нравилось эта легкая озадаченность на лице Дилюка в подобные неоднозначные моменты. Это было очень мило.       Время текло в таверне для всех по-разному: для посетителей быстро, для работников мучительно, а для Дилюка и Кэйи просто медленно. Они не торопились никуда, только под конец ждали момента, чтобы вернуться домой. Видимо, этот день был немного иным.       Рангвиндр кинул ключи Чарльзу, одному из работников, и, прислонившись к стойке, принялся ждать мужчину, что что-то делал на втором этаже. Он не стал спрашивать, решив, что там нечто важное. Пусть на вид хозяин таверны был холодным, но какой же он заботливый и даже по-детски невинный в некоторых вещах. В нем много чего интересного, если вдаваться в подробности.       Альберих наконец спустился с пальто в руках.       — Ничего не забыл? — поинтересовался он, наблюдая за изменениями на лице Дилюка. Он, кажется, действительно забыл.       — Да, спасибо, — потянувшись забрать одежду. Но Кэйа так просто не собирался отдавать: под вопросительный взгляд продолжал держать и загадочно улыбаться. Рангвиндр вздохнул, понимая, что от него чего-то хотят.       — Хорошо, я приготовлю тебе «Однажды в Мондштадте», — согласился, все же получая свое пальто обратно.       — Я рассчитывал на что-то более интересное, но это тоже прекрасно, — улыбнулся ему Альберих, направляясь к двери.       Добрались до винокурни они довольно быстро, если не считать парочку рыцарей, что постоянно цеплялись к ним — в такое время мало кто решает прогуляться. Но Дилюку нравилась природа, это Кэйа тоже запомнил. Он вообще старался узнать каждую деталь от самой маленькой до, иногда, удивительной.       Винокурня подсвечивалась многочисленными фонариками, везде были бочки, кристаллические бабочки голубоватым свечением освещали путь. Альберих первым зашел внутрь, потягиваясь, даже не сомневаясь в том, что на него посмотрят.       — Наконец-то, я вымотался, — произнес он, обернувшись. Дилюк как раз скидывал с плеч верхнюю одежду. — Какие планы, братишка?       — Ты же есть хотел, разве нет? И прекращай уже меня так называть, — нахмурился Рангвиндр, направляясь на кухню.       — О, ты такой заботливый, — проговорил мужчина, наблюдая за ним.       — Сейчас договоришься и будешь голодать, понял? — в словах Дилюка не было резкости, он не был серьезен. Но Кэйа не Кэйа без его театральности. Главное — не получить потом за это.       — Ах, брат, как ты можешь говорить подобное! Что же станет, когда я, истощенный, упаду у порога нашего дома? Что ты будешь делать тогда? — он театрально всплакнул и, приложив ладонь к груди, посмотрел на красноволосого, который невозмутимо надевал фартук.       — Отдам в ритуальное бюро, конечно. Или прикажешь мне хранить твое тело? — Рангвиндр мельком посмотрел на стоявшего в проеме Кэйю. Что-то во взгляде было такое, что тот пожалел о начатой драме.       — Ну, я думал, что ты хотя бы расстроишься, — Альберих отошел от дверного проема и с интересом побрел к бутылкам в стеклянном шкафчике на другой стороне кухне. Позади чем-то звякнули.       — Расстроюсь, — неожиданно ответил Дилюк, чем заставил Кэйю чуть ли не поперхнуться еще даже не выпитым вином. Он вскинул брови и посмотрел на напряженную спину мужчины. Улыбка как-то сама по себе растянула губы. — Ты ведь не чужой. А так мои погреба больше не будут подвергаться нападениям, так что есть и плюсы, — быстро добавил он, пытаясь скрыть неожиданно вырвавшееся откровение.       — Ты разбиваешь мое сердце, — вздохнул Альберих, подходя к Дилюку с двумя бокалами вина. Тот фыркнул, недовольно на него посмотрев.       — Я не буду пить, — настойчиво предупредил Рангвиндр и с дрожью почувствовал обжигающее дыхание на шее.       — Брось, совсем немного. Или я обижусь, ты ведь никогда со мной не пьешь, — по-детски надулся мужчина.       — Потому что знаю, к чему это может привести, — тихо произнес красноволосый, так что Кэйа уловил лишь обрывки. Но любопытство все же разгорелось. Что же такого случится?       — Ну так что? Разочек, и больше я не буду тебя донимать, — уверил его он, понимая, что лжет процентов на 90. Дилюк поморщился и недоверчиво забрал стакан, осушая его в несколько глотков. Мясо начало зажариваться, и он поспешил потушить огонь. Синеволосому оставалось только удивляться такой скорости от того, кто отказывался пить алкоголь все время.       — А теперь ешь, а я пойду переодеваться и спать. Не вздумай пить до глубокой ночи, — мужчина снял чистый фартук, оставив его на спинке стула и отправился наверх, провожаемый довольным взглядом.       Альберих не стал долго думать, поужинав и оставив вино на следующий раз, чему сам подивился. Комната встретила его приятным полумраком. Одежда Дилюка лежала в приоткрытом шкафу, из-за соседней стены слышались всплески воды. Горничные, как тени, бродили по коридорам или призраками застывали около дверей. Их шаги не нарушали ночную тишину. Кэйа лениво стягивал свою многослойную одежду, меняя ее на полурасстегнутую рубашку и штаны. Он потянулся и забрался под одеяло, прикрыв глаза.       Мысли ненавязчиво проигрывали различные воспоминания за день, иногда вставляя что-то из детства или планов на завтра. Он пропустил в сонной задумчивости щелчок двери и ровную поступь сильных ног. Лишь когда над ним нависла тень, Альберих разлепил глаза и без страха посмотрел вперед. Красные глаза напомнили ему почему-то алый кварц на Драконьем Хребте.       Дилюк упирался руками по обе стороны от плеч названного брата. Его дыхание отдавало нотой вина, а волосы свободно спадали огненной лозой по предплечью.       На секунду мужчина подумал, что стакан вина не мог настолько опьянить человека, а потом вспомнил, что тот не пил до этого, насколько Кэйа знал, поэтому все было более менее логично. Только вот он мог себя контролировать, о чем немного жалел.       — Кэйа… — выдохнул Рангвиндр и приблизился лицом к лицу. Он как-то напряженно и слишком осторожно для опьяненного заглядывал в голубые глаза. Тот и вовсе не думал хоть как-то сопротивляться, но смотрел в ответ с той же настороженностью. Оба не были уверены в последствиях. Рангвиндр прикрыл веки, все же прижавшись к прохладным губам, почти сразу отстраняясь из-за непонятного чувства. Кэйа положил руки ему на спину, настойчиво удерживая и не давая дернуться.       Он возобновил поцелуй, щурясь от того, какие же мягкие и теплые губы Дилюка. Это было намного лучше, чем он себе представлял. В какой-то момент мужчина уже с жадностью впивался в его губы, прижимаясь невероятно близко. Альберих путался пальцами в драгоценных локонах, сжимая их у корней под резкие выдохи. Возможно, он был слишком поглощен всей этой ситуацией, но только когда с него начали снимать недавно надетую рубашку, Кэйа понял, что Дилюк был перед ним совершенно обнажен.       Он с задержанным дыханием смотрел, как сильные изящные руки расстегивали пуговицы и отбрасывали ткань куда-то в сторону, как широкая грудь вздымалась и опускалась, как по ней рассыпались волосы. Глаза блестели каким-то странным блеском, таким манящим, как и влажные сладкие губы.       Альберих мог поклясться, что умер, потому что это было похоже на Рай. Кажется, не он один был такого мнения.       Осторожные горячие поцелуи линией ложились на каждый участок кожи. Ладони так легко скользили по низу живота, что мужчина перестал контролировать себя. Горло саднило от порывистых низких стонов, а руки цеплялись за простынь. Перед глазами все шло кругом. Когда обжигающая ладонь легла на напряженный член и начала ровно двигаться вверх вниз с негромким хлюпаньем от выделившейся смазки, Альберих потерялся в пространстве, забыв, как дышать. Он сквозь влажную пелену непрошенных слез удовольствия взглянул на Дилюка и вновь простонал.       Рангвиндр был слишком… горячим. Все его тело источало непомерный жар, и от того голодного взгляда, которым тот следил за партнером, можно было кончить.       Красноволосый приник к его губам, в этот раз пытаясь неумело углубить поцелуй.       «Конечно, — подумал мужчина. — Он же ни с кем не был».       Эта мысль почему-то успокоила и заставила завестись еще сильнее.       Язык аккуратно обводил кромки зубов, касался языка и внутренней стороны десен, вырывая гортанные стоны. Все движения Дилюка были плавными и тягучими, словно он не хотел ошибиться, и у него получалось просто невероятно.       Слюна потекла по подбородку, но Кэйе было так хорошо, что он не обратил внимания. Вскоре перед глазами взорвались звезды, и он прижался к сильному и горячему телу, не желая отпускать. Рангвиндр тихо, возбужденно и дурманяще рассмеялся. Мужчине показалось это слуховой галлюцинацией.       Его все же глубоко поцеловали, прежде чем спросить в самые губы:       — Ты отдашься мне, Кэйа?       И Альберих хотел бы посмеяться, поострить о таком глупом вопросе, но внутри все предательски горело пламенем, а упирающийся в него член постоянно притягивал взгляд. Пусть в темноте было не особо хорошо видно, но синеволосый был уверен, что он большой.       Мужчина сглотнул.       — Да, — шепот осел между распаленными телами.       Жаль, что он не увидел ту нежную улыбку.       Из полученной недавно информации Дилюк знал, что сначала партнера нужно подготовить. Именно за этим он полез, нависнув вновь над Альберихом. Тот уставился мутноватым взглядом на мускулистую грудь и рельефный пресс с хитрой улыбкой. Он губами обхватил один из сосков, заставив вздрогнуть, а после слегка прикусил зубами и прошелся языком по укусу. Кэйа слушал дрогнувшее дыхание и наслаждался, пока его настойчиво не придавили обратно.       — Что ты делаешь? Мне нужно кое-что найти, — шепотом заговорил Дилюк. Их губы соприкоснулись снова и снова. Альберих посмотрел на него.       — Не нужно. Я уже, — ответил он, несильно царапая чужую спину. — Просто вставь, ну же. Я хочу тебя…       Рангвиндр выдохнул, разводя стройные бедра в стороны.       — Я тоже, но не хочу, чтобы тебе было больно, — Кэйа с трудом удержался от смеха. Причинит боль? Кто угодно, но только не Дилюк, не его Дилюк.       — Не переживай. Прошу, — он почувствовал, как головка члена коснулась входа, и выдохнул в предвкушении.       Жар и чувство заполненности постепенно разрывало его на части. С каждым сантиметром становилось все труднее дышать. Он почти забыл о воздухе, благо Дилюк вернул его в реальность своими губами и успокаивающими поглаживаниями по щеке, которая горела адским огнем. И далеко не от смущения. Он взмокшим лбом прислонился к плечу. Изнутри все будто пульсировало, а громкое дыхание и такие завораживающие постанывания слышались на грани сознания.       — Дилюк, прошу тебя, — слабо слушающимися губами взмолился Альберих, притягивая партнера ближе. Рангвиндр послушно начал двигаться внутри. Шлепки и хлюпанье забивали уши, на фоне звучали стоны и обжигающее до самых костей дыхание. Кэйа чувствовал, словно плавится под напором такого сильного жара. И ему это до безумия нравилось.       Альберих хотел сказать, что это слишком и он, похоже, может отключиться от таких сильных ощущений, которые взрывались в местах, где скользили любимые руки или губы, но вышло совсем не то.       — Я… Я люблю тебя.       Он зажмурился, пожалев, что вообще открыл рот. Сердце бешенным ритмом забилось в груди. Или это не его?..       — Я тебя тоже, — его ввели в замешательство, впрочем, не надолго. Толчки стали глубокими и один попал по чувствительному комочку нервов. Стон протяжно осел в ушах. Дилюк, не прекращая размеренные движения, точно попадал по простате из раза в раз. Он цепко смотрел, как слезы скатывались из уголков глаз, что были устремлены на него в ответ, чувствовал, как короткие ногти оставляли царапины на спине и не мог контролировать свои действия.       — Ты прекрасен, — в один момент сказал он, мягко поцеловав влажные припухшие губы. Их сердца забились в унисон.       Кэйа сжался, белая жидкость испачкала живот, а перед глазами заплясали яркие звезды. Рангвиндр, не удержавшись, с протяжным стоном кончил следом. Его руки дрогнули от сокращения мышц, и он бессильно лег рядом с тяжело дышащим мужчиной. Тот пялился в потолок, даже не моргая.       — Эй, ты в порядке? Я перестарался? — обеспокоился тут же Дилюк. Альберих перевел на него синие глаза и улыбнулся, в мгновение прижавшись к теплому телу любимого.       — Нет, просто это лучшая ночь в моей жизни, — проговорил он и ухмыльнулся. — Но решался ты долго, братишка.       Мужчина сначала хотел возразить, потом отвел взгляд и нахмурился.       — Ты знал?       — Конечно знал, я знаю тебя лучше, чем кто-либо, — ухмылка стала шире. — К тому же, ты совсем не умеешь сдерживать голос.       Дилюк сглотнул и потупил взгляд, не зная, как на это отвечать. Он вздохнул, прикрывая глаза.       — Не важно, уже поздно, пора спать.       Кэйа рассмеялся, довольно обнимая не сильно противящегося возлюбленного.       — Не переживай, мне нравится твой голос. Особенно, когда ты зовешь меня.