People Like Us

      Мэри водила гребнем по волосам Талли, разделяя пальцами расчесанные пряди от нечёсаных. Когда холодные пальцы слегка касались шеи, по коже Талли бежали мурашки.       Талли смотрела на неё в зеркале. Можно было пялиться в открытую, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Можно было впивать в себя красоту Мэри, не деля е1 ни с кем. Они были одни, и в такие моменты Талли любила молчать и наблюдать. Мэри, любившая поговорить, обычно заговаривала сама, но сегодня и она была задумчива и мрачна.       Талли знала, что это из-за Луиз: всё утро они ругались в спальне Мэри, а Талли слушала из гостиной, с открытой нечитанной книгой на коленях. Они ругались и раньше, а потом мирились. Но сегодня за повышенными тонами и звоном посуды не послышалась примиряющая, интимная тишина. Луиз практически выбежала из спальни, когда Мэри всё ещё что-то говорила ей вслед. - Твои красивые волосы стали такими длинными, Талли, — проговорила Мэри, начиная плести косу. Талли моргнула, возвращаясь от раздумий в реальность. Она проследила за взглядом взглядом Мэри, отрешенным, смотрящим в себя. Мэри была прекрасной: с бледной кожей, большими зеленовато-коричневыми глазами, полными губами и вздернутым носом. - Тебе всё еще нравится? Что они длинные? Я могу отрезать, если нет. - Мне всё еще нравится, Талли, — ответила Мэри с полу-улыбкой.       Мэри воткнула последнюю шпильку, и Талли подняла руки, чтобы проверить, как держится причёска. Она поймала взгляд Мэри в зеркале — та пристально следила за её действиями, и было что-то новое в её оценивающем взгляде. Она наклонилась и поцеловала сзади шею Талли. - Никогда не бойся быть собой, — прошептала она, и её дыхание защекотало мочку уха. Талли смотрела во все глаза, не в силах вымолвить ни слова. Она так давно мечтала, что Мэри будет смотреть на неё так, как та глядела сейчас в зеркале, но сейчас реальность была настолько неправдоподобной, что парализовывала всё, кроме громко стучащего сердца.       Тишину прервал стук в дверь, и Мэри услышала, как горничная объявила о визите Луиз. Мэри цокнула языком, прерывая транс Талли, возвращая её в реальность, где ей не было места в чувствах и отношениях двух женщин, одна из которых была знаменитой актрисой, а вторая — мучающейся от любви к ней дочерью владельца крупнейшей в округе фабрики. - Скажи ей, что я неважно себя чувствую и никого не принимаю. И ты ступай, Талли.       Нехотя, Талли поднялась с низкого пуфика и вышла из спальни Мэри. Она увидела Луиз через коридор, стоящую у окна большой комнаты. Луиз обернулась на звук и уставилась на Талли. Та хотела было пройти мимо. - Подойди, дитя, — Луиз поманила её кивком головы. Талли было почти семнадцать лет, и она ненавидела это прозвище. Однако к Луиз она подошла — вид у той был неважный. - Мэри выходит замуж, — сказала Луиз без экивоков и, не выдержав взглядя Талли, снова отвернулась к окну. — Я уезжаю в Нью-Йорк. Ты возвращаешься к родителям. Сердце Талли ухнуло куда-то под ноги. Мир остановился. - Но я не хочу. Луиз усмехнулась: - Мы слишком часто делаем то, что не хотим. Такова жизнь, дитя, и пора бы к этому привыкнуть. - Возьмите меня с собой, Луиз, — произнесла Талли раньше, чем успела подумать. Луиз глянула на нее краем глаза. Потом с интересом осмотрела с ног до головы. Талли мяла в руках подол юбки. - Нет, дитя. Ты слишком хороша…для того мира, в который отправляюсь я. Твое место в семье, которая, я уверена, уже выбрала и тебе подходящего по статусу кандидата в мужья. Талли почувствовала, как похолодела её спина и как к горлу подступил комок. Она пыталась сглотнуть, но стало только хуже. Теперь её мутило. - Я никогда не выйду замуж, — прошептала она, поднимая взгляд на Луиз. - Это ты сейчас так думаешь, дитя, — мягко ответила Луиз. - Но это правда! Я…я не хочу. Я не… Вы что, тоже выходите замуж, Луиз? Луиз громко и притворно рассмеялась. И так же быстро, как начала, перестала и горько и серьезно сказала: - Я уже потеряна. Потеряна навсегда, — она посмотрела далеко за плечи Талли, на дверь в спальню Мэри. — Я лично оповещу твоих родителей о твоем возвращении домой. Завтра я пришлю за тобой коляску. Иди, собирай вещи. Ступай же. Талли хотела что-то добавить, но Луиз уже опять отвернулась. Бессилие и злость накрыли Талли, и из глаз её брызнули слезы. Она развернулась и побежала в свою комнату.       Поздно ночью Талли решила убежать. Правда, пока она выволакивала из комнаты свой чемодан, заметно отяжелевший от всех платьев, подаренных за два года Мэри, она поняла, что с багажем далеко не убежит. Тишина большого дома давила, добавляя к усталости от физической нагрузки и переживаниям последних дней. Талли поняла, что бессильна перед судьбой и жизнью, и осознание сокрушило её, заставляя дыхание сбиться. Ноги подкосились, и Талли осела на пол, понимая, что изо рта вырывается плач.       В ярости она стукнула ладонью по полу. Звук получился громким, и ещё долго стоял в ушах. Он был возвращением в реальность, в которой Талли не желала быть. Она не хотела быть найденной пробудившейся прислугой, и ещё долго сидела, не шелохнувшись, прислушиваясь к темноте дома. Сквозь слёзы она глядела на задравшийся подол своего платья. Подтянув колени, она скрыла их под тяжелой широкой юбкой, пряча там же и мокрое лицо. И, как только успокоилась, услышала шаги. Они были нерегулярные, неровные, словно натыкались на что-то. Свет луны в больших окнах залы осветил в дверном проеме фигуру Мэри, высиняя её длинную белую ночную рубашку из-под переливающегося шелкового халата. Талли быстро вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Мэри вытянула руку с лампой в её сторону. - Что ты здесь делаешь? — голос Мэри был хриплым. - Не могу уснуть, — тихо ответила Талли, шмыгнув носом. Мэри вздохнула. Потом встрепенулась и спросила: - Ты не видела Луиз? - Она ушла, еще давно. До ужина. Мэри тряхнула головой, и чёрные неспокойные кудри закачались вокруг её лица. Кожа в свете лампы казалась восковой, и Талли просто не могла отвести взгляд от пухлых губ, искажённых . - Значит, в доме только я и ты. Талли поняла три вещи: что слова Мэри наскакивали друг на друга, что пахло от неё крепким алкоголем и что Мэри как будто бы чего-то ждала. Глаза Талли нашли зелёные глаза Мэри, и сердце тут же отозвалось учащённым стуком. - Ты уже не та маленькая девочка, Талли, что пришла ко мне в дом два года назад. Подойди сюда. Талли начала было качать головой. Мэри усмехнулась. Она перенесла лампу из одной руки в другую, поправляя съехавший с плеча халат и отбрасывая назад волосы. Много лет после Талли думала, что именно это движение тогда всё решило. Она всё ещё блуждала глазами по телу Мэри, спрятанному под тонкой ночнушкой, а ватные ноги уже несли ее всё ближе и ближе. - Ты очень красивая, Талли. Тому мужчине, которому ты достанешься, несравненно повезет. Прежде, чем Талли успела что-то ответить, Мэри шагнула к ней, протянула руку и погладила её по щеке. Большой палец провел по губам Талли, и она услышала: - Будешь скучать по мне? - Да, — хрипло выдохнула Талли, — Я не хочу уезжать. Я хочу остаться с тобой. Мэри помолчала. Потом проговорила: - Моя жизнь больше не будет прежней, мне нужно оставить всё, что я знала, к чему привыкла, в прошлом. Хоть это и безумно тяжело. Голос Мэри дрогнул на последних словах. Она быстро добавила: - Я не хочу об этом думать и говорить. Я хочу…чтобы ты побыла со мной сегодня. Побыла, пока нам не пришла пора расстаться. Мне всё равно не уснуть, так что…       Это было всем, о чём Талли мечтала и чего боялась. О чём радовалась и о чём грустила. Это было начало и завершение — Талли узнала, насколько могла быть целостной, насколько истинной, насколько правильной для себя. Это был её путь, и она была довольна, что нашла его, и ей теперь по нему идти. Это открывало новые двери и стирало старые сомнения.       Она была потрясена и рада.       Мэри пахла горькой карамелью — чем-то сладким с томным послевкусием. У неё была мягкая, нежная кожа, и Талли не могла насытиться прикосновениями и поцелуями. Всё было ново, и голова Талли не поспевала дать оценку событиям. Она бы не остановилась, если б и могла, и дело было не в благопристойности.       Мэри любила её! Другого и быть не могло — ты не целуешь так тех, кого не любишь. Ты не целуешь там, где целовала её Мэри. Тело Талли отзывалось с жаждой — жаждой испытать больше, дальше, глубже. Она хотела всю Мэри, всю себе, в себя, на каждый сантиметр своего тела. И Мэри давала и брала, снова и снова, пока под утро они обе не выбились из сил.       Талли лежала на боку, подперев ладонью голову, другой рукой гладя Мэри по бедру. Она наблюдала за тем, как вниз по ноге и вверх по животу бегут мурашки по коже Мэри. Талли видела пушок волос, отсвечивающих в лучах утреннего солнца, видела, как ритмично поднималась и опускалась грудь Мэри с большими розовато-коричневыми сосками. Талли сглотнула - она слишком хорошо помнила, каковы они на ощупь и на вкус. Не сдержавшись, она протянула руку и дотронулась до одного. Рука Мэри перехватила её руку.        «Моя жизнь никогда не будет прежней, — думала Талли, — Теперь она обрела смысл. Словно распахнулась дверь в другой мир, в котором мне есть место быть. В котором есть место тому, что я чувствовала этой ночью, тому, что так быстро и ярко нашло во мне отклик. Вот, что такое настоящее счастье!» - Ты всё ещё цельная, тебе не стоит ни о чем волноваться — донесся до неё голос Мэри. — Я была очень осторожна. Талли вопросительно на нее посмотрела. - О Боже, ты правда ничего не понимаешь? Я надеюсь, всё это не было ошибкой!.. - Не было, — уверила её Талли, — Я ни о чем не жалею, и не буду жалеть. А ты? Мэри пожала плечами. - Я бы хотела провести так всю жизнь - озвучила Талли свои мысли, - Всю жизнь рядом…рядом с таким человеком, как ты. - Такой человек, как я, очень скоро выходит замуж, — усмехнулась Мэри, — Ты тоже выйдешь. - Но почему? - Почему? Потому что это то, что делают девушки. Выходят замуж и рожают детей.       Поздним утром пришла записка для Мэри от отца Талли. Он просил разрешить Талли остаться у Мэри до конца недели, пока квартирант в её комнате не съедет.       Талли осталась у Мэри. Каждый день к ней приходил её жених — богатый, высокий блондин с идеальными манерами и далеко не идеальной внешностью. Каждое утро Мэри уезжала с ним на прогулки, возвращаясь под вечер или после ужина. И каждую ночь Талли проводила с ней в её постели, не желая думать о том, что будет после.       А после Мэри уехала. Талли долго обнимала её, прощаясь во дворе её большого и уже пустого дома — все слуги и все вещи были перевезены в поместье её жениха загородом, где вскоре должна была состояться шикарная свадьба, о которой потом писали во всех газетах. Мэри первая расцепила объятия, с пренебрежением отводя руки Талли от своих. Она села в карету и отвернулась. Через минуту она навсегда скрылась из жизни Талли, оставив молодую девушку с разбитым сердцем и душой, в которые уже вместилось так много, что на то, чтобы понять и принять у неё ушли долгие-долгие годы.