Счастливое(ые) приведение(я).

- Ей, Хес, ты здесь? - еле слышно откуда-то из темноты. - Да здесь я, дурак. Куда я денусь? - отвечает ему другой спокойно. А что уже терять, маньяк его всё равно не слышит. - Ты почему меня не предупредил, что он подходит? Он мне ножом бошку полоснул, - слышиться возмущение. - Нифига предъява. Я для тебя по домам летал, смотрел, есть ли что. Ну уж извините, что не привязан к тебе, - воскликнул Алексей. - Тише ты, сейчас сюда этот додик придёт, - голос почти смолкает под конец фразы, но Хесус, всё таки, может различить слова. - Да ушёл он уже. Дрейка увидел и всё, его уже нет здесь, - Лёша с лёгкостью слетел с ветки дерева на землю, и слегка прищурился. - А ты где сидишь-то, чудик? Даже я тебя не вижу. Через пару секунд со стороны кустов доноситься кряхтение, а потом показывается и макушка его обладателя. Вова вылез и отряхнул свой костюм, с причитаниями разминая затекшие ноги. Слышится еле сдерживаемый смех, который быстро перерастает в хохот. - Че ржешь, старый? - Владимир слегка морщит нос, но это так, лишь для вида. - Ебать ты куст, - сквозь слезы говорит Хесус. - Ты где его нашёл-то? - Джоин умер, а я подумал, зачем добру пропадать, - слегка смутился Вова. - И как тебя теперь называть? Похититель одежды с трупов? - немного откашлявшись и стерев слезы смеха, спрашивает Алексей. - Да пошёл ты, - фыркает Братишкин и отворачивается на показ от мёртвого друга. - Сам-то что на себя нацепил? - А, это? - Хесус покрутился вокруг своей оси, показывая наряд. - Это со смертью выдалось. И не снимается никак. Но мне кажется, что прикольно. - Ну-ну, - издевательски потянул живой парень. - Хватить нукать, пошли, нужно ещё тебе выбраться отсюда и оживить меня. Летать всю жизнь одному скучно, - в голосе Хесуса был оттенок едва скрываемого нетерпения. - Ты не один, с тобой я, - ухмыльнулся Вова, с опаской глядя по сторонам. Маньяк ушёл, но это не значит, что он не вернётся за ним. - Ты живой, так не интересно, - лениво протянул мёртвый, без какого-либо усилия заставив тело полететь за другом. - Не бойся, вот выберемся, и как оживим тебя. А потом поедим. А то последний раз питался ещё до твоей смерти. Да и то, одним кусочком пиццы, - негромко, и одновременно с некой нежностью произнёс он. - И ты даже не поделился, - пробубнил Хесус. - Если бы я поделился, то мы умерли бы оба. Только ты от убийцы, а я от голодухи. Считай, ты принесён жертвой ради спасения меня, - улыбнулся Братишкин. - Даже не удивлён. - Да всё, не ворчи. А то правда, как дед. Вон, пошли в дом. Я в нём ещё не был. Ты не видел, кто-нибудь там лутал? - Вова показал указательным пальцем правой руки на небольшой домик, больше похожий на сарай. Он был не далеко, был мало освещён, и находился почти на окраине территории. Хесус остановился и задумался на секунду. - По-моему, нет. А если был, то я не виноват. Ты же каждую секунду :"Хесус, Хес, старый, ты где? Где ты? Не молчи", - спародировал он голос младшего. - Да потому что ты летаешь, как бешенный, по всей карте, а я уже семь часов один вот так хожу. Так и с ума сойти можно, - вырвалось у Вовы. Он немного прибавил темп шага. Ему послышалось или нет?... - А, то есть сейчас, разговаривая с призраком, ты считаешь себя абсолютно адекватным, - если бы Братишкин видел лицо друга, то на сто процентов был бы уверен, что брови его взметнулись вверх. А пока что он был уверен только на 99 процентов. - Ой все, заткнись, старый, а то болтаешь-болтаешь, а ко мне кто-нибудь подберется под тихую и убьёт, - злобно шепнул Вова. - Ну это уже биполярочка, - протянул Хесус, но продолжать говорить не стал. Наконец, они подошли к зданию. С опаской приоткрыв дверь, Вова огляделся. Темно. Впрочем, это не было какой-то неожиданностью. Тут везде темень, если ты ходишь без фонарика, алло. Включив источник света, он обвёл им всё пространство. На свету заиграла пыль. Инстинктивно захотелось чихнуть, но Вова остановил порыв. Лишний шум не нужен, если он хочет отсюда выбраться. Живым. Тихонько, стараясь не задевать слишком сильно скрипучий пол, он зашёл внутрь, немного прикрыв дверь. - Хес, полетай, посмотри, есть ли ящики, - шёпотом озвучил просьбу Вова. В ответ был лишь небольшой ветерок и шелест старых занавесок. Около пяти минут Братишкин простоял в полном молчании, которое постепенно нагоняло страх. - Ничего нет, пара пуль, но не то, чтобы я видел у тебя пистолет, - прозвучало прямо над ухом. Семенюк вздрогнул и прикрыл рот рукой, чтобы не закричать. Немного успокоив бешенно колотящееся сердце, он яростно зашипел: - Ты идиот, так пугать? А если бы я привлёк его внимание? - после его слов, в этот короткий промежуток времени, длиной не больше десяти секунд, пока Лёша думал над ответом, Вове опять показалось, что он слышал шаги. Может, показалось? - А как мне тебе ещё сказать? Уж извините, я призрак, который исчезает время от времени. И вот, извините, исчез не в самый подходящий момент, - так же злобно сказал Хесус. - Ладно, пошли, поищем кого-нибудь живого, - отряхнув голову, Вова развернулся и потянул ручку двери. Но ему помогли открыть дверь. Её распахнули, обдавая маленькую комнату свежим воздухом. На пороге стоял он. "Не показалось", - единственное, что прозвучало у Вовы в голове, перед тем как он бросился на улицу, немного посвятив маньяку в глаза фонариком и отталкивая его. Первые секунды кричал он, а потом уже Хесус. Хотя, может, он и не кричал, а сознание Вовы выкрутило голос друга на максимум. Но всё, что он слышал, это был голос. Не хруст веток, не крики убийцы. Голос: - Вовочка, ты только беги, пожалуйста. Выживи, я тебя прошу. Ты моя последняя надежда. Живи ради меня, я тебя прошу, очень сильно. Мы выберемся, слышишь? Ты только живи. Живи и беги. Он уже отстаёт, правда. Только не оборачивайся, беги. И он бежал. Бежал, пока не закончилось дыхание и силы. Он упал ничком на маленькую полянку, в попытках отдышаться. - Всё, Вов, молодец. Ты правда, молодец. Ты оторвался. Мы оторвались. Он нас потерял, не бойся, - вокруг него летал голос, а у Вовы не было даже сил подняться и посмотреть, видно сейчас Лёшу или нет. Хотя, какая уже разница. Но, беда не приходит одна. Последнее, что он слышит перед отключкой, это истошный крик. Последнее, что он чувствует, это острую боль в голове. . . . . . - Вова! Вставай! Пожалуйста! Не бросай меня! Надо найти живых! - сквозь противный шум он слышит заплаканный голос. Он открывает глаза, щурясь, привыкая к хоть и тёмному, но свету. Он видит, как над ним, склоня, как он понимает, голову, сидит Лёша. Он трясёт его за грудь. Вова не видит слез, но он их чувствует. Братишкин с лёгким усилием протягивает руку и оглаживает, как он предполагает, щеку. И оказывается прав. Тут же тряска прекращается, как и всхлипы. - В-Вова? - не веря шепчет Хесус. - Я уж думал, ты не очнешься. Я начал думать, что только я в призрака превратился, а ты не сможешь, и... Его прерывают. Вова приподнимается на свободной руке и садится. Одним движением, он опрокидывает идиотскую белую ткань чуть назад, полностью не снимая. Потом нащупывает на себе такую же, и делает те же самые действия. - Вот видишь, а ты говорил, что снять нельзя, - он неловко ухмыляется, уже двумя руками стирая с любимого лица дорожки слез. - А я вот какой у тебя умный. Я думаю, что заслужил небольшой приз за такое открытие. Он притягивает к себе всё ещё не отошедшего от шока парня и целует его. Мягко, не напористо, как он это любит делать. С Лешей, почему-то, всё привычки меняются. Он тихонько, можно сказать, со страхом сминает чужие руки, боясь заходить дальше без согласия человека напротив. И согласие даётся. Хесус кладёт свои руки поверх рук Братишкина чуть поддаваясь вперёд. Уже не страшно, что они могут остаться тут навечно. Главное, что они вместе. - Господа приведения, ака призраки, ака влюблённая парочка. Я дико извиняюсь, что прерываю ваш момент, на котором я, естественно, не должен присутствовать, но всех просят собраться возле машины. Диник и несколько выживших собрали тачку, и мы можем валить. А потом оживляться. Так что попы подняли, и с песней за мной, - Жожо подлетает к ним и жизнерадостно сообщает новости. - Блин, Серёжа, ты всегда всё портишь, - явной неприязнью в голосе бурчит Вова и поднимается, протягивая руку Хесусу. - Ну да, есть такое, - смеётся Пешков, но все-таки отплывает немного вперёд, понимая, что двоим уже призракам нужно немного поговорить. - Голова не сильно болит? У меня спина расскалывалась, когда он меня убил с пистолета, - смущённо бормочет Лёша, иногда поглядывая на их сцепленные руки. - Не волнуйся, малыха. Твой поцелуй исцелил всё мои раны, - а Вова будто чувствует, что-то, и ещё сильнее сжимает ладонь. - Помнишь, я говорил про поесть? - Конечно, как только выберемся, сразу пойдём куда-нибудь, - тихо смеётся Губанов. - А меня возьмете? - кричит Жожо через плечо и заворачивает уже к готовой машине. - Закатай губу, у нас свидание, - кричит в ответ Вова, понимая, что другие тоже услышали. - И живые, и мёртвые. Но плевать. Главное, что рядом с ним любимый человек. Ну и то, что он скоро поест.