Прощай

      Слишком поздно я понял, что потерял тебя навсегда. Осознал, что тепло ладони, и такое горячее дыхание исчезло, оставляя лишь пустоту, холодного и жуткого одиночества. Понял, что воспоминания о холодных зимних вечерах, проведенных в объятиях, таких согревающе-горячих, плавно переходящих в нечто большее, пустая кружка твоего любимого какао, ещё дарящая свое тепло, теперь лишь короткие фрагменты в моей памяти. Я всегда поражался тому, как сильно ты любишь этот напиток, и, признаюсь честно, что, сейчас даже смешно — немного ревновал к нему, ведь, даже меня ты не любил настолько сильно. Ты был моим единственным светом, светом надежды, светом, что сдерживал меня от многих, не самых приятных поступков, пусть и не был особо «хорошим». Насколько же это субъективное сравнение, не так ли?.. Знаешь, всего одно твое прикосновение могло заставить меня позабыть обо всех бедах, обо всем, что гнетет душу изо дня в день, ты был моим главным счастьем, и моей главной ошибкой. Ошибкой… Именно так переводится твое имя, и именно сейчас я понял, что оно подходит тебе как никому другому — а как может быть иначе, если ты все же оставил меня одного? Одного, в этом жестоком и холодном мире, смотреть на счастливые лица с фотографий, сдерживая порыв слез, от осознания собственной вины. Если бы я тогда остановился, если бы не приревновал к обычному колеге, мы могли бы сейчас, вместе в обнимку смотреть твой любимый сериал, пусть я никогда и не интересовался его сюжетом — ты был важнее любого, самого интересного сценария… Я и представить себе не мог, что холод могильной плиты так разбивает сердце, а холод твоей могилы пронзает насквозь, заставляя осознавать всю свою вину. Прости, я лишь не хотел отпускать тебя от себя, но, ошибся, сильно ошибся, я не должен был лишать тебя жизни, я никогда не хотел этого… Я всего-лишь хотел быть единственным, единственным человеком, что может дотронуться до твоих ярко-синих, с редкими красными прядями, волос, создавая незамысловатую, но, от этого не менее прекрасную на тебе прическу… Прошу, вернись ко мне, я готов отдать что угодно лишь за одно мгновение рядом, лишь за одни крепкие и теплые объятия… Я знаю, что ты никогда не простил бы меня. Мое преступление слишком высоко, и груз грехов все сильнее давит на меня, не позволяя вдохнуть, я безумно сильно хочу кричать, кричать так, как не кричал никогда раньше, но не могу позволить себе этого — не сейчас. Твое лицо на посмертной фотографии такое… Ужасающе дорогое, и, в то же время сильно пугающее, своей траурной, без эмоциональной сценой. Я не этого хотел! Прошу, прошу, прошу, вернись ко мне, я согласен на что угодно, даже сейчас, срываясь на крик и слезы, крепче обнимая все, что осталось от тебя — в тот день ты так опаздывал на работу, что не успел взять шарф дома, и, именно он сейчас мой постоянный аксессуар. Знаешь, твое исчезновение ударило не только по мне — по многим…       На самом деле, это и твоя вина. Неужели было так сложно, всего-лишь отойти от этого настырного человека, так и раздевающего тебя взглядом? Как я мог не ревновать? Ты хоть подумал обо мне, так искренне улыбаясь на его помощь? Ты не дарил таких улыбок даже мне! Я так сильно ненавижу тебя, ненавижу, что ни капли не жалею о своем решении, но, в то же время, безумно хочу вернуть тебя обратно. Что же ты делаешь со мной? Как ты смог настолько сильно захватить меня в сети любви, как у тебя получилось заставить меня думать лишь о твоём имени, лишь о твоём образе, лишь о твоём голосе, о, черт, я правда стал зависим от тебя!       Я уже не понимаю, что чувствую к тебе, то-ли жгучую ненависть, то-ли нескончаемую любовь, просто, прошу, вернись ко мне! Вернись… Умоляю тебя… Я не смогу жить без тебя — ты словно воздух, при отсутствии которого жизнь становится невозможной, поэтому, если ты не сможешь вернуться ко мне — я присоединюсь к тебе. Я спрошу всего один раз… Вернёшься ли ты ко мне?..

***

      Так и не дождавшись ответа от холодной могильной плиты, парень медленно поднялся с колен на ноги, смеряя кладбищенскую землю взглядом, полным печали и отчаяния, ведь, единственный человек, что смог принять его настоящего погиб от рук самого Инка. Он считал себя монстром, винил своих тараканов в голове и ненавидел. Ненавидел все, что существует в этом мире, ненавидел себя, и еще больше ненавидел своего возлюбленного, что солгал, солгал в своем обещании быть всегда рядом. Холодные слезы медленно стекали по щекам, предвещая очередную истерику — после убийства Эррора, Художник видел лишь кошмары такими же холодными ночами, кошмары, в которых длинные и когтистые руки тянулись к беловолосому из могил, то-ли желая отомстить, то-ли желая уничтожить все живое. Дыхание сбивалось, а с пробуждением накатывала паническая атака, и снова все повторялось сначала, а единственный выход под названием «посещение психиатра» был заблокирован — он не может сознаться в своем преступлении, ведь, он просто не проживет без родного лица, пусть и смотрящего печально-осуждающе с каждой фотографии, вне зависимости от того, как давно был запечатлен момент.       С самого детства, Художник был подвержен презрению со стороны окружающих, ведь, даже не смотря на совершенно маленький возраст, он не ощущал совершенно ничего. Ни чувств, ни эмоций, ни даже боли — каждый день был серым и однотонным, а детская психика не понимала, что подстраиваться под общество необходимо. Так, проходя через годы, Инк учился подражать, подражать чувствам других, пока, в один из дней, опаздывая в школу, не столкнулся с невысоким парнем из параллельного класса, кажется, тоже опаздывающего в этот день. В тот момент, лишь от одного взгляда, множество эмоций поселилось в голове подростка, а дыхание перехватило — в его глазах Эррор был прекрасен, прекрасен, как никто другой, единственный и неповторимый…       И именно в тот день, Инк понял — он не может позволить кому-то забрать его источник тепла, его счастье, его огонек жизни, дарящий такую сильную радость лишь своим существованием. Подружиться с объектом обожания было трудно, ведь, у Эррора Мистейк* был тот еще своенравный характер, гордый, упертый, самоуверенный… Но, и сам Инк Кипер* не отставал, добиваясь внимания, пусть и через надоедание — для десятиклассника в тот момент был важен лишь одноклассник. Два года дружбы спустя, они впервые поцеловались на крыше школы, а еще три года спустя — Кипер уже один, на той же крыше, пробравшись ночью, наблюдал за звездами, теряя всякую веру в лучшее. Все те яркие краски эмоций угасали, оставляя после себя лишь пустоту, которую ничем уже не удавалось заполнить…       Потеряв еще и работу из-за постоянных пропусков — днями Инк просиживал на кладбище, вымаливая о прощении, и надеясь на воскрешение, как в тех самых, дешевых романчиках для маленьких девочек — парень совсем отчаялся, решаясь на отчаянный шаг. И именно в тот день, он впервые принял дозу, потратив свои последние деньги, так старательно откладываемые им вместе с любимым на их общую мечту — переезд заграницу, и именно тот день стал последним днем жизни Инка… Именно жизни — не существования. Он все так же дышал, говорил, ходил, но больше не был собой — вся привязанность, вся любовь, все те отголоски светлого сквозь мрак пустоты, окончательно растворились, оставляя лишь желание очередной дозы, чтобы забыть о своих проблемах, о своей боли, о проблемах… Парень влез в долги, которые не был в состоянии отдать, и опустился еще ниже, продолжая дорожку убийств, начавшуюся с Эррора — все, что ему было необходимо, это деньги. Пока в один из дней, в сыром и безлюдном переулке, под действием чего-то, неизвестного даже самому Киперу, сердце Художника остановилось, замерло, как и сердце его любви не так давно, даря такой долгожданный покой, а так же некое подобие счастья, лишь на последнюю минуту, перед тем, как глаза оказались закрыты навсегда.       Теперь, на одном участке ничем непримечательного, и почти заброшенного загородного кладбища стояли две могилы, могилы двух самых близких, и самых далеких друг для друга людей, могилы, с одинаковым годом, и парной гравировкой на камне — до первого принятия наркотиков, Инк заказал такую могильную плиту для себя, и для возлюбленного, предвидя собственную скорую смерть: Ты помнишь?

Забудешь

А вспомнишь

Заплачешь.

Увидишь

Полюбишь,

Потом

Потеряешь.

Холодные камни

Печали и горя

Навеки оставят

Нас рядом с тобою.

И в дождь,

И в мороз,

И в сугробы,

И в снег

Мы рядом,

С небес

Под землею

Навек.