Тянет в болотную топь...

– А где аптечка? Огонёк свечи подрагивает, скоро он потухнет, ведь воск практически расплавился, а фетиль выгорел. Тусклый свет падает на серебряные волосы, придавая им желтоватый оттенок. Какаши стоит у вытянутого шкафа забитого, кажется, всем: от еды, до какой-то одежды, может там даже есть его старая маска? Обито ухмыляется, тонкая струйка крови покидает рот, сбегая вниз и капая на водолазку. Хатаке это не нравится, он снова утыкается в мебель, тщетно пытаясь найти нужную вещь. – Её там нет, - спокойно хрипит Учиха, вытирая алую жидкость руковом кофты. – Почему? - не скрывая заботу, интересуется Какаши. Брюнет закатывает глаза, думая зачем он привёл этого слабака в сильнейшую преступную организацию? Гений, но ведь не особенный, был бы таким, если бы не алый глаз вместо левого, его глаз. Странно, что его ещё не съели. – Мне она не нужна, - беззаботно отвечает парень. Хатаке отрывается от поиска, который ведёт просто для себя, и впивается в него холодными глазами, с тем же вопросом. Тоби, раненый по большей степени в правую часть своего тела, спокойно сидит на каком-то деревянном ящике. Как это случилось, Какаши не объяснили, просто поставили перед фактом, впрочем прибывание Обито на базе Акацуки с отдельной комнатой тоже было не раскрытым фактом. – Я наполовину клон Первого Хокаге, на мне всё прекрасно заживает. – Вот именно, наполовину, - показывая своё недовольство немного хмурится он, прежде чем вернуться к своему занятию. – А если бы метелись в сердце? – Прошёл бы сквозь, - парирует Учиха, не отводя взгляд от созерцания чужих глаз. Отступник немного сжимает челюсти, наверное, этого не понять из-за его маски, Обито не пытается, хотя когда-то они с Рин иногда пытались. Когда-то... – Почему в этот раз не прошёл? - вновь возвращается к странным поискам, чем наводит Учиху на мысль, что Хатаке нервничает. – Игра стоила свеч, - снова ухмыляется. Он ведь не особенный, обычный гений давно забытого клана, который жил по правилам, пока не услышал заветные слова. Обычный шиноби прошедший войну и потерявший всех. Обычный человек, живущий во тьме, думающий, что рука старого сокомадника вернёт его на свет. А Обито лишь тащит Какаши дальше во тьму, улыбаясь как в детстве, смеясь и говоря, что исполнит мечты, но тот Обито мёртв. Учиха любит маски, Учиха – хороший манипулятор. Брюнет думал о убийце милой Рин, как о прекрасном шпионе в Конохе, но Хатаке перестал служить в Анбу и стал практически бесполезен. – Может завербуешь его в Акацуки? - белый Зецу улыбается от собственной гениальной идеи, посетившей деревянную голову. – А не слабый ли он? - сидя на каменной голове человека, вернувшего его в ад, скорее для себя спрашивает Обито. – Слабый – сдохнет. – А тебе какая разница? - запоздало интересуется Учиха. Доверяет ли он ему? Возможно, Какаши предан как пёс, потому что... Влюблён? Кто знает эту серебряную макушку. Однако сейчас в слабом свете огня можно увидеть, что великий "Мадара Учиха" не использует шаринганы. – Мне есть разница с кем спать, - всё же закрывает шкафчик, поворачиваясь к Обито. Он красивый, это сложно отрицать, даже если твоё сердце уже забито другим человеком. Давно умершим. Хатаке сам точно не знает свою цену, будто у него не было много партнёров, а те что были, существовали лишь для того, чтобы забыться. Они как зеркала, пытаются увидеть в своих любовниках настоящую любовь. Какаши давно не видит в этом полумёртвом человеке солнечного товарища по команде. Утопист. Манипулятор. Лжец. Учиха не был таким... Хатаке всё больше забывается, уже не зная, каким была его любовь, он слишком идеализировал его и сейчас, видя другого Обито, лишь больше тонет в своих эмоциях. – Вот как мы заговорили? - брюнет наклоняет голову в бок с разными по оттенку тёмными глазами. Какаши непроизвольно сглатывает, горло раздирает слабая боль. Он ненавидит это место, эти пещеры, где вечно холодно и нет нормальной еды, одежды и медикаментов. Он часто слабо простужен, кашляет и бледен, горло всё время болит. Коноха была лучше, там всё ещё могила Рин, почти не ухоженная. Правильный ли это выбор? – Обито, - обращается Хатаке к нему по старому имени, которое действует лишь в полном одиночестве и в этих стенах, – если что-то пойдёт не так, кто завершит твою мечту? – Думаю у тебя бы получилось, лет через пятнадцать, - Учиха тут же меняет выражение лица на беззаботное, – Я тебе доверяю. *** Рин. Рин. Рин. Он сжимает челюсти, увеличивая темп. Человек под ним переходит от стонов к тихим вскрикам. Это не Рин. Рин бы никогда не предала Коноху ради бывшего товарища по команде. Рин верила в деревню. Рин бы не получала удовольствие от боли, она была правильной. – Обито, – Хатаке хрипит протягивая к нему руки, но те дрожа опускаются, ведь партнёр снова увеличивает темп. Он сжимает дешёвую наволочку до побеления костяшек, не способный попросить остановится. Учиха ухмыляется, до синяков держа его бёдра и немного наклоняется. Это не Обито. Обито не причинял бы боль партнёру, даже если бы его просили. Обито не убивал бы людей, не носил маски и не спал бы с другими людьми. Обито был верен только Рин. *** Тоби никогда никому не позволял себя поцеловать. Первый раз наткнувшись на эти грабли Какаши больше не пытался повторить эту ошибку. Обито был груб в постели, однако бывали моменты, когда его будто накрывало и он дарил нежность, покрывая каждую клеточку тела поцелуями. В такие моменты он мог бормотать лишь короткое " Рин". В такие моменты Хатаке лишь больше умирал внутри. Каждой клеткой тела он ощущает тоску. Учиха дарит ему жизнь, лишь когда рядом, ведь только тогда кошмары и воспоминания отходят на второй план. Холодная простынь будто впивается в спину. Легко узнаваемый плащ с алыми облаками сейчас лежит на стуле. Какаши смотрит на него несколько секунд, рассуждая. *** Он выдыхает едкий дым, половина тела Зецу дарует много привелегий: от быстрой регенирации, до спокойного использования мангёке. Отсутствие зависимости – тоже привилегия. Но сейчас он курит, сидя на одной из пещер и будучи уверенным, что никто не увидит его лица. Рин. Рин. Рин. Все мысли сходятся к ней и к вечному тсукиёми. Он хочет освободиться от этой боли, от этих мыслей, но они будто корнем проросли в сердце, не давая думать по другому. Тсукиёми. Тсукиёми. Тсукиёми. Хочется кричать от этих потоков в голове, жрущих день за днём разум и сводя его с ума. Другие раздумья разбиваются об эти две скалы, быстро изчезая. Он не живёт. Он умер вместе с Рин и просто выполняет чужую мечту. – Чего тебе? - брюнет чувствует знакомую чакру, даже не пытаясь натянуть маску. Иногда Хатаке видит в Обито себя из прошлого, не довольного на чужие опоздания, ворчащего, не обращаюшего внимания ни на что, кроме своих целей. Но эти мысли быстро пропадают, разбиваясь в тот момент, когда Учиха улыбается искренне. Какаши молча садится около него, не говоря, что просто успел так быстро соскучиться, без Учихи время идёт слишком медленно. Обито выдыхает неприятный дым, всё ещё прибывая в собственных мыслях. Хатаке не спрашивает, о чём думает партнёр, прекрасно знает ответ. Тоби часто причиняет боль словами, поэтому Какаши нравится, когда тот молчит, не напоминая о Рин. Учиха кидает на него взгляд, частично выходя из транса. Плащ до груди растёгнут и одет на простую водолазку, на открытых частях телах виднеются синие отметины. Серебряные волосы ещё более хаотичны в своей укладке, а перечёркнутый протектор практически сполз с изначального места нахождения. Немного потрёпанным Какаши кажется более красивым. Чувствуя взгляд бывший сокомадник поворачивает голову в его сторону. Сейчас Тоби кажется ниже, лишь из-за того, что немного сгорбившись поставил логти на колени. – Так, что ты тут забыл? - переставая на него смотреть, Обито затушивает сигарету о камень и скидывает её вниз, наблюдая за полётом окурка. Он поднимает голову, вновь собираясь взглянуть ему в зеркала души, когда чужие губы накрывают его. Поцелуй, если робкое и смазанное касание можно таковым назвать, кажется более эмоциональным и чувственным чем большая часть их взаимоотношений, но почему-то детским. – Здесь красиво, - кратко отвечает бывший сокомадник, поправляя маску и поднимая голову к небу. - Звёзды хорошо видны. Брюнет всё ещё остаётся в своих мыслях, в которых звенит одно имя, неприятно отдаваясь в весках. Он запоздало вытирает губы руковом, будто так можно хоть что-то исправить, ведь поцелуи для него - показатель чувств, глубокой привязанности, которую он к Какаши не испытывает. – Тогда не буду тебе мешать, - поднимаясь, дабы изчезнуть, произносит Учиха. – Останься, - отстранёно и немного шалобно практически бормочет Хатаке, как бы извиняясь за спонтанное решение. Тоби немного ухмыляется, тянется рукой к голове и надевает рыжую маску, скрывая эмоции за ней. Какаши чувствует холод на месте Обито и оглядывается. Пусто. Лишь запах дешёвого табака в воздухе.