Немного о сахарной вате, красивых камушках и очень странном соседстве.

      Жуткая история с семейством Челли разрулилась сама собой. Эдди даже на несколько минут задумался о том, что надо бы начать верить в высшие силы и провиденье, однако потом наглая чайка попыталась украсть у него мороженое, а Веном его спас, поймав похитительницу щупальцем и сожрав, аппетитно чавкая. Мужчина остался стоять посреди площади, изгвазданный мороженым и откашливая чаечьи перья. Верить в провиденье резко расхотелось. Да и в высшие силы тоже. Что это за сила такая, со склонностью к дебильным приколам сразу после чудеснейшего спасения из ужасной передряги. Подождала бы хоть недельку.       Военные, приехавшие под конец заварушки, оказались там по вызову из самого здания. Тот парень из лаборатории, ослушавшись совета Венома, не стал прятаться, а, наоборот, решил помочь (и действительно помог!). Выбравшись из мансарды, он нашел убитого, но не съеденного охранника, достал его мобильный, разблокировал отпечатком пальца и позвонил своей любимой тетушке, которая по совместительству являлась той самой суровой капитаншей. Отправив ей геолокацию поместья, он сообщил, что в лаборатории еще больше двадцати заложников, но все под наркозом, и что спасло их огромное черное зубасто-языкастое чудище. Про вездесущего журналиста парень умолчал, но тетушка почему-то моментально про него догадалась.       Освобождение заложников прошло быстро, просто потому, что делать-то особо больше ничего было не надо. Вызвали медиков, вывезли начавших отходить от препаратов людей, арестовали мистера Челли, довольно резво уползающего на сломанных ногах.       Тот охранник, которого Эдди с Веномом отпустили, как в воду канул. Кажется, воспользовался шансом и удрал туда, где его не найдут.       Элайза Челли, как истинная избалованная дочурка криминального авторитета, уехав из разгромленного особняка и скинув проблему на папочку, была уверена, что он все решит. Поэтому, нисколечко не переживая, поехала на тусовку в модный клуб, упоролась алкоголем и наркотой и была задержана прямо из-под столика, под которым спала.       Чтобы не тянуть кота за хвост, Эдди явился к редактору прямо домой, чем немало его удивил. Грязный, потный и запыхавшийся подчиненный, стоящий посреди сияющей кухни – не самое желанное зрелище в пять утра.       Брок молча протянул флешку с фотографиями и видео, заранее отсортированными и просмотренными на предмет «палева». Для этого пришлось заскочить домой на полчасика, но это особой роли не сыграло. Все равно они успеют в утренний тираж.       Редактор предусмотрительно не стал уточнять, как Эдди проник в его квартиру, находящуюся на пятнадцатом этаже, забрал флешку и проводил журналиста на выход, попросив до понедельника на работе не появляться. Премию же обещал выслать на карту.       Фотографии и, тем более, видео были просто потрясающими. Редактор, написав Эдди и попросив сделать статью побольше, с упоением пустил эксклюзив в печать.       Кассету от диктофона Эдди анонимно отправил в ФБР и, судя по новой волне задержаний, ее прослушали.       И вот сейчас, в чудесный вечер среды, отмытый, отстиранный и наевшийся Эдди стоял на площади, поруганный чайкой.       Веном, распробовав дичь, требовал купить еще мороженого и пойти на пляж, ловить чаек уже целенаправленно, на приманку. Эдди заартачился и тут же получил шутливый тычок в плечо. Изнутри. Вскрикнув от неожиданности, он подпрыгнул, уронил мороженое и, выматерившись, попробовал оттереть засыхающий пломбир от футболки. Снизу раздалось чавканье – Веном вытянул из штанины щупальце и, воровато ухватив упавший на землю рожок, утащил под одежду.       - Вкусно. Купи еще! – затребовал симбиот, проползая под футболкой Эдди и высовывая краешек мордочки из воротника. – Пожалуйста.       Брок вздохнул. Он почему-то думал, что вся эта ситуация должна его взбесить и он вот-вот взорвется, однако раздражения не было ни капельки. Он был совершенно по-дурацки счастлив, доволен и преисполнен какой-то особенно чистой, звенящей надеждой на что-то очень хорошее.       Предварительно загнав Венома в рукав и выспросив, какое мороженое он хочет, Эдди подошел к небольшому ларьку и купил обычный белый пломбир для себя (съесть его было уже делом принципа) и пломбир с шоколадной крошкой и вишневым наполнителем для клинтарца.       Веном заерзал, желая получить угощение прямо сейчас, но Эдди упрямо вцепился в оба рожка и решительно направился с площади в сторону набережной. Там сейчас было солнечно и многолюдно, народ собирался полюбоваться на закат. Закаты в Сан-Франциско были отдельной темой для обсуждений. Тяжелое яркое солнце медленно погружалось за горизонт, уступая место душной ночной темноте. Эдди почти каждый день видел это зрелище, но никак не мог привыкнуть. Закаты всегда были разные, не похожие друг на друга. И ему очень хотелось показать их Веному.       Пустую лавочку они так и не нашли, поэтому спустились на пляж и, усевшись прямо на камнях, уставились на воду. Здесь никого не было, тихое место, скрытое от глаз закрытым пунктом проката досок для серфинга. Хорошо-о-о-о. Веном вкусно почавкивал мороженым, высунувшись из рукава, вытянув маленькие лапки и крепко ухватив рожок. Его розовый язычок ловко подхватывал пломбирно-шоколадные подтеки и отправлял в рот. Острые зубки уже были испачканы, да и на «носу» красовалась сливочная клякса.       Эдди стер ее рукавом, а симбиот запротестовал и разворчался, что не надо переводить продукт, он бы потом просто облизнулся и все. Развыступавшись, клинтарец слишком сильно высунулся из рукава носителя и Брок забеспокоился – вдруг, увидят.       - Пф, – только и ответил Веном, прекрасно слыша, как к ним приближается компания подростков. Те, судя по звону бутылок, шли как раз на эти же камни, чтобы устроить алкогольный пикник. Но клинтарцу было насрать на подростков. Подумаешь, увидят что-то. По вечерам надо дома сидеть, а не по пляжам шариться. По-хорошему, надо было бы предупредить Эдди, но Веном чувствовал, что глубоко в душе мужчине тоже на все насрать. Этот вечер только для них.       - Фу блять, бомж какой-то, – громко воскликнул подросток самого что ни на есть бандитского вида. Видимо, он был неким альфой в «стае» и пытался утвердиться за счет резких высказываний и выпадов в сторону более взрослых людей. Одиноко сидящий на пустом пляже мужик, милующийся с какой-то мелкой черной херней – идеальная мишень.       Эдди даже сообразить ничего не успел, как Веном обтек его тело, за секунду превращаясь из милой мелкой колбасы в зубастую двухметровую образину.       - Любишь нападать на слабых? Мы тоже любим… – многообещающе оскалился симбиот и, протянув щупальце, выхватил из рук девчонки с ультрамодными розовыми волосами, пакет из Макдональдса. Высыпав себе в рот все, что там было, вместе с упаковками и салфетками, Веном демонстративно вывалил язык, удлинив его в размерах и жарко, влажно облизал лицо окаменевшего «альфы».       Подросток заскулил, а на его штанах расползлось очень характерное пятно.       Веном усмехнулся и тут же втянулся в тело Эдди. «Показательное выступление» заняло от силы секунд пятнадцать. Но бандитской компании хватило. Они смотрели на Эдди, вновь принявшего человеческий облик, как кролики на удава и даже не думали кричать и бежать.       - Вышел из себя. Простите, – беззащитно улыбнулся Брок, облизывая так и оставшееся в руках изрядно подтаявшее мороженое.       Безобидная фраза сработала как команда к бегству. Синхронно заверещав, подростки кинулись врассыпную, побросав пакеты с бутылками и улепетывая так, что аж пятки сверкали.       Эдди рассмеялся и услышал, как ему вторит Веном. Смех у симбиота разнился в зависимости от размера. Если большой Веном обычно злодейски хохотал или, наедине с Броком, смеялся раскатисто и бархатно, то Веном в уменьшенной форме предпочитал тоненькое подхихикивание, которое поначалу казалось Эдди очень противным и вредным, однако сейчас смешило даже больше, чем шутка, из-за которой они начинали смеяться.       Солнце село окончательно и от моря потянуло неприятным холодком. Мороженое уже было давно доедено, новых компаний хулиганов с пакетами фастфуда на горизонте не появлялось.       Веном довольно щурился. Ему нравились закаты на Земле. На Клинтаре закат означал начало короткой ночной охоты и ждать от него чего-то хорошего смысла не было. Да и местное солнце было далеко от планеты, поэтому надеяться на шикарные закаты не стоило – мелкий красноватый шарик быстро закатывался за горизонт, чтобы через несколько часов так же быстро вынырнуть с другой стороны. А на Земле все было по-другому. Рассветы здесь были яркими, небо будто расцветало нежными сияющими красками, золото первых лучей подсвечивало облака, а полоска на горизонте, сначала бледно-желтая, буквально за несколько минут становилась светло-розовой, потом все более и более ясной, до тех пор, пока из-за края земли не показывалась робкая солнечная макушка. Закаты же, наоборот, горели и пылали. На закате солнце казалось большим, раза в два больше того, что всходило, оно, будто уставшее светить весь день, медленно уползало за горизонт отдыхать, и из последних сил окрашивало облака багрянцем. Клинтарец любил смотреть на закаты и рассветы, и, конечно, частенько этим занимался. Разумеется, иногда ради этого приходилось жертвовать самым сладким рассветным сном, но в таком случае, он имел возможность переползти на кухню и приготовить носителю завтрак, любуясь чудесным видом из окна. А это дорогого стоило. С закатами, если честно, получалось похуже – в это время они с Эдди обычно или сидели дома, ожидая темноты, чтобы выйти поохотиться, или писали статьи, или дрыхли перед телеком, но сегодня носитель сделал своему симбиоту отличный подарок и тот собирался его отблагодарить.       - Идем домой? – Эдди потянулся и встал, с удовольствием отмечая, что все это время сидел на удобной черной подушке из черной массы, которая не давала ему отморозить задницу на камнях.       - Ага, – легко согласился клинтарец и, как-то особенно пакостно хихикнув, высунулся из-за воротника, быстро боднул носителя в щеку и снова спрятался внутрь тела.       В голове снова раздалось шаловливое хихиканье. Так смеялся симбиот только тогда, когда не просто спланировал какую-то пакость, но и начал активно приводить ее в исполнение.       С трудом поднявшись, Эдди разболтанной походкой, виляя вправо-влево и пиная редкие камушки, отправился к дому. В этот самый момент ему казалось, что он уже не может быть счастливее. И ведь все это благодаря Веному. Будто бы до встречи с ним Эдди просто существовал и ждал его, а потом начал жить по-настоящему. По-настоящему веселиться, по-настоящему работать, по-настоящему любить и получать удовольствие. И это не было его выдумкой, Энни тогда полностью подтвердила его слова, сказав, что чувство, когда Веном внутри непередаваемо приятное. И это при условии, что он был в ней от силы пару часов и особо не старался произвести впечатление, используя как транспорт от больницы до Эдди. А уж для Брока симбиот делал вообще все и даже больше.       До дома оставалось пройти всего ничего, но Веном, высунув из груди Эдди проказливую мордочку, многообещающе улыбнулся и, прищурив глаза, пропел ехидным голоском:       - Утю-тю-тю-тю.       Тонкое ловкое щупальце пощекотало правую пятку носителя, заставив человека смешно подпрыгнуть.       - Детка, мы почти пришли, погоди немного, – еле выдавил из себя Брок, вытирая рукавом толстовки льющийся в глаза пот. Зря он ее надел, здесь, подальше от прохладного вечернего пляжа, было довольно душно. Да еще и Веном внезапно решил разнообразить их путь домой физическими упражнениями. Иногда на симбиота накатывало игривое настроение, и он начинал щекотаться, щипаться и даже слегка покусывать носителя. Эдди давно уже уяснил, что так клинтарец проявляет нежные чувства, и не сердился всерьез.       Веном его проигнорировал, упиваясь коктейлем из гормонов, чувствуя, что полное слияние с носителем уже близко. Он уже начал четче слышать эмоции, чувства и ощущения Эдди и передавал ему свои. Значит, совсем скоро они смогут полностью связываться друг с другом не только в моменты полудремы, а и в бодром состоянии.       - Мужчина, вам плохо? – поинтересовалась какая-то бдительная гражданка, увидев прыгающего как неумелая балерина Брока. Вот так вот подходить в ночи к незнакомому мужику крайне опасно, о чем Эдди с удовольствием бы сообщил ей, не будь он в такой бедственной ситуации. Благодарно улыбнувшись (получился весьма неприятный оскал), он выдохнул:       - Нет, нам хорошо.       Ноги его при этом отбивали подобие чечетки, а остальное тело извивалось, как червяк. Брок обнял так кстати оказавшийся рядом столб и прижался к нему, как к родному, пытаясь зажать расшалившегося симбиота между своим телом и твердой поверхностью. Женщина пожала плечами и уже собралась уходить, но услышала тихое хихиканье из-под кофты странного дерганого мужчины и резко повернулась назад.       - У вас там кто? Ребенок? – бдительно вопросила она и демонстративно достала телефон, показывая, что готова вызвать полицию.       Эдди замахал руками, давя рвущийся наружу смех и мысленно прося симбиота угомониться. Сказать он ничего не мог – если бы он хоть чуть-чуть разомкнул губы, то наружу вырвался бы тщательно сдерживаемый хохот.       - Иди домой, женщина, – Веном на секунду вылез из спины носителя, продемонстрировав стандартный набор язык-клыки-слюни.       - Фу, напугал! – отмахнулась бдительная гражданка и кинула телефон в сумочку. – Чего зубы скалишь? Я из Нью-Йорка приехала, там таких как вы больше, чем нормальных людей.       Эдди все-таки рассмеялся, но не от щекотки, которая, кстати, внезапно прекратилась, а над опешившим и чуть-чуть обиженным Веномом. Кажется, клинтарца очень оскорбляло то, что его, во-первых, не боятся, а во-вторых, ставят в один ряд с какими-то нью-йоркскими виглурами.       - Это как же это… - неуверенно промямлил клинтарец, провожая взглядом женщину, уверенно цокающую каблучками вверх по улице.       - Не парься, Вен, – Эдди засунул руку под толстовку и погладил оскорбленно пузырящуюся жижу. – Я был в Нью-Йорке, видел этих, о которых она говорила. Ничего особенного. Ты гораздо, гораздо круче!       Успокаивая своего симбиота, человек бочком-бочком отошел от столба, воровато огляделся вокруг в поисках камер, не обнаружил ничего подозрительного и порысил домой. Веном задумчиво молчал.       - Ты обиделся, что ли? – напрягся Брок, чувствуя, как у него самого в душе поднимается гадливое ощущение. Кажется, их связь укрепляется все сильнее и это приносит не только удовольствие. Плохое настроение, разочарования и мимолетные обидки они теперь испытывают в двойном размере. Да уж.       - Я правда круче? – Веном подал голос только тогда, когда они поднимались по лестнице на свой этаж. – Или ты так говоришь, чтобы успокоить меня?       Эдди честно задумался, неосознанно вызывая в памяти все свои встречи с мутантами/чокнутыми учеными/супергероями и прочими и прочими. В Нью-Йорке он был репортером, поэтому таких эпизодов было у него полно. Веном моментально присосался к памяти и начал в ней бесцеремонно шарить. Брок поморщился от ломящей боли в висках.       - По моему мнению, ты вообще самый крутой, Вен, – улыбнулся мужчина, заходя в квартиру и оглядывая себя в зеркале. Дверь закрылась сама, захлопнутая тонким щупальцем, выросшим из спины. Убираясь, щупальце поощрительно погладило носителя между лопаток. Эдди хитро улыбнулся. Кажется, он на верном пути.       - Прям самый-самый? Круче Человека-Паука? – въедливо уточнил клинтарец.       - В тысячу раз! – решительно заявил мужчина. И сам немного удивился от осознания того, что он ведь и правда так считает.       - А чем я лучше? – не унимался Веном, попутно помогая носителю стащить пропитанную потом кофту и тут же отправляя ее в стирку. Хоть клинтарцы по природе своей не особо привередливы, но он уже настолько привык к хорошему, что не намерен был терпеть разбросанные вонючие вещи в их логове.       Эдди вздохнул, испытывая острое чувство дежа-вю, и принялся стаскивать штаны, попутно стараясь подцепить еще и резинку носка, чтобы стянуть все вместе. Иногда Веном становился невероятно похожим на всех бывших женщин журналиста, а потом как-то оп! И уже и не похож. Но пока что «оп!» не наступило и, как Эдди знал из своего довольно богатого жизненного опыта, Веном напрашивался на комплименты, то можно было бы и воспользоваться годами отработанной схемой. Брок всегда знал важность своевременной похвалы и если кто-то в его присутствие напрашивался на комплимент, то он старался найти и подчеркнуть все достоинства собеседника. А уж для Венома-то и подавно надо расстараться.       - Ты сильнее, – начал перечислять Эдди, забравшись в ванну и встав под душ.       Веном польщенно ухнул и подал носителю гель для душа.       - И все? – поинтересовался он, чувствуя, что человек замялся.       Брок, наконец-то, справился со слишком плотно завернутой крышечкой, открыл ее, щедро плеснул на мочалку геля с ароматом «Звезды над пляжем» и продолжил:       - Ты умнее.       - Да, значительно, – подтвердил Веном, радуясь, что при предыдущих высадках на планеты ему всегда доставались слабаки – ученые, инженеры и прочее отребье. От них он почерпнул много знаний, пока питался их телами. А вот более сильные симбиоты всегда себе отхватывали самые лакомые куски: военных, спортсменов и спасателей. Те были вкуснее и сытнее, но Веному так и не довелось попробовать лично.       - Ты быстрее, зубастее, маневреннее… - начал перечислять Брок, яростно натираясь мочалкой и размазывая пену по груди и животу. – Ах да, еще, конечно же, ты неоспоримо красивее.       - О-о-ой, ну хватит, мы смущаемся! – игриво захихикал клинтарец, перехватив мочалку и принявшись мыть носителю спину.       Эдди почувствовал резко поднявшееся настроение и радость симбиота и понял, что движется в верном направлении.       - Ты вообще самый красивый, – поднажал Брок. – А уж твой цвет вообще выше всяких похвал. Он напоминает мне непроглядную мглу Вселенной.       Конечно, тут Эдди переборщил. Не стоило увлекаться и использовать такие цветистые комплименты, наверное, это лишнее, ведь Веном все-таки мужчина. Но удовольствием Эдди шарахнуло так, что он поскользнулся в ванной и точно сломал бы себе пару ребер, если бы не симбиот, ловко подхвативший его щупальцами. Тут же заткнув пробкой слив ванной, Веном выкрутил краны с водой на максимум. Он уже чувствовал приближение состояния полного симбиоза и хотел, чтобы носителю было комфортно его испытывать.       - А еще у тебя глаза как жемчуг. И ты самый-самый злой из всех, – медленно протянул Брок, откидывая голову на бортик ванной и прикрывая глаза. Его тело будто распирало от энергии, он чувствовал себя, Венома, их ощущения и эмоции сплетались. Мимолетно Эдди ощутил, как клинтарцу нравится теплая водичка и как здорово она обтекает черную жижу дестабилизированного тела симбиота. Но сильнее всего слышались эмоции Венома, его радость, счастье и привязанность к носителю. Брок улыбнулся и едва слышно выдохнул: - Ты прирожденный боец, Вен. Тебе нет здесь равных, ты лучше всех.       Сначала мир сузился до крошечной светлой точки, а потом рассыпался миллиардами звезд. По крайней мере именно так Эдди и чувствовал, проваливаясь в полный симбиоз. Последнее, что он услышал, был бархатный шепот Венома:       - Мы лучше всех.       Очухался Брок минут через двадцать, когда симбиот, пришедший в себя пораньше, уже слил воду из ванны, протер выплеснутую воду грязной кофтой Эдди, специально для этого ненадолго вытащенной из корзины для белья, обернул их полотенцем и теперь медленно и чинно шел в спальню. Эдди помнил все действия клинтарца, будто бы сам их делал, но он был уверен, что ничего такого не было. Он помнил свои действия будто со стороны…       - Полный симбиоз. Ни ты, ни я ничего не делали. Делали мы, – пояснил Веном, уловив замешательство носителя.       - Я помню миллиарды звезд, – невпопад ответил Эдди. – Они зажигались, переливались и взрывались с таким оглушительным грохотом, что я чуть не умер от восторга.       Веном отбросил полотенце на пол, откинул с кровати покрывало и, забрав полный контроль над телом мужчины, ловко забрался в свежую постель, пахнущую легким кондиционером. Да-да, теперь Эдди мог позволить себе стирку с шиком, не то, что раньше. Раньше, до встречи с Веномом, но после встречи с Дрейком, Брок стирал в раковине белье и носки, сплевывая на них пену от зубной пасты. Эти воспоминания приводили симбиота в отчаяние, и он пообещал себе все исправить. При походах в магазин он все время старался зарулить тело Эдди в отдел бытовой химии, хватая с полок то порошок, то гель для стирки, то кондиционер, то еще какую-то химозную дрянь, в которой Броку было лень разбираться. Зато разобрался Веном, который потихоньку, помаленьку наладил быт так, что однажды за завтраком Эдди оторвался от телефона и, окинув восхищенным взглядом кухню, сказал, что в ней стало очень чисто и уютно. Веному это льстило. В тех фильмах, которые он смотрел, говорили, что уют в доме очень важен и если он есть, то и в доме царит счастье. Он очень хотел, чтобы Эдди был счастлив.              - Это были пузырьки от геля, Эдди, – Веном вновь превратился в упитанную колбасу и занырнул под одеяло, выискивая теплое местечко. – Просто во время полного симбиоза у тебя обострились чувства, а ты еще не очень готов ощущать все так же сильно и ярко как я.       Помолчали. Носитель бездумно гладил своего симбиота по макушке, выписывая узоры на лаково-черной коже.       - Эй, Вен, – Эдди приоткрыл один глаз и уставился на симбиота, свернувшегося красивым калачиком на соседней подушке, – а ты это, ну, вещества какие-то вырабатываешь?        - М-м-м? – не понял вопроса Веном и забеспокоился. Подняв изящную черную голову, он слегка склонил ее на бок, вопросительно глядя на носителя.       - Ну, ты, как я понял, обрадовался комплиментам, выделил что-то там из себя и меня накрыло так, что я увидел Вселенную в клочках пены? – во время слияния Эдди почувствовал, как приятно симбиоту от его гормональных всплесков, как он буквально купается в ощущениях, напитываясь ими.       - Ничего я не вырабатываю, – осторожно ответил симбиот, не понимая, как вообще про него можно было такое подумать.       - Так ты, получается, гормонами питаешься? – продолжил напирать Эдди. - А какие тебе больше нравятся?       - Окситоцин, дофамин, эндорфин, – отчеканил Веном и, подумав, добавил: - Тестостерон еще и, может быть, адреналин, но он не такой вкусный как первые.       - Ага! Вот оно и понятно! – восторжествовал Эдди, приподнимаясь на локте. – Ты меня тогда с крыш и мостов сбрасывал, чтобы адреналина хапнуть, ведь так? А теперь наверняка выделяешь какие-то вещества, чтобы я постоянно ходил счастливый и улыбался как идиот. Только теперь мне еще и глюки добавились…       Веном оскорбился. С адреналином да, грешен, но накачивать носителя альтернативой наркотикам – бред. Потом такой откат будет, что тело человека не выдержит и обоим придется несладко.       - И да, - продолжил Эдди, сердито нахмурившись. – Мог бы и сказать, что тебе гормоны нужны. Словами через рот. Чтобы получить адреналин, не обязательно скидываться со мной с высоты. Можно просто купить его в аптеке!       - Не можно, – парировал симбиот. – Он по рецепту.       Брок всплеснул руками.       - Да когда нас это останавливало!?       Веном смущенно поковырял лапкой простыню и прищурил глаза. По внутренней связи до человека долетели отголоски инопланетного стыда.       - Нам не подходит никакой другой адреналин, кроме твоего. И другие гормоны тоже. Я же говорил тебе, у нас идеальное совпадение, мы подходим друг другу, – симбиот почувствовал, что его носитель слегка поплыл и уже не сердится, поэтому позволил себе осклабиться и добавить: - К тому же, покупное – фу. То ли дело свое, домашнее.       Клинтарец так аппетитно облизнулся, что у Эдди инстинктивно урчнуло в животе. Не выдержав, он рассмеялся, поняв, что Веном процитировал фразу из рекламы фермерских продуктов.       - И ничем мы тебя не накачиваем, – обиженно пробубнил симбиот и спрятался под одеяло, высунув оттуда один лишь кончик мордочки. Во время серьезных разговоров Веном чувствовал себя неуверенно и старался спрятаться туда, где темно и тесно, как в родной норе на Клинтаре. Обычно он прятался в рукаве носителя, сидя там и лишь изредка сердито клацая мелкими остренькими зубками, но сейчас, за неимением рукава, пришлось уползти под одеяло.       - Тогда почему я все время хожу счастливый и довольный? Будто под кайфом, – неуверенно спросил Брок, чувствуя через связь, что симбиот действительно расстроился из-за несправедливых подозрений. Протянув руку, он забрался пальцами под одеяло и примирительно погладил гладкую черную голову.       Веном высунулся из-под края, все еще растерянный, но уже довольно щурящийся от прикосновений.       - Не знаю, можем только сказать тебе точный набор гормонов, которые вырабатываются в твоем организме. Это из-за них ты такой. И, если честно, после особо мощных выбросов я тоже немного, хм, пьянею, – клинтарец щупальцем нашарил телефон, валяющийся на тумбочке в прихожей и притянул его в спальню, походя набирая в поисковике список гормонов. – Смотри.       Эдди глупо рассмеялся, отбросил телефон в сторону и, сграбастав симбиота в объятия, прижал его к себе, чувствуя, как черная масса буквально вплавляется ему в кожу.       На экране телефона светился заголовок: «Формула любви: гормональный коктейль влюбленного человека». Ох уж этот интернет, все к одному сведут.       ***       Странное ощущение надежды на чудо, преследующее Эдди несколько дней, оправдало себя самым неожиданным образом. Ему присудили компенсацию за «неудобства», созданные Фондом Жизни и лично Карлтоном Дрейком. Странно, что о нем вообще вспомнили, он ведь подал заявление, просто, чтобы сорвать злость. А потом дал показания государственному адвокату и забил на заседания. Цифра с шестью нулями приятно радовала глаз, компенсация была настолько хороша, что казалась, скорее, розыгрышем, чем правдой.       Веном, увидевший письмо на экране ноутбука, тут же улегся на шею носителю элегантным воротником и принялся громогласно мечтать. Намечтал он небольшой домик с коровками и овечками, с компактным прудом, двором, по которому будут бегать цыплята (они как семечки, Эдди! Даже лучше!), и, конечно же, картофельными плантациями, уходящими за горизонт. Ах да, важная деталь. Домик непременно должен находиться в максимальной близости от тюрьмы строгого режима, чтобы можно было по ночам туда проникать, плотно подкрепляться, а днем благостно пасти коровок и овечек на лужайке.       Эдди представил себя в фермерской одежде с лопатой в руках и передернулся. Он, городской житель, с самого детства вообще считал, что за чертой крупных городов располагаются радиоактивные пустоши, где бегают всякие чудища и полностью отсутствует цивилизация. Конечно, Брок знал, что это далеко не так, но отделаться от детского представления было выше его сил.       - А может, купим эту квартиру? – промурлыкал Веном, ласково и невесомо прикусывая ухо носителя. – Нам здесь нравится.       Эдди, сидящий на диване с ноутбуком на коленях, поднял голову и огляделся. Квартира была действительно хороша: третий этаж, солнечная сторона, относительно свежий ремонт… Да и привыкли они тут уже.       - Уверен? – все же спросил Эдди. – Есть куча крутых вариантов. Хочешь, с видом на Алькатрас?       - Чтобы мы каждый день смотрели на еду, которую не можем сожрать? – с сарказмом поинтересовался Веном. – Давай тогда, чтобы окна другой комнаты выходили бы на магазин с чипсами. Чтобы мы вместе страдали.       По документам, Алькатрас был закрыт около полувека назад, но почему-то все в городе знали, что на острове сейчас располагается секретная тюрьма то ли от ЩИТа, то ли от правительства, то ли от всех сразу. Сплетни распространялись быстро и как бы ни старались представители власти скрыть правду, она все равно нахально лезла наружу. Любое непонятное свечение над островом моментально описывалось жителями города как «опять их мутанты чудят» и воспринималось абсолютно спокойно. Что они, в конце концов, мутантов не видели?       Рассмеявшись, мужчина ткнул пальцем насупленную мордочку и, захлопнув ноутбук, поднялся, держа расслабившегося симбиота на руках.       - Ну, может, пентхаус? Смотреть на огни ночного города прямо из окна… - продолжал искушать Эдди, накидывая варианты. На самом деле, уезжать ему никуда не хотелось, но принимать решение без традиционных метаний между разными предложениями тоже не дело. К тому же, сумма на счете пьянила именно тем, что теперь у них действительно есть выбор и весьма неплохой. Особенно на контрасте того, что чуть больше года назад Брок мог выбирать только между вонючей квартирой-конурой и, пожалуй, картонкой возле мусорных контейнеров.       Невероятно, но Веном смог даже при полном отсутствии губ изобразить сардоническую усмешку.       - Ты высоты боишься, – безжалостно отмел симбиот и это предложение.       - Домик у моря?       - Сыро, мы не любим, когда сыро, – на самом деле Веному было плевать на сырость, но он точно знал, что при сырости Эдди моментально начинает простужаться и кашлять, поэтому симбиот и принял решение, что сырость им не подходит.       - Может, переедем? – не отставал Брок, придерживая болтающегося в руках клинтарца. Веном обвис в его ладонях как дохлый, запрокинув голову назад и будто стараясь вытечь из пальцев человека, однако оба они знали, что захоти симбиот удрать, он бы исчез прежде, чем Эдди начал соображать, что к чему.       На это предложение Веном даже отвечать не стал, лишь издал длинное, полное презрения «пф-ф-ф-ф-ф» и возмущенно дернул задней лапой.       - Так тому и быть, остаемся здесь! – сдался, наконец, Эдди, улыбаясь во весь рот. Хоть «победитель» и был ясен изначально, иллюзию демократических выборов они создали, а это главное. Веном одобрительно заурчал, мгновенно ожил в руках носителя, извернулся и одобрительно боднул того в подбородок.       Дело осталось за малым – связаться с хозяином и намекнуть, что Эдди желает купить квартиру. Раньше, когда соседи устраивали регулярные сейшены, хозяин квартиры был готов на любые уступки, а вот теперь, когда стараниями Венома, в доме воцарились тишина и спокойствие, мог заартачиться. Однако симбиот радостно пообещал, что если что-то пойдет не так, то они просто сожрут упрямца и будут ждать, что его наследники окажутся посговорчивее. Эдди же предпочел думать, что это специфическая шутка клинтарца и лишь посмеялся в ответ.       Их мини-отпуск стремительно подходил к концу, осталось совсем чуть-чуть и снова придется тащиться на работу. Не выдержав, Брок отправил материалы статей еще в пятницу вечером, чтобы и сдать работу пораньше и не приходить в редакцию до понедельника, благодаря успешно подгаданным выходным дням.       Сейчас они с Веномом сидели в гостиной, фоном включив телевизор, и занимались каждый своим делом. Эдди, отложив ноутбук на журнальный столик, сходил на кухню, взял себе апельсиновый сок, а Веному – ведерко с куриными головами и вернулся назад. Делать было решительно нечего, в городе царило затишье после зачистки остатков банды, торгующей людьми, да и в мире журналистики тоже особо ничего не происходило. В Нью-Йорке, кажется, творилась какая-то дичь, связанная со Мстителями, но Эдди особо не вникал, а Веном и вовсе посмеивался, считая их всех второсортными клоунами в дурацких костюмах. Лично, правда, встречаться он с ними желанием не горел. Им и так хорошо, без компании, наедине с самими собой.       - Достань зеркальце, – попросил симбиот и Эдди, пока тот не видит, закатил глаза.       Клинтарец считал себя эталоном красоты и обаяния и ему очень нравилось любоваться собой во всех отражающих поверхностях. Недавно Брок застукал Венома, рассматривающего себя в начищенный до блеска противень от духовки и, решив порадовать любимого инопланетянина, приобрел небольшое зеркало на подставке. Симбиот был в неистовом восторге и теперь, в каждый удобный вечер, он норовил выпросить у мужчины зеркало и зависнуть перед ним минимум на сорок минут.       Посмеиваясь своим мыслям, Эдди вытащил зеркало из ящика, установил на журнальном столике и приглашающе махнул рукой. Веном тут же сполз с его плеча, благодарно боднул в шею напоследок, и, скользнув к зеркалу, завороженно в него уставился. Все, кровожадное инопланетное чудовище нейтрализовано на ближайший час. Лишь изредка в тишине раздавался хруст куриных голов – Веном совмещал приятное с приятным и подъедал угощение, не отрываясь от процесса самолюбования.       Пока симбиот был занят своим делом, Эдди отхлебнул апельсинового сока и вновь с надеждой обновил страницу новостей. Им с Веномом хотелось есть и было бы здорово, если бы в городе или поблизости произошло какое-нибудь преступление, желательно, масштабное, чтобы можно было и плотно поужинать, и сделать эксклюзивный репортаж.       Редактор, просмотрев то видео с нападением «чудища» на ответственного работника Брока, проникся и вновь объявил, что Эдди – жемчужина коллектива и бесценный сотрудник. Хотя, Эдди полагал, что «жемчужиной» его называют лишь в переписке, за спиной предпочитают другие, не менее красочные, но менее лестные, эпитеты.       Но теперь, после такого «вкусного» эксклюзива из особняка Челли, от Брока ждали новостей на таком же уровне, или даже выше. А для этого надо было искать зазевавшихся преступников в режиме нон-стоп, ведь те тоже были не дураки и старались свалить из города, где их коллеги или отправляются в тюрьму, или и вовсе бесследно пропадают.       - Ну хоро-о-оши же, – промурлыкал Веном, крутя головой то вправо, то влево. Клыки поблескивали в свете лампы, жемчужно-белые глаза довольно щурились. Клинтарец упивался собственной невероятной красотой и не мог нарадоваться на свое везение. Найти идеального носителя, зависнуть на планете, полной еды и не иметь здесь врагов, которые действительно могут доставить неудобства – чистой воды удача. А еще Веном замечал то, что, к сожалению, не мог увидеть Эдди, ведь его зрение было не таким совершенным. В самом симбиоте произошли изменения. Во-первых, он отъелся, и его масса стала гораздо больше. Теперь он не был жалким желеобразным сгустком. Если подумать, то он теперь среди своих мог считаться крупной особью. Во-вторых, его редкий черный окрас стал еще ярче, глубже и бархатистее. Это Веному очень нравилось, хоть на планете больше и не было его соплеменников (слава Вселенной), которые могли бы оценить такие изменения по достоинству. В-третьих (вот это Эдди мог бы и заметить, наверное), зубов у клинтарца стало больше, гораздо больше. И сверху и снизу отрос дополнительный ряд, четвертый, что опять же говорило о невероятной красоте, богатырском здоровье и альфасамцовости симбиота. Веному даже немножко захотелось ненадолго оказаться на родине, чтобы показаться всем, кто раньше над ним посмеивался. А потом сожрать ублюдков, конечно. От этих мыслей Веном чуть не захихикал вслух, но остановился, пораженный опаловым отблеском собственных глаз. Глаза у него всегда были хороши, но теперь-то стали еще лучше и это его любимый носитель, к неуемной радости симбиота, все-таки заметил.       Эдди подался вперед и ласково погладил своего симбиота по макушке. Тот боднул его в ладонь, не отрываясь, однако, от созерцания. Переместив пальцы, мужчина почесал клинтарцу шею и, скосив глаза на монитор, вновь нажал обновление страницы.       - Эй, Вен! – воскликнул он. – Ты только глянь!       Из секретной правительственной тюрьмы (очевидно, из Алькатраса, будь он неладен, зачем только вспомнили о нем) сбежал заключенный. Сама по себе новость удивительная, ведь сбежать из тюрьмы на острове не так-то просто, но совсем уж невероятным было то, что преступник не был ни маньяком, ни террористом, ни даже каким-то особо опасным убийцей. Нет, он был простым ученым, который всю свою карьеру проработал в крохотной лаборатории за копейки. Потом, правда, выяснилось, что он, во время эксперимента, вместо плацебо давал группе тестируемых какую-то собственноручно синтезированную дрянь. Никто не умер и даже не заболел, но его все же признали особо опасным и отправили в «секретное учреждение». Брок отчаянно веселился от таких формулировок, видя, что СМИ обязали предупредить жителей о сбежавшем чудике, но запретили упоминать Алькатрас. Можно подумать, что никто не догадается.       Особым, журналистским чутьем, выработанным годами, Эдди почувствовал, что это – оно. То самое горячее дело, в котором где ни копни – везде грязные тайны, подковерные интриги и куча-куча дерьма, которое, если выплывет наружу, здорово тряханет заскучавшую общественность. В крови закипел охотничий азарт.       Веном, чутко реагируя на настроение носителя, с сожалением оторвался от рассматривания своего замечательного языка и сунулся отсутствующим носом в ноутбук.       - Пф, мелкая сошка, – разочарованно протянул он, глядя на здоровенного громилу, чья морда еле-еле умещалась на фото.       - Ага, - согласился Брок, уже привыкший, что даже очень-очень крупные люди не производят никакого особого впечатления на инопланетянина. Разве что, в гастрономическом смысле. – Однако глянь, каким он был пять лет назад.       Поводив пальцем по тачпаду, он ткнул на стрелочку «следующее изображение» на экране. Фото ученого в момент задержания разительно отличалось от тех, что были сделаны в тюрьме. Задерживали копы тощего, очкастого парня, а в тюрьме он превратился в огромного мордоворота со злобными маленькими глазками и смешными разнокалиберными ушами, будто вылепленными из пластилина и кривовато прилепленными к огромной лысой башке.       - А вот это впечатляет, – оценил Веном и уже более заинтересованно вчитался в статью. – Исходя из моих наблюдений, ваш вид не умеет настолько разительно менять свои внешние данные.       - Без вмешательства пластики или всяких чудо-препаратов – нет, – подтвердил Эдди, рассеянно поглаживая симбиота по макушке и сосредоточенно скользя взглядом по строчкам. – Нам надо раскрутить это дело. Я чую, что там что-то неладно, Вен.       - Раскрутим, – покладисто согласился симбиот. Ему, по большей части, было плевать на побег какого-то там преступника, но Эдди так завелся, что отказываться и ломаться не хотелось. Все равно же они и так, и так возьмут это дело, журналист будет счастлив, а Веном – сыт.