стратегическое решение

Самое страшное, что он, получается, все это понимал с самого начала. Пользовался ей, как марионеткой, дергал за ниточки, лаского улыбался и гадко врал. — Ты знал, черт возьми, — Гермиона кричит посреди школьного коридора, подбегая к беловолосому. С силой бьет его в грудь и смотрит в голубые глаза, в надежде найти там заветное «нет». — Ты же все знал. Как я могла верить? Как я могла быть такой дурой? Ее голос все тише и тише. Под конец она шепчет себе под нос, что даже он не разбирает ее слов, не то что толпа студентов, собравшаяся вокруг. — Знал что? — его голос холодный, как когда-то давно. От хриплого, занощевого тона бросает в холод от нахлынувших воспоминаний. — Грейнджер, ты что, немая теперь? — Малфой выплёвывает ее фамилию и насмешливо смотрит сверху вниз. Ещё год назад ее бы удивило, если бы он обратился к ней с другой интонацией. — Ты убил Дамблдора! Твой отец... Твой отец. Это он вызвал дементоров в мой район в Лондоне. Мой отец погиб из-за тебя и твоей гнусной семейки, Чертов подлец! Он и не отрицает. Он молчит в ответ, почти смеётся над не словами. Она снова бьет его в грудь, отчего-то с трепетом сердца ожидая, что в ответ он заключит ее в объятия, утешит, скажет, что это ложь. — И зачем тебе нужна была я? Поиграться? Насолить нашей компании? Сказать Гарри заветное: «Глянь, Поттер, я отнял что-то важное у тебя»? Посмеяться надо мной? Сказать всему Хогвартсу: «Йоу, Грейнджер по зубам даже мне. Кто следующий?»? Или что? Что? А в ответ - тишина. Лишь взгляд куда-то мимо, в толпу смеющихся балбесов, которым лишь бы увидеть новенькую сплетню, скандал. Он даже глазом не повёл. Грейнджер пытается поднять свою руку, снова ударить его, избить до смерти. Схватить палочку и крикнуть: «Авада Кедавра!». Сделать хоть что-то. Но тело вдруг оказывается слишком тяжелым. И сил нет даже просто на то, чтобы сглотнуть комок в горле. На ее лице появляется святое отчаяние. Чувство, что ее растоптали. — Это было самое легкое стратегическое решение. — Говорит он куда-то в пространство. О, Мерлин, лучше бы он молчал. — Хочешь верь, хочешь нет, но закрутить с тобой интрижку гораздо легче, чем сдружится с Уизли и уж тем более с тупоголовым, но преданным своим принципам, Поттером. Тут не причём ни твоя кровь, ни ты сама, собственно. Просто это было единственным быстрым и верным решением. Мне нужно было быть ближе к Поттеру. И все, ничего особенного. Сердце Гермионы, будто хрусталь, разлетается в щепки. К ее глазам резко подступают слёзы, но она не смеет это показывать. Лишь резко, собрав все силы в кулак, сглатывает комок, и жестко смотрит в глаза. — Но ты не переживай. Любая бы поверила. Иногда бывало даже весело. — он делает шаг и с улыбкой похлопывает ее по плечу. Гермиона моргает несколько раз, а потом смеётся истерическим смехом. Задыхается. Смотрит ему прямо в глаза. «Ублюдок» - крутится в голове, но произнести в слух не может. Будто во рту пересохло резко. Он все время лишь собирался победить мир. Ему не нужны были ни любовь, ни отношения, ни она. Ни она. Конечно же. Нарцисс, папенькин сынок, позёр. И само зло. Хуже Волондеморта. Этот хотя бы не врет. От смеха живот колит, а в легких воздух заканчивается. Руки трясутся, а ноги вот-вот забудут, как держать тело. И она упадёт, разобьёт голову, пронизывая пространство между двумя мирами. Истечёт кровью. И, Мерлин, к лучшему. Она уже готова ко всему, лишь бы не пересекаться с ним взглядами больше никогда. — Вот ведь истеричка. — слышится где-то в толпе. Этот крик возвращает на секунду в реальность. И Гермиона больше не смеётся, крепко чувствует пол под ногами. — А ты бы как поступил? Расплакался бы, наверное, Кроули? — Малфой, мертвенно-бледный, как мраморная статуя, все ещё стоит напротив Гермионы. И даже пытается ее оправдать. — Она тут жертва, кого было бы правильно задеть, так это меня. Но кишка тонка. Понимаю. Она не говорит в ответ ничего. У неё нет сил, чтобы даже просто рот открыть. Вымолвить хоть что-то. Она резко вздрагивает, щипает себя за правую руку, обходит Малфоя через правое плечо. Будто в тумане. Проходит через расступающуюся толпу. Заворачивает в первый попавшийся темный коридор. И прижавшись к стене начинает резко дышать. Задыхаясь. Она нервно хватается руками за прямую стену, сползает по стене. Слез, всхлипов нет. Даже дыхание приходит в норму. Только нервная улыбка и жуткая ненависть к себе за то, что она позволила себе быть такой слабой.