Дазай не пьёт чай.

- Скажи, я нужен тебе? - Так же, как нужна зубная щётка утром. Возможно, для кого-то это звучит романтично, но Чуя горько усмехается и ставит чайник на плиту. Дазай не чистит зубы по утрам. Он просыпается, понимает, что опаздывает, одевается, кидает в рот несколько пластинок жевачки и идёт в Агенство, едва заправив кровать. Зубной щёткой пользуется только вечером, и то, если не забудет. Чайник вскипел. *** - Скажи, я красивый? - Прямо как цветущая сакура. Любая девушка или парень растаяли бы от такого комплимента, да Чуя знает, что всё тут не так просто. Дазай терпеть не может цветущую сакуру. "Какая гадость! Розовая, как сопли, ещё и сыпется везде. Чтоб её вырубили, наконец, когда-нибудь на этой аллее!" - говорил Осаму, прогуливаясь с Накахарой по парку в прошлом году. Чуя бы поругался с ним, да времени не было, настроения тоже. И да, вместо нежных лепестков, Чуе на нос упала крупная капля дождя. *** - Скажи, как часто ты обо мне вспоминаешь? - Так же часто, как о любимом сериале, который идёт вечером. Звучало бы это красиво, будь Дазай сериаломаном. Да вот только он телевизор не смотрит, думает мафиози, очищая плащ от кошачьей шерсти. Если быть до конца точным, телевизор в квартире Осаму стоит чисто для галочки, если он и включается, то только для гостей, ибо Дазай залипает в ноутбуке или в телефоне. Помимо этого, к телевизору эспер притрагивается, только когда надо вытереть с него пыль или оттереть пятна на стекле. В складке плаща Накахара нашёл потерянный месяц назад проездной билет в метро. *** - Скажи, много ли ты готов за меня отдать? - Всё самые дорогие вещи и деньги, которые у меня есть. Чуя фыркает и снова утыкается в отчёт для Мори. Дорогие вещи и деньги? Дазай не воспринимает их, как ценность. Для него реальной значимостью считаются люди и чувства, которые эти люди испытывают. Деньги для бывшего портовика - пустые бумажки и жестянки, "которые люди почему-то предпочитают хвалить, как богов". Вот если бы Осаму сказал, что готов отдать за Чую всё агенство со всеми его людьми вместе взятыми, тогда бы Накахара поверил, что тот ему хоть раз в жизни не врёт. Вилка упала со стола и звонко закатилась за старенький гарнитур. *** - Я для тебя всегда на втором месте, Осаму. Я тебе не нужен. - Не говори так. - Я всегда говорю правду. Ты не любишь меня. - Я люблю тебя также, как люблю горячий чай. Чуя хочет рвать всклоченные на голове волосы с досады. Дазай ненавидит чай. Тот, кто заваривается по всем японским традициям, ещё может выпить раз в десять лет, а вот пакетированный ненавидит до рвоты, плюётся и принципиально не пьёт, если предложат в гостях. У них дома (а если быть точным, в месте, где они иногда спят) нет чая, только кофе, вино и энергетики, "всю эту отвратную блевотину" Дазай викинул ещё два года назад, при въезде. Дазай ненавидит чай. Дазай не пьёт чай. И Дазай не любит Чую. - Иди ко мне. - Иди-ка ты нахуй, Осаму. Накахара встаёт и запирается в ванной, пытаясь не взвыть. И завтра все опять продолжится. Чуя будет дорожить им. Он будет волноваться о нём. Он будет дышать им и греть его в постели, если тот придёт. А Дазай не будет пить чай. И Дазай не будет любить Чую. Увы.