Часть 1
13 сентября 2021 г., 23:16
In your presence my heart knows no shame I'm not to blame Cause you bring my heart to it's knees. <...> Even if I try to win the fight, my heart would overrule my mind. And I'm not strong enough to stay away. Apocalyptica. "Not Strong Enough"
Ши Уду сидел в самом дальнем углу бара и следил за представлением. Задумывалось оно, как казалось Ши Уду, специально для него. На прошлой встрече он не выдержал и прошипел прямо в лицо Хэ Сюаню: «Демон!». А теперь, как только Ши Уду уселся на свое место — у него тут уже и место было свое, когда же это случилось? — основной свет плавно потух, оставляя освещенной только сцену. По заднику и полу заскользили синие волны света от прожекторов, и голос торжественно объявил в микрофон: «Дамы и господа! Встречайте — Демон Черных вод!» На сцену выплыл Хэ Сюань, закутанный в слои черного шелка. Его лицо было скрыто черной маской, но Ши Уду все равно мгновенно его узнал. Он не заметил, когда это случилось, но теперь он до мелочей изучил его походку, волосы, пальцы, поворот головы. Но даже если бы не узнал, Хэ Сюань позаботился, чтобы сомнений у его гостя не осталось. В бледных пальцах танцора, плавно скользившего по сцене, трепетал черный же веер, под стать длинному черному ханьфу. Этот веер, Ши Уду знал точно, совсем недавно купил себе в коллекцию Цинсюань. Ши Уду чуть не раздавил бокал с коктейлем, который ему, не спрашивая, принесла официантка. Хэ Сюань издевался. Ему нравилось играть с Ши Уду. И он всегда предпочитал начинать заранее. Ещё до того, как Ши Уду придет к нему в кабинет для очередного раунда их ежемесячной игры. Игра каждый раз была разной: кости, покер, правда или действие. Однажды на большом плазменном экране в кабинете директора клуба «Черные воды» его встретил аккаунт Ши Цинсюаня в Стиме и его коллекция игр. Ши Уду знал, что Хэ Сюань, конечно, даже и не думал ничего взламывать, брат просто отдал пароль по первой же просьбе дорогого Мин-сюна. Ши Уду каждый раз проигрывал. Он не знал — судьба ли наконец решила взять свое, Хэ Сюань ли умело мухлевал, или сам неосознанно проигрывал, стремясь хоть так отплатить за разрушенную жизнь. Последнее, скорее всего, правдой всё-таки не было — не настолько его мучила совесть. Хэ Сюаня было… не то чтобы жалко, но, будь у него выбор, такой судьбы Ши Уду не пожелал бы даже ему. С другой стороны, случись ему опять выбирать, кого протащить в испытание экспериментального лечения рака — брата или неизвестного ему человека, он выберет брата. Даже если будет знать, что человек этот — отец Хэ Сюаня, на котором держится благополучие всей семьи. Как бы то ни было, Ши Уду проигрывал и за проигрыши платил. Каждый раз по-разному, но это всегда было что-то унизительное. В прошлом месяце он тоже танцевал на сцене у шеста. Хорошо хоть единственным зрителем был Хэ Сюань. Сам же хозяин “Черных вод” публики не стеснялся. Пока Ши Уду предавался мрачным размышлениям, Хэ Сюань успел избавится от верхнего халата и теперь остался в нижнем одеянии - белом, тонком, просвечивающем. Он немыслимо изгибался и в синем свете, изображавшем волны, действительно казался демоном: хищным, опасным, готовым в любой момент спрыгнуть в зал и впиться когтями в жертву. Чтобы лучше видеть, Ши Уду подошёл к самой сцене. В конце концов, это было его наказание, но кто сказал, что от него нельзя получить удовольствие? Хэ Сюань, похоже, только его и ждал. Плавные движения почти традиционного танца с веером сменились чувственными и непристойными. Волосы, в этот вечер свободно распущенные, текли по плечам, лаская плечи и шею. Он опустился на пол, перевернулся, перетек на спину и провел закрытым веером по груди и вниз к паху, изгибаясь всем телом, будто стремился продлить эту ласку. Полы халата разошлись, открывая голую грудь и нарисованные щупальца, обвивающие тело. Хэ Сюань прогнулся, развел ноги, надавил рукояткой веера на недвусмысленную выпуклость в штанах. Зал взорвался криками, но ни Ши Уду, ни Хэ Сюань их не заметили. Музыка становилась все яростнее, движения Хэ Сюаня — все резче, он как будто сражался с кем-то. Ши Уду смотрел не отрываясь. Когда музыка резко оборвалась, оставив Хэ Сюаня в какой-то немыслимо изломанной позе, Ши Уду поспешно вернулся за свой столик к недопитому коктейлю. Пока Хэ Сюань переодевался, у него было немного времени. Не годится все-таки приходить к врагу, готовящемуся свершить месть, со стояком.***
Когда Ши Уду всё-таки взял себя в руки и дошел до кабинета, Хэ Сюань успел уже смыть узоры и переодеться — хотя из одежды на нем были только джинсы. Волосы он тоже оставил распущенными. Ни на столе, ни где-либо еще не было видно ничего, во что можно было бы сыграть. Хэ Сюань развалился на кровати, бесстыдно занимавшей полкабинета. — Мы договаривались, — напомнил ему Ши Уду. — Я делаю то, что ты хочешь, ты — не трогаешь Цинсюаня. Хэ Сюань, мрачно улыбаясь, приблизился к Ши Уду и начал расстегивать его рубашку. — Я и не трогал. — «Не трогать», — не сопротивляясь, мрачно выдавил из себя Ши Уду, стараясь не реагировать на холодные пальцы, касавшиеся обнажающейся груди, — означает вообще не разговаривать с ним. Хэ Сюань справился с пуговицами и провел ладонями по плечам Ши Уду, вниз, к запястьям, сильно сдавил. — Это так жестоко. Как думаешь, ему не будет больно, если его друг вдруг станет делать вид, что его не существует? Хотя о чем я, когда Водному тирану было жаль хоть кого-то, кроме себя? Ши Уду знал, что отвечать нельзя, но и Хэ Сюань знал, куда бить, чтобы Ши Уду не мог спрятаться за свой образ. Он всегда умел вывести из себя. — Что ты можешь знать о жалости? Хэ Сюань замер, лицо его — и так белое — превратилось в маску, стало неподвижным и каким-то неживым. Он толкнул Ши Уду на кровать, резко развернулся и, повозившись несколько секунд с сейфом, достал револьвер. — Я думал сыграть сегодня в другое, но теперь у меня появилась идея получше. — Он достал одну пулю, вставил в барабан и, защелкнув, прокрутил. — Сыграем в последнюю игру. Если победишь — сможешь избавиться от меня навсегда. Согласен? Ши Уду всегда знал, что рано или поздно все закончится чем-то подобным: Хэ Сюаню надоест измываться и придумывать новые способы унизить его. А еще знал, что и просто убить его он не сможет. Хэ Сюань мог выйти из себя, разозлиться, но вспышки его гнева всегда были мимолетными: рука, чуть сильнее сжавшаяся на горле, рык «ненавижу», пока его бедра вжимались в бедра Ши Уду. Ши Уду мог бы отказаться и, возможно, Хэ Сюань тоже отступил бы. Но он не отказывается. Он даже особо не задумывается о том, что будет делать с трупом Хэ Сюаня, или как избавится от его трупа сам Хэ Сюань. Он кивает и даже не успевает ничего сделать, как Хэ Сюань подносит револьвер к виску и без колебаний жмет на курок. Сухой щелчок не удивляет — не может все так быстро закончиться. Не должно. Хэ Сюань протягивает ему револьвер, но Ши Уду даже не пытается его принять. Тогда Хэ Сюань подходит сам. Опирается одним коленом о кровать и приставляет ствол к губам Ши Уду. Металлический вкус расцветает на языке, когда Хэ Сюань проталкивает ствол внутрь. Ши Уду не отводит взгляда от яростного шторма в глазах Хэ Сюаня. За стуком сердца щелчок спущенного вхолостую курка звучит почти неслышно. Хэ Сюань все-таки берет его руку в свою, вкладывает теплую рукоять револьвера и тянет вверх, приставляя дуло к своему виску. Ши Уду медлит, и только когда Хэ Сюань чуть поворачивает голову, смотрит исподлобья и чуть сбоку, позволяет пальцу надавить на курок. Хэ Сюань не двигается. Ши Уду, не давая себе времени задуматься, склоняется ближе к развалившемуся на кровати Хэ Сюаню и стреляет. Хэ Сюань, почти не дыша, одной рукой вцепляется ему в бедро, а другой тянет к себе револьвер. Впервые Ши Уду пугается. Осталось только две попытки и одна из них — смертельная. Он не разжимает пальцев, но Хэ Сюань обхватывает рукоятку поверх его ладоней, приставляет ствол к подбородку и заставляет Ши Уду выстрелить. — Ты проиграл, — говорит Хэ Сюань, и в голосе его не слышится радости. Оба смотрят на револьвер, который теперь совершенно точно не выстрелит вхолостую. Ши Уду думает о том, что готов на все ради Цинсюаня, но никогда не расскажет ему всей правды. Думает, что, возможно, без него Цинсюаню будет лучше. Думает, что Хэ Сюань заслужил свою месть и покой. Он тянет к себе револьвер, но пальцы Хэ Сюаня вдруг сжимаются мертвой хваткой. Он резко отводит руку Ши Уду в сторону, жмёт на курок и звук выстрела почти сливается со звоном разбитого стекла. — Только попробуй, — шипит Хэ Сюань. — Думал просто так от меня отделаться?***
— Не отпущу. Не надейся, — жарко шепчет ему Хэ Сюань, пока торопливо расстегивает его джинсы, смазывает пальцы и вставляет сразу два. Ши Уду молчит, пока ещё может, болезненно морщится и резко насаживается сам. Хэ Сюань хрипло ругается, наваливается всем телом, чтобы не дать двинуться, сместиться, получить то, чего так хочется, и начинает трахать его пальцами: резко, жёстко. Ши Уду поначалу молчит, хрипло дышит, зарывается лицом в простыни и позволяет Хэ Сюаню делать все, что тот захочет. Он, похоже, хочет подольше помучить Ши Уду. Он переворачивает Ши Уду на спину, вгоняет три пальца, глубоко и сразу. Ши Уду задыхается, жмурится от этого болезненного удовольствия, а когда Хэ Сюань сплевывает на его член и начинает грубо дрочить в том же ритме, в котором трахает его пальцами, — не выдерживает и громко стонет. — Сучка, — шепчет Хэ Сюань ему в ухо, и Ши Уду кричит, потому что Хэ Сюань перестает его трахать, просто давит пальцами на простату, продолжая говорить. — Ты моя сучка, так ведь? Тебе так идёт быть выебаным. Я оставлю тебя здесь, привяжу к этой кровати и заткну твою дырку, чтобы ты всегда был готов для меня. Ши Уду стонет уже бесстыдно, его ведёт от голоса Хэ Сюаня, от его жара и от темной стыдной картины самого себя на этой кровати, связанного и ждущего Хэ Сюаня. Он кричит, двигает бедрами и резко кончает, заливая руку Хэ Сюаня и свой живот. Хэ Сюань снова ругается, обещает надеть ему в следующий раз кольцо, и катетер в член одновременно. Вытаскивает пальцы и Ши Уду не выдерживает, жалобно стонет, тянется всем телом, но Хэ Сюань не позволяет ему двигаться, отталкивает его руки и одним движением вбивается внутрь. Ши Уду так хорошо, что он даже не понимает, стоит ли у него уже или нет. Удовольствие черной вязкой водой заполняет все тело. Хэ Сюань трахает его, вгоняет свой член до конца, выходит и тут же снова вставляет, выбивая из Ши Уду стоны и слезы удовольствия. Ши Уду, почти ничего не соображая, тянется к себе, потому что ему надо кончить, он больше не выдержит этого, но Хэ Сюань не даёт, перехватывает его руки и приказывает: — Попроси! — Пожалуйста, — Ши Уду пытается шептать, но голос срывается. — Громче. — Прошу! — Кого ты просишь? На мгновение у Ши Уду мелькает мысль назвать его «Мин-сюн». Но Хэ Сюань, чьи руки сжимают его бедра, безжалостно, до синяков, Хэ Сюань, вбивающийся в него с неистовством шторма, смотрит с яростью и каким-то отчаянием. И Ши Уду проглатывает поддельное имя, подаётся бедрами вперед, принимая всю эту ярость, и стонет: — Хэ Сюань. А-а-а. Хэ Сюань, выеби меня, пожалуйста. Хэ Сюань рычит, его ногти оставляют царапины на бедрах, будто он действительно кровожадный демон. Он отпускает руки Ши Уду, позволяя вцепиться в плечи. Ши Уду плывет от всего этого, стонет и кричит, шепчет: — Не думай, что сможешь от меня избавится. Хэ Сюань стонет — низко, рычаще, двигается резко, безжалостно, и от этих толчков и от того, как Хэ Сюань сжимает его почти до боли, когда кончает, Ши Уду кончает второй раз. Они лежат ещё долго, приходя в себя. Наконец Хэ Сюань приподнимается на локтях, позволяя Ши Уду вдохнуть полной грудью, и шепчет, как какой-то секрет: — Я тебя ненавижу. — Я знаю, — отвечает Ши Уду. Целует его, за волосы притягивает к себе и не отпускает, пока Хэ Сюань не ложится рядом. Удерживает его голову, пока дыхание Хэ Сюаня не замедляется, и сам засыпает, окружённый Хэ Сюанем.
