Вечер в «Норе»

Они перенеслись вместе. До «Норы» было недалеко: тропинка змеилась вдоль холма и поднималась к воротам коттеджа, всё такого же несуразного и будто совсем не изменившегося после войны. Фонарей было множество: они освещали пространство вокруг дома, заливали светом поля, терялись в кронах деревьев в саду. Играла музыка, почти неслышная издали, но, стоило подойти поближе, становилось ясно: на заднем дворе под крышами шатров происходит что-то грандиозное. Гарри Поттер потратил несколько долгих минут на то, чтобы спрятать палочку, поправить галстук и привести в порядок одежду, совсем не пострадавшую при использовании портключа. Всё это время он смотрел только в сторону «Норы», и на лице его не читалось ничего, кроме спокойной сосредоточенности. Закончив, Поттер кивнул своему спутнику и широким уверенным шагом двинулся в сторону дома, где некогда жил. Полы парадной мантии развевались за его спиной тёмными крыльями: изумрудный, под цвет глаз, оттенок ткани казался черным. Приглашение, ещё недавно бывшее портключом, подрагивало в пальцах. Малфой стряхнул с плеча невидимую пылинку, подтянул бабочку и неспешно последовал за своим спутником, отставая на несколько шагов. В отличие от Поттера, он демонстративно любовался природой и почти не смотрел в сторону «Норы», к которой они направлялись. Подойдя к ограде, Гарри постучал письмом по левому столбику, толкнул низкую калитку – та жалобно скрипнула – и перешагнул невидимый барьер. Осанка стала ещё прямее, спина – напряжённее. Подсвеченная фонарями дорожка уводила гостей мимо дома на задний двор. Закончилась она у небольшой арки, возле которой ждали Рон и Гермиона Уизли. Поттер на секунду будто споткнулся, но продолжил шагать. Заметив Гарри, Грейнджер – Драко мысленно не мог назвать её иначе – приветливо заулыбалась и кинулась к нему на шею, чтобы обнять. – Ты приехал! – В радостном голосе было столько тепла, что на лице Поттера на несколько мгновений появилась искренняя улыбка. Он крепко обнял старую подругу, но быстро разомкнул руки, не затягивая момент дольше необходимого. Наконец, заметили спутника. – Кто с тобой сегодня? – Гермиона приветливо смотрела на незнакомое лицо. Рон с недоверием окинул взглядом гостя, но не нашёл в его облике ничего подозрительного: тёмные волосы, круглые золотые очки и полосатый костюм по зарубежной моде, только и всего. – Это Викариус Торч, – поспешил представить Гарри, до боли вжимая ногти в правую ладонь, невидимую под длинным рукавом мантии, – он из Америки. Историк. Заинтересовался книгой, над которой я работаю, помог мне разыскать пару деталей о международных связях... И целый месяц уговаривал меня познакомить со всеми вами. А у меня всё равно было лишне... – Поттер осёкся и обернулся к «американцу», – Викариус, это Рон Уизли и Гермиона... Теперь уже тоже Уизли. О них ты наслышан. «Торч» – мужчина средних лет на полторы головы выше Поттера – широко улыбнулся, крепко стиснул ладонь Рона в своей, а Гермионе галантно кивнул и подарил полный восхищения взгляд. Отрепетированные перед зеркалом движения выглядели естественно, ничем не выдавая в «историке» Малфоя под оборотным. – Гар-р-ри так много о вас р-расказывал. Я р-рад наконец-то познакомиться с его лучшими др-рузьями. Такая честь для меня. Удивительно. Поистине удивительно. Миссис Уизли, вы обвор-рожительно выглядите. – Малфой рассыпался в комплиментах и восторгах, искренне желая хорошенько врезать Поттеру. За выбор «маски», за образ и внезапную картавость чужого тела. И Уизли ударить, просто вот за это его идиотское выражение морды. «Месяц уговаривал. Как же. Гриффиндорский олень», – думал Драко, не прекращая улыбаться и непривычное, чужое лицо начинало болеть. – Проходите и чувствуйте себя как дома! – Гермиона гостеприимно показала в сторону шатров, – там уже готовы напитки и фуршет. А мы украдём у вас Гарри на пару минут. – О, конечно! С нетер-рпением буду ждать вашего возвр-ращения. Искр-ренне надеюсь на интер-реснейшую беседу! – Драко ловким движением опытного ловеласа подхватил ладонь Гермионы и коснулся косточки на запястье губами. Поймал раздражённый взгляд Уизли и с независимым видом отправился в указанную сторону – навстречу музыке и людскому гомону. Но до шатров Малфой не дошёл. Свернул с дорожки, как только оказался за пределами взглядов, и под прикрытием кустов вернулся назад. Злое шипение Гарри, прозвучавшее за секунды до активации портключа, до сих пор стояло в ушах. «Смотри и слушай, Малфой». И он смотрел, слушал и запоминал, внимательнее чем когда-либо. – ...думала, что ты будешь с Драко. Даже почти успокоила миссис Молли, – донеслись обеспокоенные слова Гермионы. – Мы поругались, – буркнул Гарри, потирая бровь. – Ну и хорошо, без Малфоя мы ничего не...–начал было Рон, но запнулся, кем-то одёрнутый. – Рон, мы с ним давно вместе. – Гарри явно объяснял это не первый раз. – Ничего не изменится, сколько бы ещё друзей не перестало меня терпеть. Если бы не правила приличия, я бы с удовольствием явился один. Драко пришлось стиснуть зубы и ущипнуть себя за бедро, чтобы сдержаться. Врезать Рону захотелось ещё сильнее. Повисла тишина – напряжённая и плотная – и в ней было отчётливо слышно, как скрипят извилины Уизли. Наконец тот выдал: – И что, тебе правда больше не с кем пойти? – голос звучал задумчиво и немного грустно. – Думаешь, у моих дверей очередь стоит из тех, кого я бы хотел притащить на это семейное сборище?! – Драко не видел лица Поттера, но был уверен, что глаза его на пару мгновений потемнели от злости. – Достаточно! – Гермиона встала между друзьями, – Гарри, тебя сегодня искренне ждут. Не все, но очень многие. Правда, – Драко сквозь кусты увидел, как она кладет руки на плечи друга и тут же убирает, будто обжёгшись. Как Поттер разворачивается – и уходит. Малфой поспешил вернуться на дорожку, чтобы присоединиться к Гарри. Гнетущая тишина немым упрёком висела между ними всё оставшееся расстояние до шатров. Поттер молчал, сжав челюсть, а Драко... он думал, снова и снова возвращаясь в своих мыслях к подслушанному разговору. Теперь кое-что из происходящего в последние недели приобрело смысл, но ещё многое пока оставалось неясным. И Малфой собирался во всём разобраться, так или иначе. Даже если ради этого придётся улыбаться этим лицемерным ублюдкам. На долю секунды Драко померещилось, что он оказался на одном из приёмов в мэноре, и по загривку поднялся холодок. А в следующий миг поляна развернулась впереди, неожиданно вынырнув из зарослей шиповника: только что перед глазами были ветки, и вдруг они сменились многоцветьем огней. В воздухе едва заметно дрожала плёнка отводящих чар. Малфой, слишком увлёкшийся своими мыслями, неуклюже запнулся о неудачно подвернувшийся под ноги корень и только чудом не ударил в грязь лицом в самом прямом из возможных смыслов. Сконфуженно улыбнувшись случайным зрителям и поправив сбившиеся набок очки, он замер, оглядываясь по сторонам. Несколько шатров без боковых стен углом возвышались над столами, нависая один над другим и напоминая очертания замковой крыши. Пространство в центре поляны оставалось пустым, и можно было видеть звёздное небо, бездонным куполом укрывающее и сад, и саму «Нору». Повсюду были цветы и фонарики; гирлянды и клематисы лианами свисали с опор и навесов, бело-лиловым ковром обвивали решётку-задник небольшой сцены. Даже на столах между пустыми пока тарелками возвышались букеты. И, к удивлению Малфоя, не нашлось ни одного пошлого банта или ленты. Драко нехотя признал: это было даже красиво. Для сельского шика. Среди столов бродили и собирались группками гости. Знакомые лица чередовались с полузнакомыми, и народу было много. Даже слишком: особенно учитывая, что именно в этот день четыре года назад пало Министерство. Размашистое празднование на костях, квинтэссенция Уизлей. Драко, на секунду забывшись, презрительно скривил губы. – Мистер Торч, малфоевская ухмылка вам совсем не идёт, хотя ваше лицо к чему-то подобному явно привыкло. – Гарри сделал вид, будто тихо, но увлечённо что-то гостю рассказывает, даже улыбку напялил и рукой поляну обвёл, – походи пока сам, все уже и так в курсе, кого я с собой притащил. Таскаясь за мной, ты нихрена не увидишь. Голос Поттера звучал дружелюбно, но явственно слышен был и звон стальных тросов, и нотки затаившейся боли, и даже отзвук просьбы о помощи, которую Гарри сейчас точно не принял бы. Драко задумался невольно: а был ли на этой поляне – в Англии – ещё хоть один человек, способный услышать за вежливостью всё это? Очень хотелось верить, что да. Едва заметно поморщившись, Малфой поддёрнул галстук-бабочку и, ни на секунду не выходя из образа, ответил: – Вне всякого сомнения вы пр-равы, мистер-р Поттер-р, – улыбнулся широко и ярко, словно Гарри только что сообщил ему ответ на главный вопрос вселенной, покивал и, бросив на спутника острый внимательный взгляд, отошёл к столам. Со стороны могло показаться, что американец кого-то ищет – он всматривался в лица окружающих волшебников, подслеповато щурился сквозь очки и рассеянно улыбался. Неспешно тянул лёгкий пунш из надтрестнутого бокала с облезшей эмалью, жал руки мужчинам, целовал запястья дамам, время от времени вступая в непринуждённые беседы то о квиддиче, то о нравах молодёжи. Викариус громко смеялся над дурацкими шутками Артура, восхищённо отпускал комплименты «юной Джиневр-ре»... Снова и снова рассказывал свою легенду: о книге, о Герое и его окружении, и конечно же, о своём интересе – глубоко личном и, в то же время, искренне научном. Непринуждённая атмосфера вечера располагала к общению, и Драко имел возможность расспрашивать о Гарри Поттере всех, с кем беседовал. Легенда, придуманная гриффиндорцем, оказалась неожиданно удобной и легко объясняла такой интерес. С другой стороны, мешала почти настолько же: Викариус Торч был чужим, хоть и явно более желанным в обществе, чем Драко Малфой. В лицо ему говорили исключительно приятные вещи: редко восторженные, часто – ускользающе-обтекаемые, но только такие, что не испортили бы сияющий облик героя. Не умей Драко так хорошо читать оттенки тона и мимики, не заметил бы ничего лишнего. Но Драко умел, а ещё – не стеснялся подслушивать. И наблюдения вкупе с обрывками чужих разговоров складывались в картину такого ужасающего двуличия, что ломило зубы. Поттера здесь любили, действительно – но искренним это чувство было отнюдь не у всех. Да и у тех немногих отдавало фальшивым золотом нарисованного Дамблдором и его окружением облика. Любой жест, любая фраза, отличные от ожидаемых если не осуждались, то... «Зря он всё-таки не доучился», «с Драко Малфоем? Серьёзно?», «почему не пошёл в Аврорат, Кингсли ведь звал», «жаль, что они разошлись, Джинни его так любила» ... «Смотри и слушай, Малфой», – сказал Поттер перед тем, как сработал портключ, и Малфой слушал, краем глаза всё время замечая самого Гарри: улыбчивого, сияющего и, в окружении дураков, совсем золотого. Фальшивого, будто пирит. И такого же притягательного. Рядом с Поттером всё время кто-то был – то работники министерства, то какие-то совершенно незнакомые Драко волшебники и волшебницы, то многочисленные, словно тараканы, Уизли. Они о чём-то разговаривали – светская мишура и ничего ценного – иногда смеялись, коротко обменивались рукопожатиями. Гарри выглядел почти счастливым, если не смотреть в глаза и не знать такую его улыбку. Больную и натянутую, словно застывший оскал. Совершенно, к ужасу Драко, обычную для всех окружающих. Подходить к Поттеру сейчас не хотелось и Малфой сделал вид, будто его больше интересуют чужие тосты со сцены и появившаяся на столах еда. И, хоть он и бросал короткие взгляды в сторону Гарри, всё же потерял его из виду. Только тёмно-зелёный край мантии, кажется, колыхнулся возле входа в сад – или это ветер просто качнул раскидистый куст шиповника, наполовину скрытый густой тенью? – Как вам удалось уговорить Гарри взять вас с собой сюда? Вы же, насколько я поняла, общаетесь недавно, а это – семейный вечер. – Неприятный тонкий голос незнакомой Малфою ведьмы вывел его из задумчивого созерцания сада. Невысокая, на две головы ниже Драко, она смотрела на него снизу вверх с таким видом, словно он должен был немедля ни секунды упасть на колени от восторга. Однако, американец только вежливо улыбнулся и поправил очки: – И вам добр-рого вечер-ра, мисс...? Пр-ростите, не р-расслышал вашего имени. Меня зовут Викар-риус Тор-рч, я истор-рик. А мистер-р Поттер-р пр-ригласил меня в благодар-рность за помощь, и чтобы я мог поближе познакомиться с его близкими. Так будет намного удобнее р-работать над книгой. Ведьма проигнорировала вежливый вопрос и, ещё раз смерив «историка» полупрезрительным взглядом, отошла в сторону столов, мгновенно затерявшись среди пёстрого многоцветья костюмов. Малфой пожал плечами и, вытянув за цепочку карманные часы, проверил сколько ему осталось времени, прежде чем потребуется обновить оборотное зелье. После чего с неизменно доброжелательной улыбкой продолжил свой круг почёта, изредка цепляя со столов то ломтики фруктов, то кособокие канапе. Вечер тянулся медленно, словно горячая патока за пирогом. Лип к зубам пустыми разговорами и фальшивыми улыбками, оседал комом под щёгольской бабочкой. Устав от необходимости держать лицо, Драко незаметно – во всяком случае, ему очень хотелось так думать – отделился от общей массы гостей и затерялся в саду. От непривычно большой дозы оборотного зелья мутило, от пунша ломило виски и всё, чего Малфой хотел – это немного побродить в тишине, логично предположив, что вряд ли он узнает что-нибудь новое, бродя среди толпы гостей. Привалившись плечом к каменному боку дома, Драко собирался было закурить, но так и замер, сжав портсигар в кармане. Из окна над головой Малфоя доносились знакомые голоса. – Мне казалось, ещё недавно вы звали Гарри своим седьмым сыном. Что изменилось? Послушайте, Молли, то, что вы – все вы – делаете, это... это... куда более жестоко, чем... это просто бесчеловечно! Вы заставляете его выбирать между людьми, которых он любит! И он старается! Вы видели, кого он пригласил сегодня? Историка! Полузнакомого! Так, чтобы точно не ранить ничьи чувства: ни ваши, ни Джинни. А вы поджимаете губы, будто перед вами не Гарри, а Мал... а Долорес Амбридж! – Голос Гермионы дрожал от эмоций: она задыхалась от бессильной ярости, как когда-то давно, в школе. Малфой скривился, будто у него разом заболели все зубы. Грейнджер... то есть теперь уже Уизли, во многом была права и явно имела своё мнение касательно их с Поттером отношений. Но важно было не это: Молли – та самая Рыжая Мамочка Уизли, которая всю школу едва ли не больше собственных детей опекала сиротку-Поттера, сейчас шипела так, что Нагайна завязалась бы в узел от зависти. А уж яду в голосе миссис Уизли хватило бы на геноцид небольшой деревеньки близ Лондона. – Всё изменилось, и ты это знаешь! Ты сама говорила мне про... – Молли на мгновение задохнулась от ярости, – Малфоя. В Поттере нет ничего больше от моего Гарри! Только шрам и привычка являться сюда на праздники так, будто его ждали. Такта и вежливости не хватает даже на то, чтобы отказаться от приглашения! Джинни... Джинни... Он сделал ей больно, я знаю, даже если она говорит, что всё было мирно. Я чувствую, Гермиона, и не смей больше в моём доме разговаривать про... про него. Мне иногда кажется, что после смерти он стал слишком похож на Волде... Раздался звон бьющейся посуды, словно кто-то уронил целую стопку тарелок, и воцарилась тишина. Тяжёлая, напряжённая и неприятная. А спустя вечность – несколько долгих секунд – Молли совершенно спокойно произнесла: «Репаро», и продолжила своим обычным воркующим тоном: – Помоги мне с тарелками, дорогая. Их нужно отнести в сад – Джордж опять что-то начудил, и левитация плохо работает. В прошлый раз я нашла обеденный сервиз под яблоней. Дослушивать Драко не стал. Как можно тише он отошёл от дома и углубился в сад: обновить оборотное и всё-таки покурить. Успокоиться, пока он лично не заавадил всю рыжую семейку и парочку министерских крыс. Погрузившись в свои мысли, Малфой забрёл в один из дальних углов, достаточно тёмных и тихих, чтобы немного передохнуть от сомнительного общества. Фонариков тут не было, и, кажется, не было никого из гостей. Драко достал из внутреннего кармана флягу и отхлебнул мерзопакостное зелье, вязким комком сырой земли и жжёного кофе стёкшее по горлу. Только было потянулся за портсигаром, как почувствовал запах, слишком неправильный для дома волшебников: из-за кустов доносился тяжёлый дым маггловских сигарет. Слишком знакомых, чтобы не остаться в тени. Чуть позже привыкшие к темноте глаза смогли различить два силуэта, замерших на расстоянии метра. Мужской – легко узнаваемый, высокий и резкий – выставил вперёд ладонь, будто пытаясь остановить женский. Когда рука опустилась, девушка не двинулась с места. Несколько минут тишина оставалась непроницаемой, только сердце болезненно билось под кадыком так громко, что Драко почти не дышал. То, свидетелем чему он невольно – в который раз – стал, было гораздо серьёзнее, чем всё слышанное до этого. Поттер, видимо, докурил и собрался возвращаться к шатрам. – Гарри, – раздалось в спину, и женский голос тоже оказался до боли знакомым. Джинни, кто же ещё. – Тебе ещё что-то нужно? – сипло, обречённо и глухо, словно под тысячей фунтов вины. Поттер даже не стал оборачиваться: только замер, будто его поставили на паузу, как один из маггловских фильмов. – Хотела сказать спасибо, что не притащил с собой Малфоя, как собирался. Гермиона тут готовила почву, ты знаешь, – приветливо, но так фальшиво и мерзко, что захотелось шагнуть сквозь кусты, обнять Поттера за плечи и демонстративно дождаться, пока не сползёт чужая личина. Поцеловать его на глазах у рыжей Уизлетты так, чтобы трава под ногами вспыхнула синим пламенем. Или отвесить хлёсткую пощёчину «прекрасной Джиневре», чтобы мозги встали на место. Или... Да что угодно, чтобы эта избалованная девчонка не смела... Но Малфой стоял, прижавшись спиной к старой яблоне – стоял неподвижно и почти не дыша. Прекрасно понимал, что от любого действия всё станет только хуже. Гарри же не стал отвечать: просто продолжил идти, но даже в темноте было видно (или казалось?) как он окончательно сник. Ненадолго: спустя десяток минут под магическими светильниками Поттер снова улыбался и смеялся, будто ничего не случалось в темноте сада, и даже в глазах, казалось, больше не было боли. Драко поймал себя на том, что очень хочет обнять дурного героя. А ещё – увести отсюда подальше, но... Шоу должно продолжаться, как сказал бы сам Поттер. Из сада отлично просматривалась вся поляна – танцующие пары, «весёлые» компании и небольшие островки столов. И всем – абсолютно всем – было наплевать на то, что происходит вокруг. На то, что их герой куда-то пропадал, на то, что во всей его позе не было ни намёка на расслабленное спокойствие. Только деловая собранность и готовность держать удар. И это – среди своих. Драко оттолкнулся от тёплого ствола, шагнул вперёд и скрылся в густой тени шиповника, снова нашаривая в кармане пиджака портсигар. Снова был остановлен ещё одним случайно пойманным разговором. – И всё-таки, как хорошо, что Гарри не притащил сегодня Малфоя. От одного вида его холёной морды у меня портится аппетит и кусок в горло не лезет. – Рон сыто икнул и откинулся на спинку кресла, так отчаянно скрипнувшую, словно сейчас отвалится. Но увы, кресло выстояло, а Уизли с сожалением окинул пустой поднос взглядом и слизнул с пальцев остатки крема. Малфоя чуть не стошнило. – А мне очень жаль. Гарри выглядит таким одиноким. – Хрустальная печаль в голосе Луны сегодня казалась особенно пронзительной. – И с Драко мне было бы интересно поговорить. Если Гарри его выбрал, то он может оказаться не таким плохим, как вы думаете. Гарри не делает неправильных выборов. А вы, должно быть, – без перехода она повернулась к замершему в тени Малфою, – очень вежливый, раз не хотите прерывать нашу беседу. Не бойтесь, мы уже закончили. Вы, наверное, тот самый гость из Америки? Портсигар так и не покинул карман пиджака, а Драко, смущённо улыбаясь, выступил из-за пушистых ветвей. – Юная мисс Лавгуд. Позвольте пр-редставиться. Викар-риус Тор-рч, тот самый, из Амер-рики. Пр-ростите меня, я случайно стал свидетелем вашей беседы. – Малфой повернулся к насупившемуся Рону и с дежурно-светской улыбкой слегка наклонил голову. – Я немного заплутал в саду. Пер-редайте миссис Уизли – вашей матер-ри – он пр-росто великолепен. Если не ошибаюсь, восстановить такую кр-расоту... Драко выдержал паузу, с мстительным удовольствием наблюдая, как ходят желваки на скулах Рона, и вновь обернулся к Полумне. – Пр-рошу пр-ростить моё любопытство, но, если вас не затр-руднит: о ком вы говор-рили? Я уже несколько р-раз слышал это имя, но всё никак не могу понять, кто это. Он – др-руг мистер-ра Поттер-ра? Тогда почему ему так не р-рады? Совершенно неожиданно картавость чужого тела пришлась кстати – она скрывала напряжённую нервозность, которую Малфой так и не смог унять до конца. Слишком странно было вот так, в лоб, спрашивать о самом себе у, кажется, друзей Поттера. Слишком опасно. И всё-таки Драко это казалось действительно важным. Словно без этой детали почти сложившийся пазл останется незаконченным. – Кто такой... – вскинулся Рон, – Драко Малфой? Неужели в американских газетах не писали про Малфоев? Драко – это же... Малфой! Слизеринец до мозга костей, если это о чём-то вам говорит? Слизерин, место, где растят тёмных волше... Да даже без этого! Малфой – заносчивый ублюдок, пожиратель Сме... – ...и близкий друг Гарри Поттера, – Луна вмешалась неожиданно-строго, но тут же снова возвышенно зазвенела. – Они сражались вместе во время войны. Вы лучше спросите самого Гарри, он лучше знает и лучше расскажет. Да и ваши мозгошмыги, кажется, не любят, когда вокруг сплетничают... Как Драко и предполагал, ничего нового Рон не сказал. Только сыпал оскорблениями, истекал ядом, как его мать, и буквально дышал ненавистью. Ещё пару лет назад это бы могло разозлить, обидеть или задеть Малфоя, но сейчас, после всего, что он уже видел и слышал, ему было почти жаль рыжего придурка. Примерно так же, как обычно, жалеют шелудивых бродяжек. На расстоянии и с долей презрительного отвращения. – Мозгошмыги...? – Драко растерянно посмотрел на Луну, плохо понимая, о чём она говорит, и вернулся к более простой и понятной части беседы. – Увы, у нас обсуждали в основном Тёмного Лор-рда и ход войны. О Малфоях я знаю только то, что они – одна из стар-рейших магических семей Бр-ритании. В наших газетах о них ничего не писали, а если и писали, то без контекста – поэтому я и не запомнил. Мистер-р Поттер-р тоже упоминал о них вскользь и не очень подр-робно. Не будете ли вы так любезны меня пр-росветить? Мистер-р Поттер-р весь вечер-р занят, а завтр-ра я отбываю на р-родину. Драко обезоруживающе улыбнулся и снова поправил очки. Челюсть свело, желудок сжался в плотный комок и пытался протиснуться в горло. Но Малфой был твёрдо намерен выслушать всё, что смогут сказать ему бывшие соученики. И без того красное от обжорства лицо Рона залилось краской от корней волос до самого воротника, стало похожим на перезревший томат – того и гляди, лопнет. Уизли хватал ртом воздух, а потом вскочил из-за стола, уронив плетёное кресло и уставился на американца так, словно у него на макушке выросло лицо Тёмного лорда. – Да вы!.. Да он!... Да вы хоть знаете!... – Очевидно нет. Пр-родолжайте, молодой человек. Я весь внимание. – Драко всё-таки не смог удержаться от колкости. Рон задохнулся от возмущения. – Проклятые иностранцы! Весь мир! Сидели там у себя, ничего не делали, пока... Пока тут умирали лучшие люди! – Дрожащий от пьяной обиды палец почти уткнулся в грудь Драко. – Вы хоть представляете, что это такое – видеть свой дом в огне? Таскаться по болотам, каждую, каждую секунду размышляя, не пытает ли твою семью какой-нибудь Пожиратель?! Да хоть тот же Малфой! Гарри, предатель, с ним зачем-то связался, а ведь он... Он... Наверняка вместе с Вы-знаете-кем прикончил не одного маггла! Или волшебника – как у вас с чистотой крови, а, мистер Торч? Слышал, у вас там в Америке каждого второго можно назвать грязнокровкой! – Рон! – раздалось с другого конца шатра, и в этом окрике смешались злость и испуг. К ним спешила Гермиона, и выражение её лица не обещало ничего хорошего. Супругу как минимум. Драко убрался с дороги, и вовремя: Грейнджер – язык сейчас не повернулся бы назвать её Уизли – подлетела к Рону и взмахнула палочкой так, будто хотела как минимум оглушить. Вместо этого она ругнулась отрезвляющим, пытаясь привести мужа в божеский вид. На взгляд Малфоя, получилось не очень: только в мутных глазах проступило чуть больше осмысленности и, кажется, даже испуг. – Миссис Уизли заждалась тебя на кухне, – от ледяного тона по хребту пробежали мурашки, и некстати вспомнилось, на что способна эта волшебница. Впрочем, лицо её прояснилось, стоило Рону согласно кивнуть и заковылять в сторону дома. Взмахом палочки вернув кресло на место, Гермиона виновато улыбнулась, поворачиваясь к Драко. – Простите нас, мистер Торч. Рон... Ещё не оправился после войны. Те годы были тяжёлыми и... Гарри наверняка вам рассказывал. Малфой изобразил понимающую улыбку, коротко кивнул и буквально увидел, как плечи «миссис лучше-бы-не-Уизли» расправляются, а взгляд снова обретает уверенность. – Не стоит извинений. Миссис... Уизли. Я пр-рекр-расно понимаю чувства вашего мужа. Такая стр-рашная тр-рагедия для магического сообщества Бр-ритании. – Драко сокрушённо качнул головой. – Пр-рошу меня пр-ростить, милые дамы. Я не хотел стать пр-ричиной столь неловкого момента. Добр-рого вечера. Коротко поклонившись и галантно коснувшись губами запястий обеих женщин, Малфой одёрнул пиджак и быстрым шагом двинулся сквозь поляну, намереваясь найти Поттера. Этот фарс безобразно затянулся. – Не забудьте спросить Гарри! – Луна радостно крикнула ему вслед, будто ничего не случилось, и осталась, кажется, во всей «Норе» единственной, в чью искренность Драко готов был поверить. Гарри нашёлся спустя десяток минут в компании Джорджа. Или Фреда? Малфой никогда не умел различать близнецов, и даже смерть одного из них не облегчила эту задачу. Мужчины разговаривали, яростно жестикулируя, и явно были увлечены темой дискуссии. «Американец» тактично откашлялся, привлекая к себе внимание. – Мистер-р Поттер-р. Позвольте укр-расть вас на пар-ру слов. – Викариус! Простите, я вас совсем забросил сегодня, – Гарри улыбнулся так широко, что Драко снова замутило. – Надеюсь, вам понравился вечер? – Джордж Уизли. Наслышан, наслышан, – влез рыжий, схватил руку «Торча» и с силой тряхнул. – Знаете, вы сегодня звезда похлеще Гарри! Все, включая старую миссис Макги, говорят о вас, а уж она знает толк... – Ну что вы. Какая из меня звезда? Я всего лишь скр-ромный истор-рик. И, боюсь, мы с миссис Макги не были пр-редставлены, так что пр-ридётся повер-рить вам на слово. А пр-раздник… пр-раздник пр-ревзошёл все мои ожидания. Вне всякого сомнения, это – самое потр-рясающее событие в моей жизни. – Малфой ответил почти искренне. Вечер, организованный Уизли и правда потряс его до глубины души, но отнюдь не украшениями и закусками, а невероятным цинизмом и двуличием собравшихся здесь. Малфой собирался было сказать что-то ещё, но Поттер, шестым чувством уловив это, тактично вмешался. – Извини нас, – Гарри мягко отодвинул руку Джорджа и под локоть увлёк Драко в сторону. Когда они отошли достаточно далеко, Малфой накинул заглушающее заклятье и позволил себе не кривляться больше с картавостью. – У меня закончилось оборотное, и я немного повздорил с Роном. Я вынужден уйти, хотя мне совсем не хочется оставлять тебя здесь и с ними. Буду ждать дома? – несмотря на уверенный тон, последняя часть фразы звучала вопросительно. Драко сомневался, что Поттер захочет видеть его, и внутренне почти был готов спорить, но... – Пара часов, и я буду дома, – Поттер, кажется, хотел сказать что-то ещё, но остановил себя на середине вдоха. Нездоровая усталость отразилась в его глазах, сегодня особенно напоминающих ти́нистый омут. Спорить не потребовалось. Мрачно кивнув, Малфой снял чары, снова возвращаясь в образ. Схватил героя за руку и горячо затряс, хотя бы так пытаясь поделиться с Гарри каплей тепла, ещё оставшейся в нём самом. «Ты не один», говорил он всем собой. «Ты не один. Больше – не один», буквально кричал его взгляд. А вслух звучали совсем другие слова, и Драко было физически тяжело от этого диссонанса. – Мистер-р Поттер-р. Благодар-рю вас за эту возможность. Это было удивительно. Пр-росто удивительно. Я вынужден покинуть этот гостепр-римный дом, но пр-рошу, пер-редайте мои наилучшие пожелания миссис Уизли. Обеим. Гарри пробормотал что-то дежурное, и «Викариус Торч» торопливым шагом направился к выходу, отсалютовав на прощание Джорджу. Или Фреду? Пройдя аппарационный барьер, Драко ещё долго шёл сквозь поле и просто курил. Голова гудела, будто котёл, по которому шутки ради кто-то врезал бладжером. Хотелось аппарировать к себе, закрыться и упасть в беспамятство. Хотелось оставить этот карнавал лжи очередным кошмаром. Но он был реален, и Драко не собирался сегодня бросать Поттера одного. Не после всех открытий этого вечера. Докурив третью сигарету, Малфой аппарировал в квартиру Гарри. Оставалось чуть больше пятнадцати минут до конца действия зелья и целая, чертовски длинная ночь впереди. Поток аппарации выплюнул Драко в прихожей гораздо резче обычного. Тошнота со вкусом оборотного снова подкатила к горлу, желудок прижался к рёбрам, и Драко с трудом удалось совладать с собой. Он неторопливо разделся, скинув прокатный костюм в стирку. Умылся. Настроил воду. Прикрыл глаза, чувствуя, как начинает меняться тело и справедливо опасаясь, что иначе не вынесет очередной приступ дурноты. В душ Драко шагнул уже самим собой, отчаянно смывая с себя липкое ощущение лживого двуличия, словно налипшую паутину. После – утащил у Поттера домашние штаны, снова забыв взять с собой что-то на смену. И с книгой и пепельницей уселся прямо на пол в гостиной, опираясь спиной на диван. Гарри появился спустя три часа. Сначала недолго гремел где-то в полумраке прихожей, потом – усталой тенью пронёсся по дому. Полы сброшенной на диван мантии в последний раз взметнулись чёрными крыльями, из бара вылетела, повинуясь молчаливому «акцио», бутылка жёсткого шотландского виски. И только потом Поттер замер, заметив Малфоя. Удивлённо уставился на него – на новый элемент в привычной последовательности вечера после... После. И разом вдруг растерял остатки геройского лоска, взъерошил волосы и отступил назад, явно не зная, что сказать. Это было бы даже глупо и мило, если бы не омерзительно-глубокие тени, пролёгшие под глазами. Если бы не сгорбленные плечи и пустой блуждающий взгляд, полный усталости куда большей, чем может накопиться за вечер. – Я не видел, ел ты или нет, но заказал еды. Маггловской. – Малфой неловко поднялся, и кивнул на несколько коробок пиццы на журнальном столике. Зацепился пальцами за пояс домашних брюк, переступая босыми ногами и внимательно вглядываясь в Поттера, словно вместо него в гостиной появился боггарт. Закусил губу, качнулся – замер, одёрнув себя на середине движения. Тряхнул головой и решительно шагнул вперёд, обнимая Гарри за плечи так крепко, как только мог. – Я ошибался. Со стороны казалось, будто Уизли – и правда нормальная семья. А они... оказывается, у них с Малфоями гораздо больше общего, чем хотелось бы. – Драко скривился, как от зубной боли. Если бы отец это слышал… – Ты был прав почти во всём... Кроме одного. Ты – не один. Теперь – точно. ...если позволишь. Гарри молчал почти минуту, устало глядя куда-то в сторону кухни. По тому, как сжималась и опускалась челюсть было видно: пытается не сказать резкость. Наконец, он прикрыл глаза и шумно вздохнул, вместе с воздухом отпуская сумрак семейного вечера. – Просто... – Снова сдавленно, тихо и глухо. – Пообещай, что мы больше не вернёмся ко всему этому. И, пожалуйста, постарайся мне всё-таки верить.