What If...?

Глава 2 — Мазуренко Андрей Сергеевич, 43 года, умер от немаленькой дозы «царской водки» и нет, Игорь Николаевич, тебе её пить нельзя, — цыкнула Лена, предотвращая очередной всплеск бреда от главного сыщика Ганалупы, — это смертельная смесь азотной и соляной кислот, способ убийства, конечно, специфический, но очень интересный. — Мда, очень интересный, — выдохнул Леонидов, раскинувшись на стуле, — что нам ещё известно о жертве? — Ровным счётом ничего, такое ощущение, что он только несколько лет назад родился и сразу в элитном районе. — Лена Николаевна, человек не может рождиться сразу сорокалетним, не ерунды не говори! Ты просто плохо работаешь, — заявил Гнездилов, не чувствуя, что сзади образовалась угроза в виде Максимова, — ты не профессистионал, а вот я — да, тут и дембилу мне понятно, что это омбычное самоумбийство. Ну перепутал человек, выпил не той водки, со мной и не такое бывало. Подзатыльник прилетел Игорю так же неожиданно, как и его мать узнала о беременности ним, только для неё это было приятным явлением, а у того появился новый друг — шышка на голове. — Дембил ты, Максимов, я ни в чём не виноват! — Это тебе за Ленку, единственный кто здесь плохо работает, а точнее вообще ничего не делает — это ты! — встав рядом с Леной, мужчина заглянул через плече девушки в папку в её руках, — И что теперь делать? Кто у нас вообще может заниматься подобным, да и ещё на частной территории комплекса, где, по факту, живут только шишки этого города? — Я нашла одно странное совпадение с ещё одним нашим дело, — кинув злобный взгляд на Игоря, девушка передала распечатку Максу. — Дело Онисимова с необычным убийством с помощью рубашки и одеколона, мне не давало покоя и я не могла понять, почему выбрали такой зверский метод, но, увидев тело Мазуренко, до меня дошло, и с вас кофе! — Это ещё почему? — одновременно воскликнули трое мужчин. — Во-первых, за то, что я есть, а, во вторых, за то, что я нашла связь между этими двумя убийствами. Кажется у нас появился экстраординарный маньяк, мальчики! Автор «Путешествия из Петербурга в Москву» Александр Рядищев для советских историков был непреклонным борцом с режимом. И поэтому в большинстве исследований мы встретим версию, что он покончил с собой, выпив яд, — не в силах более бороться… Однако похоронен Радищев был по православному обряду — что самоубийцам запрещено. Существуют данные, что на самом деле он по ошибке выпил стакан с «царской водкой», приготовленной для выжиги старых офицерских эполет своего старшего сына. Сын екатерининского фаворита, современник Пушкина, Матвей Дмитриев-Мамонов был богачом, масоном, офицером и литератором — всего понемножку. Вспыльчивый и гордый своим происхождением от Рюрика, он презирал царя, бравировал эксцентричными поступками и на много лет заперся в своей усадьбе Дубровицы. В итоге в 1825 году он был арестован, объявлен сумасшедшим и помещен под опеку. Держали Дмитриева-Мамонова в смирительной рубашке, привязывали к кровати и лечили обливанием холодной водой. Как-то смоченная одеколоном рубашка случайно загорелась — от ожогов несчастный граф и скончался. — Вот вам и связь, убийства по мотивам смертей русских писателей, мои дорогие! Кто-то запытал жертв этих двух дел на мотив того времени, только возможно писатели действительно совершили суицид, а в нашем случае — это сделали за них, к тому же, тела были обнаружены в домах, которые находятся на одной и той же улице, просто в разных её концах, — Жарова обвела взглядом присутствующих, остановившись на Гнездилове, — Шах и мат, Игорь Николаевич, шах и мат. — За это я тебя и люблю, Леночка, — заявил Максимов. — Любишь? — Что ж, Лена, конечно, молодец, — проигнорировав вопрос и удивленный взгляд девушки, Максимов начал вести больше монолог, нежели советоваться с коллегами, — но всё равно нет ни малейшего понятия, что нам делать и с чего начинать вести это дело. Улик практически никаких нет, как и свидетелей, только два трупа и, где-то шляющийся ненавистник писателей. Не густо. В кабинете повисла тишина, каждый погрузился в свои мысли: кто-то размышлял о том, как заскочить к соседке, пока Клава не видит; кто-то о вечернем просмотре футбольного матча; кто-то о деле и о том, с какой стороны к нему лучше подойти; а девушка, которая последние минут пять вообще никого не слушала, о словах своего друга. Любит? Он сказал, что любит? Нет, их отношения изначально были особенными, и они говорили о многом, но из их уст никогда не звучали подобные слова в сторону друг друга, что выбило землю из-под ног женщины, заранее выпустив кислород из лёгких. «Он не то имел ввиду, о чём ты подумала, возьми себя в руки, Жарова!» — У нас новый труп, — в кабинет влетел Вахтанг, разбив тишину на мелкие осколки. — И что странно, это уже третий в том посёлке. — Это уже не странно, — глаза в глаза с Леной, непонятный укол в районе сердца Максимова. — Давай нам краткое содержание и погнали. — Вакуленко Иван Викторович, 39 лет, не понятно откуда вылез год назад. Был застрелен в своём доме, как нам сообщила его домработница, которая, кстати, и обнаружила труп, позвонив после в полицию. И это ещё не всё: вокруг его трупа было обнаружено куча ритуального хлама.

***

В отделе никогда не было тихо, постоянно творилась какая-то неразбериха, но после новости о возможном новом маньяке, всё в разы ухудшилось, гул доносился со всех сторон, который не приглушала даже закрытая дверь. Вернувшись с места преступления, Максимов сразу направился в лабораторию за дозой новой информации, потому что ломка из-за слишком долгого промежутка между получением старой, давала о себе знать. — Есть что-то для меня? — как всегда вязко произносит Макс. Он проходит к столу криминалиста и присаживается на стул, расположенный с другой стороны, но как раз напротив неё. — Задашь этот вопрос своей очередной девушке, может она тебе что-то и даст, — сделав акцент на последнем слове, Лена продолжила писать отчёт. — Не ёрничай, ты знаешь, что именно я имел ввиду. — Снова совпадение, снова писатель, но его тоже в своё время убили, что немного сбивает с толку. Сергей Семенов — крестьянский писатель-самоучка. К литературе пришел под влиянием Льва Толстого, с которым состоял в многолетней переписке. За толстовские убеждения подвергался преследованиям, но дело до чего-то серьёзного не дошло. В 1922 году Семенов мирно жил в своей родной деревне Андреевской в Московской области. Но сосед-мракобес, который считал успехи Семенова в хозяйстве колдовством, застрелил его. — Теперь понятно к чему были те колдовские штуки вокруг тела, эффектно, — Максимов взял со стола колбу, осматривая её, пока переваривал информацию и получал от этого информационный кайф. — Поставь на место, — прикрикнула Жарова, — и что дальше собираешься делать? — Есть у меня идея, но понадобиться твоя помощь, — обычно планы Макса были слишком кардинальные и опасные. Конечно, благодаря ним не раз удавалось раскрыть дело, но Лене уже всё это не нравилось, что и читалось в её взгляде. — Давай сыграем в любовь? — Максимов кинул взгляд на «свою» женщину, но та лишь закатила глаза, — Что? Игра непростая, но должно получится. Тебе нужно стать мной, мне нужно стать к тебе ближе, мне ли тебя учить. Арендуем дом в том посёлке и под прикрытием женатой пары сможем легко разговорить соседей, так нам никто ничего не скажет, они с полицией в очень особенных отношениях. — Ты с ума сошёл? — Чего? Ты же сама несколько недель назад рвалась доказать мне, что сможешь с легкостью обуздать профессию следователя, — он знал на какие рычаги давить, у него почти получилось. — Давай, Леночка! Будет весело. Как только девушка одобрительно выдохнула, мужчина тут же умчал к Громову, который, к удивлению, очень быстро согласился на эту авантюру. Уже завтра она переезжает в новый дом, но теперь Лена будет жить не только со своей кошкой, но и с ним! Волнение с головой накрыло Жарову, и она уже начала сомневаться в правильности своего решения.