Alive or undead

Domine, exaudi orationem meam. Et clamor meus ad te veniat. - Господи, услышь молитву мою, - прохрипел Минхо, - И вопль мой да придет к Тебе. Трясущейся левой рукой он приставил револьвер к виску и спустил курок. Хлопок – и черные внутренности головы монстра брызнули на асфальт, а серые руки, сдавившие Минхо горло, безвольно опустились. - Кха-а-а! – со свистом вздохнул Ли и закашлялся, - In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen, - и пнул того в грудь. Тело рухнуло на землю, мгновенно начав разлагаться. - Вот же гнида, - перевел он дыхание, - Эй, парень, ты цел? Минхо сделал пару шагов в темный проулок. Навстречу ему, озираясь по сторонам, вышел юноша лет двадцати. Хоть он и был бледен, как полотно, но на ногах держался прямо и не трясся. - Ага. Жив, - он покосился на черное месиво у стены и судорожно сглотнул, - Как ни странно. - Не обделайся ненароком, - бросил Минхо, заправляя револьвер в кобуру под плащом, - Этот рефаим, на самом деле, не до конца обратился. Бывало хуже. Подойдя к остовам существа, некогда бывшим одержимым демоном человеком, Минхо прошептал что-то на латыни и изобразил в воздухе некий символ сложенными указательным и средним пальцами левой руки. На несколько секунд труп покрылся паутиной тонких светящихся линий, но они потухли и ничего не произошло. - Что это было? – спросил подошедший к Ли парень. - М-м-м, как бы объяснить, - почесал подбородок Минхо, кинув на последний взгляд на тело и уходя прочь. Юноша последовал за ним. – Что-то вроде специализированного заклинания для того, чтобы узнать, не осталось ли в теле еще какой-то ереси. - Оу, неплохо. А у тебя… у вас есть ещё оружие против… них? Кроме револьвера? На подозревающий взгляд Минхо тот пояснил: - Я давно подумывал пойти в экзорцисты. Но в последнее время… вокруг происходит сплошной кошмар. Церкви пусты, все отправились истреблять нечисть. - Здесь, в этом городе? - Да. Где-то месяц назад произошел всплеск. Минхо задумался. Они дошли до площади, от которой ему нужно было, по-хорошему, отправиться в какую-нибудь церковь, но раз, по словам паренька, они пусты, то придется искать гостиницу. Ему так или иначе нужно было выловить кого-то из местных, что заняло бы определенное время, а раз в городе привалило одержимых, то с поиском жилья явно возникнут проблемы. - Если вам негде переночевать, я могу предложить свой дом, - неожиданно предложил спасенный, - В качестве благодарности. Рассудив, что выбора у него особо нет, Минхо согласился. В конце концов, он не задержится здесь на долго. - Как тебя зовут хоть? – спросил он, вновь погружаясь в темноту городских переулков. - Ян Чонин, - ответил тот, - А вас? - Ли Минхо. Только формально я не простой экзорцист; точнее, выше по званию. - О-о-о, - округлил глаза Чонин, - А кто, если не секрет? Звонарь? Минхо ухмыльнулся, довольный реакцией. - Еще выше. Я пророк. I. Победоносный В отсветах огня он увидел фигуру на коленях. Опущенная голова с терновым венцом, опутавшие тело цепи и оковы на руках. Вокруг – играющие на каменных стенах красные всполохи, пятна крови на начертанном на полу огромном заклинательном круге и сигилах, чьи-то оторванные, полуистлевшие крылья и кости. Письменами исчерченные стены, а на них – те же черные, отдающие гнилью следы, отпечатки ладоней. Минхо обернулся. За ним возвышалась гора трупов, пожираемая пламенем. Коридор заполнял дым, становилось нечем дышать. Звякнули цепи. Краем глаза Минхо заметил, как человек шевельнулся, поднял окровавленное лицо. Его веки дрогнули, шевельнулись губы. Он что-то сказал, но раздался удар в колокол – и его слова растворились в грохоте обваливающихся камней и воплей монстров. Минхо бросился к скованному юноше, протянул к нему руку. - Иди и смотри, - раздался нечеловеческий голос, подобный эху из бездны. Пророка ослепил белый свет. А затем он очнулся.

~

Пейзаж за окном удручал. По насыщенно серому небу плыли тучи, черной стеной вдалеке высился лес. Когда они пересекли черту города, то заброшенные поля сменились на не менее заброшенные дома, сожженные и разрушенные. Железнодорожная станция пустовала, и Минхо с Чонином, скептично переглядываясь, сразу же отправились в отделение Церкви. - На самом деле странно, что для того, чтобы называться экзорцистом, нужно получать разрешение. Демонов и ангелов пруд-пруди, людей выкашивают тысячами ежедневно, но приходиться тратить время на какую-то печатку, - пожаловался Чонин, чтобы прервать молчание по пути. - М-м, в каком-то смысле это помогает поддерживать дисциплину, - пожал плечами Минхо, - К тому же, так ты обеспечишь себя жильем и едой, когда ты, например, приедешь в новый город. С предъявлением печати тебе откроет двери любая церковь. - Тоже верно. Но муторно, - Чонин попытался остановить единственного встретившегося извозчика, но тот промчался мимо, не думая притормаживать, - Вот же дерьмо. Похоже, здесь совсем тухло. Ни одной открытой лавки не увидел. Минхо промолчал. На центральном проспекте было слишком тихо для полудня. Наблюдая, как собирается Чонин, Минхо сказал: - Возьми-ка двойной запас патронов, - но тут же исправился, - Нет, лучше тройной. У Чонина вытянулось лицо. - В честь чего? Считаешь, здесь настолько, - он сделал ударение на последнее слово, - всё плохо? - Я в сомнениях, - Минхо присел на кушетку и, зашнуровывая сапоги, пояснил: - Слишком пусто. Людей почти нет, дома и магазины закрыты. В церкви три человека, не считая нас, и все трое – немощные старики-служители. Гиблое место. - Ну, они обещали меня посвятить после обряда. Хотя я так и не понял, как они собираются проверить то, что я действительно изгнал… кого бы то ни было, ведь после убийства остается только гниль да пепел. - Поэтому я сказал брать тройной заряд. Удивительно, однако, что прошла эпидемия, большая часть населения вымерла, - Минхо принялся за другой сапог, - Но старики-то бодрячком, даже карантина не объявили. Более того, звали, помимо нас, еще экзорцистов. Так что весьма вероятно, что где-то притаился архаичный голубчик с именем или реликвией. Чонин громко сглотнул. После той встречи в подворотне, когда Минхо снес башку напавшему на Яна рефаиму, прошло больше года – пятнадцать месяцев скитаний и разъездов в поисках ангелов, демонов и их гибридов. Старший полностью оправдывал свое звание, и его предположения и догадки всегда сбывались. Пусть Минхо и отнекивался, но Чонин считал его прекрасным наставником – какая бы нечисть им не попадалась, Минхо всегда прикрывал Чонина. Тот чувствовал себя защищенным. Однако дело в том, что одержимые демонами и ангелами, имеющими имена, им не попадались ни разу. Так что естественно, что он боялся. Ходили легенды о мощи Сатаны, способной пробуждать огонь из самого ядра Земли, или силе архангела Гавриила, дарующей знание о сотворении мира. Другое дело, что среди людей, скорее всего, не найдется человека, способного вместить их сущности. В реальности и без них хватало кошмаров. Чонину особенно запомнился один, произошедший три года назад, закончившийся смертью мессии и запечатыванием кого-то из королей Преисподней. Гибель высшего чина экзорцистов всегда сильно сказывалась на общественном настрое. Если самые сильные мира сего умирают, то что остается простым людям в эти темные времена? Минхо выглядел спокойным. Они выбрались на улицу ближе к вечеру, чтобы пристрелить пару выродков и вернуться ни с чем. Зато утром следующего дня Ли ждал сюрприз. Проснувшись, Чонин не обнаружил наставника в комнате и, умывшись и собравшись, отправился на обход церкви. Поднявшись в главный зал с алтарем, он нашел Минхо в обществе высокого светловолосого юноши. Наставник с исполненным недовольства лицом представил его как Хван Хёнджина, апостола главного штаба Церкви в Ватикане. - Рад, рад сердечно. Никогда бы не подумал, что этот сноб возьмет себе ученика, - Чонину Хёнджин понравился сразу, пусть тот и вел себя слегка приторно. Он держался и говорил очень… уверенно. Хотя новости принес не самые приятные. - Я приехал после того, как узнал, что здесь якобы убили звонаря. Точнее, он пропал без вести. - Странно, что кто-то твоего полета заинтересован в смерти кого-то низкорангового. Это дело не для тебя, - сощурив глаза, ответил Минхо. То же самое пришло на ум Чонину: после рядовых экзорцистов, так же именуемыми заклинателями, шли звонари, затем пастыри и пророки, апостолы и, наконец, мессии – верхушка иерархии. И если первых набиралась целая армия, то последних двух - единицы. - Речь о Ли Феликсе, - улыбнулся Хван, - Слыхал о таком? Всю стену за алтарем занимал витраж. Он тянулся от пола до потолка и носил на себе изображения крылатых человекоподобных существ: у одних было два крыла, у других – четыре или восемь; они располагались вокруг центральной фигуры, держащей в левой ладони сгусток огня, а в правой, приложенной к груди, меч. По рассказам нынешних служителей, раньше эту церковь держала секта поклонников Уриила. Один из них, по всей видимости, даже смог призвать архангела с Небес, заключив того в человеческое тело, но вся община в ту же ночь была заживо сожжена, так как жертва не смогла удержать мощи архангела. Но витраж, освещенный извне лучами рассветного солнца, смотрелся очень красиво. Они втроем сидели на скамье перед алтарем. Диалог вели Хёнджин и Минхо, а Чонин слушал. Как он узнал, Ли Феликс – выдающийся экзорцист, хоть и недалеко продвинулся по званию. Звонари использовали в обрядах изгнания музыкальные инструменты, в большинстве своем колокола, и обычно работали с кем-то в паре, поскольку звук не самое маневренное оружие, в отличие от револьвера или меча. Способности Феликса, очевидно, выходили за данные рамки, раз за ним явился сам апостол. - Насколько я знаю, он прибыл сюда неделю назад. Отправил весточку, что добрался, а после исчез. Само собой, сразу же пошли слухи о его смерти. Но я слишком хорошо его знаю. Он не мог умереть, - заключил Хёнджин, скрестив руки на груди. Минхо прищелкнул языком. - Что значит «не мог». Мы, вообще-то, смертные, спешу напомнить. Исходя из обстановки вокруг вполне может статься, что слухи оправдаются. - Неисповедимы пути Господни, - усмехнулся Хван, - Вы хотите оказать народу услугу, я хочу найти Феликса. И первое, и второе связанно с деяниями местного барабашки, так что нам ничего остается, как выследить его и убить. Верно я говорю, Чонин? Тот ошалело кивнул. На хмурого Минхо он старался не смотреть.

~

Раньше, до череды нашествий и вспышек эпидемий, в газетах часто появлялись новости о новых раскопках и находках артефактов. В детстве Чонин любил их читать. Первые стелы с упоминанием некого «первородного мира» были обнаружены на островах Средиземного моря. Он так и остался названным «Ἀρχά» - «Начало» в переводе с древнегреческого, и оплетал всю историю человеческого рода. Ныне действующая картина мироздания представала в удручающем виде – каким-то образом земная реальность оказалась заключена в беспрерывный цикл противоборствующих сил Архэ, именуемых со времен Средневековья Небесами и Преисподней. По всей видимости, это произошло тысячелетия назад, во времена становления древних цивилизаций. Найденные статуи, фрески, маски, фигурки идолов, изображения на посуде и стенах зданий изображали существ с крыльями и хвостами; бестелесных или, наоборот, имеющих несколько лиц или с множеством рук и глаз; у некоторых вместо голов были белые пятна, у других – красные или черные; кого-то рисовали в огне или воде, держащим небо или погруженным в землю в позе эмбриона. Так или иначе, люди контактировали с «ними» очень давно, ненавидели их и поклонялись, научились убивать и изгонять. Однако сущности, грубо разделенные на «ангелов» и «демонов», воспринимали людей не более чем орудие. Как объяснял Минхо Чонину, до сих пор точно не известно, каков сам мир и что из себя представляют обитатели Архэ. Одно известно наверняка: и в Преисподней, и на Небесах есть самости, имеющие отличительные черты поведения и характерные способности. Они лишены разума, но обладают могуществом, недоступным для понимания; явление некоторых из них ознаменует начало Апокалипсиса. - Ты имеешь в виду «Откровение Иоанна»? – когда Минхо и Чонин только начинали свою совместную работу, то Ли много времени уделял на изучение теории и истории экзорцизма, и, по возможности, свободные часы проводил с учеником в библиотеках. Пусть Чонин не был обделен смышленостью, но ни латыни, ни греческого, ни системы сигилов он не знал. Изучение Заветов и гримуаров стало для него в новинку, но он определенно делал успехи, впитывая информацию как губка и активно ею пользуясь. - Иоанн описал их, - уточнил Ян, смущаясь от молчания старшего, - Зверей Апокалипсиса. И все те события, которые последуют после их появления. Он предвидел это? - Не факт, что это был Иоанн, - совершенно спокойно отозвал Минхо, будто говорил о погоде, а не подвергал сомнению имя автора одной из Истинных Реликвий, - Он был апостолом мессии Йешуа, а его откровение – обладающая силой призыва реликвия. Странновато, не находишь? - Но ведь он мог… - Чонин замялся. - Быть одержим? Одновременно быть сосудом для архангела или дьявола и одним из двенадцати? Так или иначе, из всех книг Нового Завета только Апокалипсис призывает и предрекает появление нечисти, а не наоборот – изгоняет ее. Сейчас кто ни попадя пытается достать этот фолиант, потому что повсеместно вспыхивают эпидемии; многие думают, что это одно из предзнаменований. - Мы поэтому поедем в тот город? - Ну, заодно выпросим тебе лицензию экзорциста. Я знаком с теми дедами, с ними можно договориться.

~

Тяжело вздохнув, Чонин поскреб ногтем стену. Скривил лицо, потер подушечки пальцев, покачал головой. - Что он делает? – шепнул Хёнджин, наблюдая вместе с Минхо эту картину. - У Чонина поистине звериное чутье, - с гордостью отозвался Ли, - Напал на след, видимо. - Каким образом? Тем временем Чонин приложил указательный и средний пальцы левой руки к закрытым векам, что-то тихо прошептал и коснулся другой ладонью длинной трещины на стене. Ничего не произошло. Спустя минуту они отправились дальше по катакомбам. - Каким-то образом он может их чувствовать, - пояснил Минхо, - Нефилимов и рефаимов без человеческой составляющей. - То есть… Ангелов и демонов в мертвых телах? - Ага. - Жуть, - поежился Хван, - Получается, они все-таки померли. Мы идем к толпе зомби. Те следы явно не от одного такого «живчика». - Ну и что, - поправляя кобуру, ответил пророк, - Эти твари любят гнездоваться возле кого-то более сильного и, разумеется, по-настоящему живого. Глядишь, не только полнаселения упокоим за одну ходку, но и главного зачинщика веселья. Спуститься в катакомбы, тянущиеся по всему городу, стало очевидным решением. Ни на улицах, ни в жилых домах, в кои экзорцисты имели наглость вламываться в течение своей «экскурсии» на поверхности, трупов не обнаружилось; какой-то немощный бездомный, забравшийся в чужой дом, рассказал, что крематории не топили уже месяца два-три. В таком случае назревал логичный вопрос: где тела? Хёнджин сразу предположил, что эпидемии так-таковой вовсе не было, поэтому где-то в окраинах может скрываться полчище одержимых. Но позже они обнаружили вдоль и поперек перерытое кладбище и ошметки мяса на набережной местной речушки. - Приплыли со сточными водами из канализации, - рассудил Минхо после бурного обсуждения, - Больше вариантов не вижу. На спуске под землю их ожидала уже известная картина – исцарапанные каменные стены и застоявшийся запах гнили. Они двигались в верном направлении. Наступала ночь. - Как дела? – обратился Минхо к младшему, идя чуть впереди с фонарем, - Есть какие-нибудь новости кроме тех, что нас в любое мгновение может сожрать орда оживших трупов? - Я потерял след, - ответил Чонин, - Кажется, их так много, что тот просто стерся. Исчез… Или что-то подобное. Без понятия, как это работает. - Ну, куда-нибудь да придем, - обернулся к Чонину Хёнджин, - Направление было важно вначале, чтобы углубиться, а не ходить кругами. Теперь пути назад нет, и мы либо всех тут переубиваем, либо сгинем сами. В тот момент Чонин понял, почему Минхо не стал возражать, когда Хван назвал его и себя «давними приятелями». Внезапно раздался вой. Едва слышный, он нарастал, но очень медленно, будто из-под толщи воды. Все трое переглянулись, а затем Хёнджин вытащил из ножен на поясе два кинжала и произнес: - Я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и все воинство небесное стояло при Нем, по правую и по левую руку Его. Минхо потушил фонарь. В кромешной темноте лезвия воссияли белым светом.

~

Бой не заставил себя долго ждать. На следующем же повороте показались первые твари – серокожие нефилимы с окровавленными пастями набросились на них, вытягивая когтистые руки, но Хёнджин, увернувшись, легко перерезал им глотки, не прекращая читать заклятия на латыни. Гул повторился. Вонь стояла невыносимая; чем дальше они шли, тем сильнее и отвратительнее становился запах – смесь ароматов фекалий, сырости, тухлятины и металла. - Чонин, держись меня, - неожиданно прошептал Минхо, хватая ученика за запястье, - Какая бы бойня не началась, стой позади и не высовывайся, мы с Хваном справимся вдвоем. Под конец всего этого спектакля нам нужен полностью дееспособный экзорцист как минимум в единичном экземпляре. Ты меня понял? - Аг-га, - только и смог кивнуть Ян, растерявшийся от приказного тона наставника, - Но почему без света? - Слишком заметно, - вполголоса пояснил Хёнджин, - Так хотя бы остается какой-то шанс на внезапность. Не все из них обладают сверхчутьем на человеческий запах. - Но кто знает, как все обернется, - вдруг улыбнулся Минхо, и от его тона у Чонина пробежали мурашки, - Может статься, что здесь будет ярче, чем под солнцем. Люди, одержимые ангелами - нефилимы, внешне не сильно отличались от одержимых демонами - рефаимов. Точнее, разнообразие и тех, и других настолько велико, что различать их, кроме каких-то особенных случаев, смысла не было. Метаморфозы тела становились тем значительнее, чем дольше оно подвергалось воздействию потусторонней силы: от изменения цвета глаз и волос до отросших крыльев, рогов, новых конечностей и зубов. Скопище мертвецов, против которого выступили экзорцисты, оказалось сплошь чудовищами. - Когда демон или ангел забирает труп, то трансформация ускоряется в сотни раз, - учил Минхо, - Одержимости не препятствуют никакие процессы жизнедеятельности, и тем подобные существа опаснее – ничто не сдерживает жажду убивать и пожирать всё живое. Так что, если встретишь таковых, руби не раздумывая. Не то чтобы это было так легко. В отличие от Ли, который с семи лет учился держать револьверы, а в десять убил первую тварь, Чонин, несмотря на свои двадцать три года, умел от них только убегать и один раз отрубил нефилиму голову топором. Хотя ни тогда, ни сейчас страха он не ощущал. Хуже кошмара, испытанного им в прошлом, вряд ли что-то могло случится, так что он поудобнее перехватил рукоять пистолета и отправился за Минхо и Хёнджином в темноту. Пастырь и апостол действовали на удивление слаженно. Заметно, что им не впервой работать в паре против скопища чудовищ. Хоть Хёнджин шёл впереди, первым атаковал всегда Минхо – он изменил своим излюбленным револьверам и всаживал в головы нефилимам метательные ножи, стоило тем только показаться. Если особь была не одна, то с последующими разбирались клинки Небесного воинства Хёнджина. Чонин лишь наблюдал. Реакция его наставника поражала: он будто предугадывал, в какой момент появятся новые монстры; Чонин мог поклясться, что видел, как Минхо метнул нож из-за спины Хёнджина за секунду до того, как из темноты на них набросился огромный чернокожий нефилим. Хван скакнул в сторону, чтобы наброситься на него сбоку и проткнуть клинком затылок. Неповоротливое четырехрукое тело осело наземь. - Ни одного рефаима, - бросил Хван. Минхо промолчал. Шум сточных вод смешивался с воем из глубины канализации; экзорцисты продолжали продвигаться в темноте, оставляя за собой след из стремительно разлагающихся трупов. В паутине каменного лабиринта, тянущейся под городом километрами, нашлось место и для остатков людей. Не раз встречались раздробленные кости и остовы одежды и инструментов – очевидно, мусор после трапезы в гнезде одержимых. Но не так мешали в продвижении нефилимы, как смрадный запах, от которого слезились глаза и постоянно хотелось чихать. Старшие, кажется, не испытывали особых проблем, учиняя расправу бесшумно и молча, но Чонин умирал. Видя в потолке люки и ведущие к ним настенные лесенки, он не раз задумывался вылезти подышать. Но здравый смысл его, конечно же, останавливал. Когда они, по колено в испражнениях и грязи, зашли в следующий коридор, то были слегка удивлены: туннель, скорее всего, должен был заканчиваться тупиком, но в разрушенной стене зияла дыра, в которой проглядывался свет. - Какого черта? – едва слышно спросил апостол, - Это что… крипта? - Скорее всего. Там на стенах газовые лампы… Это или склеп каких-то богачей, либо, действительно, крипта. Более того, - Минхо подкрался к проему и указал в него пальцем, - Если приглядеться под этим углом, то можно заметить, что проломлена не одна стена. Их две или три… Чтобы сточные воды и запах не проникли вовнутрь. И все вокруг в засохшей крови. - Они там, - будто факт констатировал Хёнджин. - Ну что ж, - Минхо довольно улыбнулся, доставая кольты с выгравированными на рукоятях символами «А» и «Ω», - Чонин, ты остаешься здесь. Пока мы не помрем, - наставник показал дулом сначала на себя, а потом на Хёнджина, - В бой с ними не вступать. Действуй по ситуации, если будет всё дерьмово – уноси ноги, уяснил? Тот кивнул. - Ну и прекрасно. Тогда не будем задерживаться. Давай, апостол, жги. Как только Минхо произнес последнее слова, Хван нырнул в черный разлом. Раздался животный, напоминающий плач вопль. Стены затряслись, поднялись облака пыли, а дыра в склеп начала обваливаться, расширяясь. - Закрой глаза, Чонин, - прошептал ему на ухо Ли, стоя одной ногой в проеме, - Помни, что я тебе сказал. Не забывай о нашей цели, - и прыгнул к Хёнджину. В то же мгновение белый свет резнул Чонину по векам; заложило уши от нечеловеческих криков и визга нефилимов. Среди них эхом прогремела череда выстрелов.

~

В тусклом мерцании ламп их тела – истощенные, с выпирающими костями, когтями, горбатые и вытянувшиеся под два метра, с двумя, тремя парами рук, хвостами и крыльями, - казались сделанными из камня. Будто ожившие статуи, они выползали из тени и кидались на вторгнувшихся в их логово людей. Хёнджин, первым оказавшийся среди чудовищ, чиркнул клинками друг об друга. - Да будет свет, - проронил он. Печати на лезвиях заискрились, - И стал свет. Вспышка, охватившая в ту же секунду склеп, выжгла лица всем обращенным к Хёнджину нефилимам. Они стонали, кричали, пытались зажать окровавленные глазницы руками, но их быстро смели с пути другие твари. По ним целился уже Минхо. Глаза Хёнджина наливались золотом – он проносился между могилами и колоннами подобно ветру, вспарывая животы и глотки. Его руки, мертвой хваткой держащие клинки Небесного воинства, были по локти залиты черной кровью и гноем. Он методично продвигался по периметру склепа, высматривая другие проходы, уверенный, что Феликс тоже был здесь, и сам Хван сможет найти какую-то подсказку, где его искать. То, что нефилимы угнездись именно в этом месте, не могло быть случайностью. Такие скопища всегда редкость; к тому же, они не охотились на экзорцистов во время их пути – попадались лишь редкие, по всей видимости, заблудшие особи, оказавшиеся слишком близко к живым людям и поддавшиеся голоду. Чем больше Хёнджин убивал, тем насыщеннее становился цвет радужки. Его взгляд ужесточался, и когда его руку перехватывали, он подкидывал клинок и, словив рукоять зубами, перерезал монстрам запястья, не замедляя темпа. Внезапно возникшую перед лицом пасть, наполненную игольчатыми зубами, он проткнул насквозь, сунув руку с оружием нефилиму прямо в рот. Следом ничком упала тварь, подобравшаяся к апостолу со спины. В её затылке красовалась дырка от пули. Минхо отстреливал каждого, кто подбирался к пролому в стене или Хёнджину. Следуя своему предчувствию, он всегда смотрел туда, откуда будет нанесен следующий удар. Но полчище чудовищ не убывало. Они как будто лезли из-под земли, грызлись между собой, выли и оттесняли пророка и апостола в угол. Хван, чьи глаза светились как два раскаленных угля в темноте, быстрым движением убрал клинки и потянулся за мечом. - Не смей! – рыкнул Ли, шмаляя налево и направо. - У тебя будет пара секунд отбежать к Чонину, - заявил апостол. Даже его кожа будто начинала светиться изнутри, - Я быстро… Не успел он договорить, как вдруг пол дрогнул. Нефилимы замерли, все как один опустив головы вниз. На мгновение повисла тишина. А затем раздался протяжный, глухой звон колокола. Глаза Хёнджина мгновенно потухли. - Он здесь, - звон повторился, но сей раз звучал намного дольше, расползаясь по пространству. Нефилимы продолжали смотреть вниз, но их крылья распрямлялись, а пасти открывались, обнажая клыки и языки. Они словно… приготавливались к чему-то. - Это Феликс, - зашептал Хван, толкая Минхо, - Он там, внизу. Мы должны найти вход. - Каким образом они еще до него не добрались? – откликнулся Ли, рассматривая стены. Ни одной замурованной двери, ни люка или чего-то похожего на тайный ход – впрочем, надеяться и не стоило: если парень жив, то слишком хорошо спрятался. - Откуда мне знать?! Защитные поля, особые ритуалы – он мог придумать что угодно. Минхо бросился к проходу, извне которого ждал Чонин. «Нужно искать обходной путь, ведущий под склеп», - как только он хотел это крикнуть, как пол содрогнулся от третьего удара. Хёнджин, застывший среди нефилимов, успел лишь повернуть голову в сторону Минхо – и тут же его снесло огромное перепончатое крыло. Начался настоящий кошмар. Они метались, рыли землю когтями и зубами, жрали друг друга, бились с разгона о стены, разрушали могилы и выли, выли, выли не переставая, пытаясь добраться до того, кто находился там, под ними. Орудуя кинжалами в месиве из тел, апостол вновь призвал Свет Божий, но обезумевший, слепой нефилим схватил его за лодыжку и размаху впечатал в ближайшую колонну. Минхо в ужасе бросился к Хёнджину. Тот безжизненно сполз наземь; клинки выпали из рук, из каждой раны на теле сочилась кровь. Тварь, напавшая на него, с диким рёвом ударила в след, оставшийся на колонне от головы апостола. Схватив приходящего в сознание парня за шкирку, Минхо оттащил его в сторону, одновременно выпуская пулю за пулей в грудь чудовища. На них начали обращать внимание остальные твари; один из них набросился на того, первого, и вгрызся острыми длинными зубами в шею. Отовсюду хлестала черная кровь, крошился камень, а от пыли стало нечем дышать. Перезарядив Омегу, пророк стрельнул вверх не глядя – и перед ними упала туша крылатого нефилима. - Блядство, - чертыхнулся Ли, - Хван, приди в себя, черт возьми! Тот кое-как разлепил глаза, встал, пошатываясь, потянулся рукой и вытащил из ножен на спине меч с крестообразной гардой. - И вот стоит пред ним человек, и в руке его обнажённый меч, - Хёнджин лишь раскрывал рот, но Ли читал по губам, - И сказал он: я вождь воинства Господня, и теперь я пришел сюда. - Чонин, беги!!! – гаркнул не своим голом пророк, надеясь, что ученик его услышит. Напрыгнувший на них нефилим остановился в воздухе – Минхо наблюдал, как плавно апостол отводит руку с мечом назад, делая полукруг и, размахнувшись, опускает вниз, разрубая голову напополам. Меч охватило пламя – и его свет отражался в глазах Хёнджина, таких же насыщенно-золотых. Все до единой твари мчались к ним, но Минхо не видел ничего, кроме пелены огня. Он ощутил дрожь. От чего? От силы апостола или… Пол под ногами покрылся паутиной трещин. В беспросветной темноте прогремел колокол.

~

Где-то на верхушке горы обломков виднелись всполохи огня, но Минхо, найдя проход в какой-то туннель, во всю мчался по нему, не разбирая дороги. Он задыхался, кашлял, пот ручьями стекал по коже, но свод мог обрушиться в любой момент, как это случилось несколько минут назад, и чего он точно не хотел, так это быть заживо погребенным. Узкий, сырой коридорчик закончился развилкой – Минхо впечатался в перегородку носом, совершенно ничего не видя в кромешной тьме, но решительно свернул налево. Сзади раздался грохот, но пророк был уверен, что Хёнджин выживет. Звания все-таки присуждались не за красивые глаза. От смрада и запаха плесени кружилась голова, но, опираясь о стены, Минхо, наконец, добрался них – до железной решетки с замком, обозначавшей конец пути, и до человека за ней. - Феликс? – сиплым голосом спросил пророк, - Мы пришли на помощь. В скором времени здесь всё превратится в руины, нужно выбираться. Тот, однако, открывать не спешил. Предполагаемый Феликс Ли сидел у стены напротив двери, освещенный светом от одного-единственного факела, изможденный, грязный, в изорванном, покрытом пятнами плаще. - Кто ты такой? – прохрипел он и поднял голову, покрытую капюшоном. Минхо в ужасе отшатнулся. Лицо Феликса, почти черное от запекшейся крови, походило на череп. Натянутая на скулах кожа, иссохшие губы, темные круги глазниц и горящий, жесткий взгляд, следящий за каждым движением экзорциста. - Хёнджин, я и мой ученик пришли за тобой, - отчеканил Минхо, подавляя дрожь, - Хван сжег гнездо нефилимов в склепе, но времени мало. - Вы… Вас прислал Ватикан? - Открой чертову решетку, Феликс, - гаркнул Минхо, - Мы можем задохнуться в любой момент, блять. Грудь парня поднялась и опустилась. Минхо уловил свистящий выдох, а потом вдруг понял – парнишка не встанет. Он не может встать. Взгляд Ли метнулся к стенам и полу. В неровном свете трудно было что-либо разобрать, но он увидел очертания испещренных текстами кругов изгнания. Следы, отпечатки, кровь повсюду – его видение неумолимо претворялось в реальность. С неистовой силой Ли ударил по решетке ногой – та дрогнула, но не поддалась. Судорожно соображая, чем еще возможно её сломать, Минхо потянулся было за револьвером, но быстро передумал – пуля не пробьет ни цепь, ни замок, но легко срикошетит. - Черт, черт, черт! – он пинал дверь раз за разом, металл скрипел и дребезжал, но все оказалось без толку. Конечно, под натиском одержимых нефилимов она бы продержалась недолго, но Феликс сделал всё возможное, чтобы себя обезопасить. Или не только себя. Минхо предполагал, что найдет там еще одно тело – парня в терновом венце, но в темноте и с ракурса из-за закрытой двери он его не замечал. Он даже успел понадеяться на ошибку, но грохот обрушивающихся камней раздался совсем близко, а следом – вопль, и все мысли мгновенно улетучились. Феликс, кажется, потерял сознание. Его фигура не двигалась, голова упала на грудь. Минхо медленно погружался в отчаяние. Внезапно перед глазами пронеслась вспышка – и пророк отшатнулся в сторону, наблюдая, как рядом с головой вытягивается серая лапа нефилима. Тварь оказалась прямо за спиной, а Минхо его не заметил – слишком поддался эмоциям, забыв об обстановке вокруг. Пригнувшись, за доли секунды он выудил метательный кинжал из голенища сапога и, резко выпрямившись, всадил монстру под челюсть. Тот замычал и полоснул когтями, задевая железную цепь. Экзорцист вновь прильнул к земле и воткнул другой нож нефилиму под колено, а затем, упершись спиной в прутья решетки, с нечеловеческим усилием пнул того ногами в грудь. Серое чудовище отлетело на несколько метров вглубь коридора, но, не имея возможности передвигаться на двух ногах, встало на четвереньки и рвануло вперед. В самый последний момент Минхо отпрыгнул в сторону – и нефилим проломил железную решетку, вваливаясь внутрь, в тот же миг получая пулю в затылок. Он не содрогнулся – знал, что зрелище будет нелицеприятным. Феликс лежал в глубоком обмороке. Минхо поднял его колокол – тот покрылся трещинами, а лоскуты ткани, которыми была обернута рукоять, насквозь пропитались кровью. В отсветах факела можно было разобрать отдельные слова на латыни, но круги изгнания, видимо, рисовались друг на друге бесчисленное множество раз, так что Минхо не мог точно сказать, какого именно результата добивался Феликс. Очевидно, все его усилия сводились к тому, кто стоял на коленях, скованный цепями, в самом большом ритуальном круге возле стены. Приблизившись, Минхо коснулся звена цепи и ощутил странную шероховатость. «Не может быть», - пронеслось в мыслях. Он вскочил, метнулся за факелом, а затем вновь оказался возле парня, рассматривая рисунок на металле. Это оказалась не простая неровность; на каждом звене по всей длине были начертаны греческие письмена. - Ты положил оковы на чресла наши… - прочел отрывок Минхо, - …мы вошли в огонь и воду, и Ты вывел нас на свободу. Он не мог поверить своим глазам. Запястья неизвестного сковали вериги святого Петра – одна из сильнейших реликвий, способная подавлять силу существ из Архэ. Треснувший колокол, вереницы латинских слов, цепи, преследовавшие Минхо кошмары, сборище обезумевших нефилимов в катакомбах, вымерший город – всё вдруг стало предельно ясно. Паззл собрался воедино. - Ты… первый? - выдохнул пророк, глядя на черноволосую опущенную голову с терновым венком. С потолка сыпалась крошка. Камни дрожали, а на одной стене появилась трещина. Всё рушилось. Воздух накалялся, и каждый вдох отдавался болью. Когда Минхо вытащил Феликса наружу, грохотало так, что закладывало уши. Но, что еще хуже – с другого конца коридора на них неслись два нефилима. Минхо взвыл от досады. Умирать так не хотелось. Однако удача улыбнулась ему – на последних пяти метрах до цели на одержимых обрушился потолок, раздавив обоих в лепешку. А сверху спрыгнули Чонин и Хёнджин. - Феликс! - Учитель! – одновременно крикнули они. Тело звонаря Минхо без промедления сплавил апостолу. - Хёнджин, у меня к тебе просьба, - горячо прошептал он, - Я оставляю этих двоих тебе. Он жив, - кивок на Феликса, - Но у меня есть подозрения, что всё то время, пока его считали пропавшим, он провел здесь. - Что ты несешь? – перебил Хван, вглядываясь с сожалением в лицо звонаря, - Он же не мог неделю провести… - Кто это? – вдруг раздался голос Чонина. Он успел зайти внутрь. Хёнджин с Феликсом на руках проследовал за ним. Кажется, оба экзорциста потеряли дар речи, но апостол все-таки спросил: - Как это понимать? - Я не знаю, - отозвался Минхо, - Но я не уйду. Мне нужно… убедиться. Поэтому вы втроем должны выбраться. Ты сильнее меня, Хван, поэтому я полагаюсь на тебя. - Он почти мертв, - вмешался Чонин, - Ты собрался погибнуть ради него? Там настоящий ад, Минхо, - он схватил его за руку, - В живых еще десяток нефилимов, а катакомбы вот-вот обвалятся. - Он прав. Оставь его, Ми… - Нет. Все замерли. Феликс, едва шевеля губами, повторил: - Н-нет. Дж… Джисон должен выжить. - Я не могу его оставить, - слабо проговорил он после того, как Чонин напоил его водой из фляги, - Не могу допустить… - Ты видел себя, Ликс? – грубо прервал Хёнджин, - Ты сам на грани смерти. Минхо, бери парня и пошли. Разберемся уже на поверхности. Минхо покачал головой. - Ты не заметил, но он скован не простыми цепями. - Что ты хочешь сказать… Взгляд Хёнджина в ужасе метнулся сначала на парня на полу, а затем на Феликса. - Вериги Петра?! Ты сошел с ума?! И еще утверждаешь, что его нужно спасать?! Кто в нем заточен, Феликс? Кем одержим этот пацан? Звонарь упрямо молчал. - Минхо? - Поэтому я и должен остаться, Хван, - еще один кусок стены обрушился. По туннелю разнесся вопль нефилимов, - Они приближаются. Убирайтесь! – Минхо толкнул Чонина из помещения, Хёнджин, поддерживая Феликса, вышел следом, - Приведите помощь, если вдруг я не выберусь и найдите останки меня и этого парня. Чонин противился, но Минхо зыркнул на него злобно, яростно – и тот смолк, понимая, что спорить бесполезно. - Прости, Чонин, - устало извинился Ли, придя в себя, - Но я здесь не просто так. Возьми, - он протянул ученику колокол Феликса, а сам напоследок сказал Хёнджину: - Следующий удар станет для звонаря последним. Не позволь ему даже прикоснуться к колоколу. - Я и сам вижу, - вздохнул апостол, - Ты уверен, Минхо? - Ждите меня наверху, - натянуто улыбнулся пророк, - Не подведи, Хван.

~

Веригами Петра были названы цепи, которыми был скован апостол Петр – один из двенадцати апостолов мессии Йешуа – во время ареста в Иерусалиме и заключения в Мамертинской тюрьме в Риме. Истинную форму этой реликвии могли призывать только экзорцисты ранга апостолов или мессий – и, по всей видимости, звонарь Феликс Ли. - Как он смог? – задал вопрос Минхо, не рассчитывая на ответ, - По его виду действительно можно судить, что он провел под землей неделю, без еды и солнечного света, проводя ритуал за ритуалом, пытаясь изгнать из тебя, - он обратился к безмолвному парню, - смертельно опасную для человечества тварь. Пророк встал, вытер руки о штаны и достал нож. Порезав ладони, он соединил их вместе и прошептал: - Приди же ко мне, - и словно из пыли на его ладонях возникла обветшалая книга. Минхо не стал ее даже раскрывать – он помнил каждый стих наизусть, - и лишь положил левую ладонь на корешок: - Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, который есть и был и грядет, Вседержитель. «Иди и смотри», - услышал он голос из видений. Цепи дрогнули. «Я не хотел, чтобы всё так закончилось», - подумал Минхо. - И я видел, что Агнец снял первую из семи печатей, и я услышал одно из четырех животных, говорящее как бы громовым голосом: иди и смотри. Тьма окутала их. В считанных метрах завопили нефилимы. Скрежет, рокот, гул земли сливались воедино. Вериги ходили ходуном; письмена на них налились белым светом. - Я взглянул, и вот, конь белый, и на нем всадник, имеющий лук, и дан был ему венец. Юноша, стоящий перед ним на коленях, поднял лицо. Его глаза распахнулись – и Минхо увидел почерневший белок и белые зрачки, смотрящие прямо него. - И вышел он как победоносный, и чтобы победить. Его рот раскрылся в немом крике. Мир, казалось, содрогнулся. А затем наступила тишина.

~

Хёнджин и Чонин наблюдали за тем, как проседает земля, обваливаясь внутрь катакомб. Стояла глубокая ночь, в воздух поднимались облака пыли, затмевая звезды. Чонин гулко сглотнул: - У него есть шанс? - Разумеется, - кивнул Хёнджин, - Чонин, я попрошу тебя остаться здесь. Помоги ему, когда он появится. - А вы... в церковь? - Да. Феликсу нужна срочная помощь, - он поднял юношу на руки, словно тот ничего не весил, - Я вернусь, - и умчался в темноту. Чонин остался один.

~

Кожу жгло. От боли мутился рассудок, словно треснула каждая кость в теле. Он не чувствовал правой руки, дышал через раз, и что-то вязкое застилало глаза – но он был жив. Он смог выбраться. Плавно, превозмогая ломоту во всем теле, экзорцист сел, глотая ртом воздух. Он жив… Жив, жив! И сумел его обуздать. - С ума сойти… Левой рукой он вытер лицо. Обретя возможность видеть, пророк повернулся и обнаружил рядом с собой еще одно тело. Минхо дотронулся ладонью между лопаток – парень слабо, но дышал. Венок исчез с головы, но торс и руки все еще опутывали цепи. Даже если бы Минхо хотел, он не сумел бы их снять в нынешнем состоянии. Он аккуратно перевернул юношу на спину, чтобы тот не утыкался носом в землю, остатками рукава протер от запекшейся крови глаза и губы. «Не сильно младше или старше меня», - рассматривая его лицо, заключил Ли. Несколько секунд спустя веки дрогнули, и парень медленно приоткрыл один глаз, а следом второй. Минхо наклонился ближе, убеждаясь, что они вернули обычный цвет. - Я… мертв? – прошелестел Джисон. Экзорцист усмехнулся. - Нет. - Жаль, - выдохнул тот.

~

Прошло около двух дней, прежде чем Феликс окончательно смог прийти в себя и, просыпаясь, вновь не терял сознание через пятнадцать минут. Минхо отделался сломанной рукой; парню же, которого Феликс назвал Джисоном, пришлось намного тяжелее – Хёнджин предположил, что тот впал в кому. Они зализывали раны в той же церкви, решив задержаться в городке на неделю, чтобы Феликс мог восстановиться, прежде чем всем вместе вернуться в Ватикан. Но до тех пор нужно было кое-что прояснить. - Думаю, у нас у всех возникли друг к другу вопросы, - начал Минхо. Они впятером собрались в келье крохотного монастыря, расположенного возле церкви – её нашел Хёнджин специально для Джисона, чтобы как можно дольше скрывать его истинную сущность от местных священников. Официальная версия произошедшего вышла довольно прозаичной: они нашли некий артефакт, превращавший людей в нефилимов, и не без проблем уничтожили его, устроив настоящую мясорубку в катакомбах. - Прежде всего я хочу услышать Феликса. - А я бы тебя послушал, жертвенный ты наш, - съязвил Хёнджин. - Нет, не нужно, - остановил его звонарь, - Мне стоит объясниться. Феликс уже меньше походил на покойника, но всё еще был очень слаб и большую часть бодрствования проводил в постели, пил бульоны и каши на воде. Так же ему нельзя было напрягать связки, поэтому говорил он тихо и размеренно; любой шум приносил ему головную боль, так что парни общались по очереди и шепотом – не только из-за Феликса, но и потому, что у стен тоже есть уши. - Его имя – Хан Джисон, - прежде всего произнес Феликс, - Он экзорцист. Пастырь. Я знаю его давно, и мы периодически переписывались. Но около трех месяцев назад он перестал отвечать, - звонарь помедлил, восстанавливая дыхание и речь, - Я в то время был в Венеции… А после намечалось несколько очень сложных и продолжительных обрядов. И я не обратил внимания на его молчание. Его голова беспомощно опустилась. Хёнджин, однако, пребывал в явном раздражении. - Ты ломанулся в рассадник одержимых из-за этого пацана?! Феликс мгновенно вскинулся и, срывая горло, яростно зашептал: - Он мой друг! Мы знакомы с четырнадцати лет! Это моя вина, что я так поздно заметил, что что-то пошло не так. Всех этих смертей можно было избежать, если бы только… - Нельзя, - вмешался Минхо, - Сейчас не самый подходящий момент для самобичевания. Что ты увидел и что ты пытался сделать, Феликс. Мне необходимо это знать. Тот долго сверлил пророка взглядом, понимая, что увиливать бессмысленно. - Это я его затащил в склеп, ты прав, - Минхо помрачнел, - Я потратил месяц на поиски Джисона: побывал в последних местах его пребывания, нашел отчеты о проведенных им обрядах, и выяснил, что он должен был выехать в Ватикан после миссии... в соседнем городе. Но так и не добрался. Его след оборвался где-то в этой округе. В конечном итоге я нашел его…, - пауза, - В той самой крипте. Это родовое захоронение на кладбище, в него можно было зайти с поверхности – там был расположен склеп. По всей видимости, Джисона оставили там после какого-то обряда – бросили, подумав, что он мертв. Но то, что там было… Феликс потер переносицу. Хёнджин протянул ему флягу с водой, а Минхо, задумчиво разглядывая потолок, продолжил: - Над ним провели ритуал призыва, так? – звонарь кивнул, - Они оставили какие-либо атрибуты? - Ничего. Только полустёртые круги сигилов. Но, когда я его обнаружил, терновый венец уже начал формироваться. Минхо был крайне удивлен. - Тогда нефилимы должны были его сожрать. - Склеп был закрыт, - покачал головой Феликс, - Это каменная коробка без окон и с тяжеленной железной дверью, а повсеместная одержимость только набирала обороты. Они попросту не успели его засечь. А я смог достать ключ. Чонин, старающийся не отставать от обсуждения, явно недопонимал. Судя по выражению лица апостола, тот тоже был в курсе, однако пролить свет на происходящее никто не собирался. - Кем он одержим? – наконец подал голос младший экзорцист. Все трое разом обернулись. Минхо обреченно вздохнул. - Он первый Всадник апокалипсиса, Чонин, - прохрипел Феликс, - Завоеватель. После продолжительного молчания Хёнджин вдруг ехидно заявил: - У тебя такой потерянный вид. Не расстраивайся, Чонин, до меня тоже долго доходило. Зато наш достопочтенный пророк быстро сообразил, не так ли? Минхо пообещал вырвать ему язык. - Ты должен был убить его, Феликс. - Нет, - совершенно спокойно ответил тот, - Он мой друг. И он был жив. Я и сейчас готов понести ответственность за всё, что сделал. Но предупреждаю сразу, - он нахмурился, - Ватикану я его отдать не позволю. - А куда ты денешься? – огрызнулся апостол, - Управление всё равно узнает. Такую силу нельзя скрыть. - Это наш долг, Феликс, - согласился Минхо, - Джисон опасен. Он выкорчевал целый город, пребывая в коматозе. Что произойдет, если он пробудится в полной мере? - Тогда почему же ты его не добил?! – лицо звонаря перекосило от гнева, - Он жив, и, к тому же, ты держишь его в цепях, из чего я делаю вывод, что Всадника ты не изгнал. Ты закончил ритуал, да? Что ты сделал?! Минхо резко встал и отмерил шагами комнату. Они все были на взводе, но Чонин заметил, что наставник скорее пребывал… в отчаянии? Он, очевидно, сожалел о совершенном. Минхо растер глаза и наконец посмотрел прямо на Феликса. - Ты сказал, что он должен жить. Да, я пустил все твои старания насмарку, и призвал первого Всадника, потому что это единственный способ сохранить жизнь этому парню. Я бы не смог его изгнать; я попросту не знаю как. Ты пытался, у тебя это заняло н-е-д-е-л-ю, - отчеканил пророк, - И всё равно эта тварь не покинула его тело. Но я согласен с Хваном – Джисона нужно сдать. Его не убьют, поскольку высока вероятность, что Всадник вновь появится, но уже в другом человеке. - В Ватикане он обречен на пытки, - едва слышно отозвался Феликс, - Я знаю, что они с ним сделают, - его глаза сверкнули, - Отдайте его мне. Я найду способ. Доложите, что я сбежал вместе с его телом, что вы потеряли меня в замесе с нефилимами – да что угодно, они не станут докапываться до апостола. - Феликс… - Как ты призвал вериги? – перебил Хёнджина Минхо, неожиданно меняя тему, - Любой бы умер на твоём месте. Но они не рассыпались даже когда я провел ритуал призыва. Как? - Практиковался, - мрачно отозвался звонарь, - Встречный вопрос: каким образом провел ритуал ты? Снова повисло молчание. Чонин нервно переводил взгляд с наставника на звонаря. - Что ж. Должно быть, нет смысла дальше это скрывать, - вздохнул Ли, - Я владею Откровением Иоанна. - Истинным, - кашлянул в кулак Хёнджин. У Минхо дернулись желваки. - Да, - процедил он, - Истинной реликвией. Оригиналом. И, в отличие от других пророков, которые имеют доступ к копиям, я могу поспособствовать событиям Апокалипсиса. - Пророк Конца Света. Как мило, - встрял Хван, - Пощадил пацана, запустив тем самым снятие всех остальных печатей. - Не факт, - неожиданно влился в разговор Чонин, - Они ведь не появляются сами по себе. Агнец снимает печати. А это значит… Чонин взглянул на Минхо, надеясь не увидеть в его глазах подтверждения, но тот разбил его ожидания, продолжив: - Что появился некий экзорцист ранга мессия, возжелавший устроить армагеддон.

~

В середине ночи из соседней кельи раздался стон. Минхо, оставшийся ночевать с Феликсом, тут же очнулся от дрёмы и пошёл на звук: как он и предполагал, Джисон пришёл в себя. - Я всё ещё не умер, да? - У тебя странные наклонности, - экзорцист взял подсвечник со свечой и поднес к лицу парня. «Кроме жутких синяков под глазами ничего необычного», - убедился он. - Ты… - просипел Джисон, - Один из них? - Кого? - Я видел лицо… звонарь. Со мной был звонарь. Что ты с ним сделал? – не унимался он, пытаясь взбрыкнуть, но обессиленно завалился на матрас, выдыхая, - И кто я теперь?.. Минхо молча рассматривал его скованные руки. Он и Хёнджин единогласно решили не снимать вериги, пока состояние Джисона не станет предельно ясным. Остатки его одежды они разрезали и сожгли, вымыли по возможности тело - тогда Минхо и увидел россыпь шрамов и тонких ранок, образующих на коже груди «σφραγῖδα» - «печать» по-гречески. Джисон, должно быть, помнил эти события как непрекращающийся, безысходный кошмар. - Нам предстоит долгий разговор, но кем бы ты ни был, ты умудрился спасти мне жизнь, - Минхо присел на край кровати и положил ладонь на лоб Джисона. Тот дернулся, и Минхо сразу убрал руку. - Феликс жив. Ты тоже. А теперь ты должен уснуть снова. Пророк не соврал. Однако эту историю всем остальным он рассказывать не спешил. Когда катакомбы начали рушиться, а Джисон полностью вобрал сущность Всадника, Минхо готов был проститься с жизнью. Выхода не было; потолок обваливался, на них неслись нефилимы, а он не мог и пальцем шевельнуть после обряда. В тот момент и случилось непредвиденное: Минхо услышал неизвестный язык. Одно слова, два, три; он посмотрел на парня рядом с собой и увидел, как тот открывал и закрывал рот. Черно-белые глаза смотрели прямо на пророка. Джисон что-то ему говорил, но Минхо ни черта не понимал. Он подполз ближе, пытаясь хоть что-то разобрать, но Джисон вдруг поднял лицо к верху и крикнул что-то еще – и в ту же секунду их обоих закрыли собой от падающих камней двое нефилимов. Они не пытались напасть, не пытались сожрать; они их защищали. Джисон… точнее Всадник в теле Джисона приказал им их защитить. В то мгновение «он» мыслил разумно; существо внутри человеческого тела понимало, что погибает. Минхо ни разу в жизни не встречал ничего подобного. Он был поражен, восхищен, обескуражен. Архаичное чудовище не дало ему умереть. Он просто не мог в это поверить.

~

На самом деле, было несколько вещей, которые послужили плодами раздора в их маленькой команде. Одна из них – полный отказ Хёнджина объяснить пожар в крипте. Огненный меч убил бы их всех, если бы пол не осел и пламя не засыпало песком. Минхо настаивал, что апостол потерял над собой контроль, но Хёнджин, разумеется, всё отрицал. Чонин и Феликс в распри не вступали, но с последним тоже всё было не так очевидно. У всех троих не укладывалось в голове, как рядовой звонарь сумел одновременно сдерживать Джисона, проводить обряды изгнания и скрываться от нефилимов. Такое не всегда по силу опытным пастырям и пророкам, но у Феликса был всего лишь один колокол на руках. Но, так или иначе, два дня спустя Хёнджин обрадовал Джисона тем, что снял с него цепи. Потусторонняя сущность ни разу не проявилась, и под чутким наблюдением Минхо Хан начал восстанавливаться и вести образ жизни обычного человека. Чонин очень быстро нашел общий язык и со звонарем, и с пастырем. Всё время он проводил в их келье, пока Минхо и Хёнджин пудрили мозги служителям церкви о прошедшем задании. По легенде Хан и Ли – случайно оказавшиеся на месте происшествия граждане, которых удалось спасти, а причина эпидемии – какая-то древняя реликвия – была уничтожена. Одержимые мертвы, а все доказательства похоронены под землей – ищите, если хотите. Чонин всё-таки получил свою печатку экзорциста, чему сильно посодействовал статус Хёнджина, но в целом атмосфера в церкви царила напряженная. Экзорцистов там терпели лишь из-за необходимости тем подлечить свои травмы. Поэтому, едва Джисон встал на ноги, они немедля отправились на поезд до Рима.