Два незнакомца

Никто. Окружённый бесконечными тенями. Голова опущена, взгляд отведён в сторону. Дыхание лёгкое и тихое, кислорода хватает, чтобы лишь держать его в сознании. Избегая внимания и прижимая локти к бокам, а руки пряча в карманы, Сынмин проживает свою жизнь, будучи никем. Ходячим призраком, душа которого давным-давно унеслась прочь. Дни пролетают в школьных коридорах. Либо в попытках протиснуться между толпами болтающих школьников, чьи улыбки слишком яркие, чтобы Сынмин мог их вынести, либо прислонившись к шкафчику, пустому за исключением многочисленных школьных принадлежностей, которых он считает своими друзьями. Когда занятия заканчиваются, Сынмин отстаёт от остальных, отстёгивает свой поцарапанный малиново-красный велосипед от последней ячейки стойки и едет в кафе, где работает следующие шесть часов. Когда его смена заканчивается, он съедает свой единственный обед за день, щедро благодарит владельца, когда тот предлагает дополнительный сэндвич или порцию картошки фри, и возвращается домой в темноте. Порой в выходные, когда он в особо хорошем расположении духа, Сынмин решает ненадолго выйти в свет. Он едет в парк, который расположен возле реки, садится под дуб, что ниже остальных, и осторожно вытаскивает из рюкзака свою самую ценную вещь: набор акварели из двенадцати цветов, смесь его любимых Гольбейна и Шминке. И так он проводит день, рисуя проплывающие мимо лодки, бирюзовый и ультрамариновый мелькают в его скетчбуке. Иногда в мечтах он оживляет картины, которые рисует. Его любимая: двадцать первая страница скетчбука, катамаран с тёмно-пурпурными полосами и золотыми буквами, плывущий по сапфировому морю. Сынмин видит самого себя сидящим на краю кормы, одна рука держится за перила, пока другая сжимает рюкзак, глаза устремлены на удаляющуюся землю без единой капли сомнения, когда он отплывает. Возможно, катамаран — не лучшее судно для путешествий по большой воде, но в своей мечте Сынмин пересекает океан и направляется в другую страну, наконец обретая свободу. Но это всего лишь мечта. И когда солнце опускается за вершины небоскрёбов, Сынмин собирает свои рисунки, насухо промокая их бумажным полотенцем, и начинает долгую поездку домой.

✩

Сынмин встречает Минхо в дождливый ноябрьский вечер. Он вытирает стол, когда хохочущая подростковая пара — двое учеников из его школы, как он понял, но они не знали его — закончили свой обед. Он слышит, как звенит колокольчик на двери, и поднимает голову, понимая, что в зале нет пустых столиков, кроме его. Он собирает грязные тарелки, расставляет солонки и перечницы и подаёт официантке знак, что столик готов. С течением вечера оставшиеся гости заведения разбредаются. Стоя на своём месте за стойкой и выполняя домашнее задание, время от времени отрываясь, чтобы вытереть очередной стол или подмести пол, Сынмин украдкой наблюдает за парнем, сидящим у окна и тыкающим в свой разобранный бургер. Сынмин думает, что никто так бургеры не ест. Кто-то сказал ему однажды, что это портит весь вкус. Однако парень продолжает ковырять слой за слоем и даже разрезает томаты на маленькие кусочки. Когда столик возле парня освобождается, Сынмин торопится прибрать его, так как ему было скучно последние десять минут. Он не ожидал услышать, как кто-то позади него прочищает горло, и затем ещё раз, более громко. - Когда заканчивается твоя смена? - спрашивает парень. Сынмин смотрит на него в недоумении. Ему никогда раньше не задавали такого вопроса, и он делает вид, будто смотрит на часы, хотя точно знает, сколько сейчас времени. - Через шесть минут, - отвечает Сынмин, и парень одаривает его довольной улыбкой. - Потом посидишь со мной? Младший напрягается от просьбы, но видит, как в глазах парня мелькает вспышка паники, и заставляет себя расслабиться. - Конечно, - отвечает Сынмин, пытаясь заставить голос звучать спокойно. Шесть минут пролетают слишком быстро. Сынмин проводит их, пытаясь унять биение сердца. Когда часы указывают на 21:00, он весит свой фартук, не поленившись завязать верёвочки от пояса, даже если он пожалеет об этом на следующей смене. Он хватает рюкзак и сильно прижимает его к груди, когда подходит к столику, как будто он может защитить от незнакомцев. - Привет, - говорит парень с намёком на улыбку. - Привет, - произносит Сынмин в ответ. - Зачем я тебе нужен? - Исключительно ради личных целей, - отвечает незнакомец с ухмылкой. - Сегодня мне было одиноко, а ты единственный здесь, кто примерно моего возраста. Конечно, ты можешь уйти, выбор за тобой. Сынмин не отвечает. Более того, он не знает что сказать. Как человек, который проводит всё время, избегая людей, и который говорит дважды или трижды за день, он не набрался опыта в искусстве поддержания длительных бесед. Поэтому он просто садится, его рот слегка приоткрыт. - Я Минхо, кстати, - продолжает парень. Он, кажется, всё понял. - А ты? - Сынмин. Ким Сынмин. - Что ж, приятно познакомиться, Сынмин, - произносит Минхо с улыбкой, и Сынмин пытается ответить ему тем же. - Обычно я не хожу в эту часть города, но сегодня мне захотелось сбежать. - Сбежать? - повторяет Сынмин. - От чего? Он видит, как стонет Минхо, и впервые за этот вечер ему удаётся хорошенько его разглядеть. У старшего тёмные каштановые волосы с поблёкшими тёмно-синими кончиками, потрескавшиеся губы и красивые блестящие глаза, хоть и покрасневшие. Он сегодня плакал? - От… от жизни, наверное, - отвечает Минхо, вглядываясь в окно. Он вздыхает и улыбается измученно. - Сегодня я расстался с парнем. Это было довольно тяжело. - Ох, - Сынмин позволяет этой информации осесть между ними, утяжеляя воздух. - Мне жаль, что ты через это проходишь. - Не стоит, - Минхо резко смеётся. Он делает глоток из своего стакана с водой, наполовину растворившиеся кубики льда звенят громче слов. - Всё к этому шло. Он изменял мне больше двух месяцев, я не совсем тупой. И всё же… - Всё ещё немного больно? - Да, - мягко отвечает Минхо. Старший одаривает Сынмина лёгкой ухмылкой, его волосы падают на глаза-полумесяцы. Минхо играет с картошкой фри на тарелке, тыкая и водя ей по кетчупу, словно маленьким плотом в море. Сынмину её даже немного жалко, но он это никак не комментирует. - Ты когда-нибудь был в отношениях? Сынмин теряется, когда Минхо задаёт вопрос, и расширяет глаза в недоверии. Его руки крепче сжимают рюкзак, а сердце переворачивается. В отношениях? Ему хочется рассмеяться из-за абсурдности мысли, что кто-то вроде него может иметь отношения, да даже дружбу. - Нет, - просто отвечает младший. - А-а, слишком молод? - спрашивает Минхо с улыбкой. - Мне восемнадцать, - отвечает Сынмин. Получается немного грубее, чем он ожидал. - Меня не особо интересуют свидания. - Ясно, - просто произносит Минхо. - Я понял. Вроде бы. Иногда я хотел бы быть один и наслаждаться свободой. Сынмин не это имел в виду, но он кивает в знак согласия. - Иногда мне нравится внимание, - продолжает старший. - Я хочу, чтобы рядом был кто-то, кто заботится обо мне, и это кажется довольно эгоистичным. Но я боюсь, что обо мне забудут, понимаешь? Я знаю, что семья и друзья будут помнить, но я просто... не знаю, хочу иметь кого-то, в чьём сердце я буду на первом месте. - Да, я понимаю, - голос Сынмина звучит в его собственных ушах незнакомо. Он не понимает. Потому что Сынмин совсем другой: он предпочитает жить, оставаясь невидимкой, он хочет, чтобы о нём думали в последнюю очередь. Но, быть может, именно в этот раз он не против обращённого на него внимания. Мерцающие глаза Минхо зажигают новой жизнью наполовину потухший огонёк внутри Сынмина.

✩

Сынмин помнит шестинедельный курс астрономии во втором классе старшей школы. Большинство учеников не слушают. Сынмин помнит, как он сидел позади всех, глаза напрягались в попытке увидеть доску сквозь головы перешёптывающихся учеников и летающие бумажные самолётики, а уши прикладывали все усилия, чтобы уловить каждое слово учителя в этой суматохе. Остальные уже знали материал, но как человек, который только-только влюбился во Вселенную и её звёзды, Сынмин внимательно впитывал эту информацию. - Солнце — центр Солнечной системы, - говорит учитель, и Сынмин записывает эти слова в свою тетрадь тёмно-синей ручкой. Сейчас, когда он смотрит на Минхо, чьи руки оживлённо машут в воздухе, как у дирижёра оркестра, а глаза сияют ярче, чем когда-либо видел Сынмин, младший говорит себе, что Минхо, должно быть, и есть солнце, центр Вселенной. Каждое слово, льющееся изо рта парня, восхищает, каждый абзац повествования полон утончённости и выдержки. От него невозможно оторвать взгляд, потому что Минхо приковывает внимание подобно сливовому и абрикосовому закату. - Думаю, сегодня я пойду пошататься по городу, - говорит старший, когда, наконец, заканчивает со своими бургером и картошкой. - Хочешь присоединиться? И как любой другой человек, Сынмин очарован светом Минхо, поэтому он отвечает "конечно", даже не задумываясь. Он не уверен, что именно заставило его согласиться. С Минхо было весело болтать — слушать, потому что Сынмин не особо много говорил. Но он влюбился в рассказы старшего о его друзьях и семье, каждый из которых Сынмин находил захватывающим. И теперь, когда с ним поделились кусочком, младший жаждет ещё и ещё, поэтому следует за Минхо в темноту ночи, под дождь, бьющийся о мятный зонт нового знакомого. - Куда мы поедем? - спрашивает Сынмин, когда они садятся в подъехавший к остановке транспорт. - Я не знаю, - признаётся Минхо. - Туда, куда нас отвезёт автобус. Он широко улыбается младшему, и его глаза вновь превращаются в узкие щёлочки. Скрытая неподдельным любопытством, в животе Сынмина пробуждается зависть. Они будто бы позволили волнам жизни нести их по течению. Они садятся плечом к плечу на одном из задних рядов, каждый ухаб заставляет парней подпрыгнуть, и их колени ударяются друг о друга. Сынмин пытается сфокусироваться на красных словах, пробегающих на панели спереди: Birch Road, Blueberry Street, Catharine Drive... но свет в автобусе слишком яркий для его глаз. Как и Минхо. Когда они, наконец, останавливаются на огромном перекрёстке, Минхо встаёт и жмёт на сигнал для водителя. - Идём, - зовёт он, сжимает руку Сынмина, и младший позволяет вести себя. "Художественная студия, 24/7" гласит вывеска, когда Сынмина заводят внутрь. Его окружают многочисленные полки с керамикой, начиная от круглых тарелок и заканчивая чашками с единорогами и статуэтками кошек. Сзади выстроились бутылки с краской, высокие и гордые, окружённые более маленькими бутылками с игольчатыми кончиками. В углу стоят банки с кисточками, а центр комнаты заполнен рядами столов, на каждом есть своя губка и своя тарелка. И везде, повсюду фотографии улыбающихся детей, держащих кисти и свои творения; их счастье медленно проникает в сердце Сынмина. - Минхо! Сынмин резко поворачивает голову и видит за стойкой невысокого парня. На нём коричневый фартук поверх чёрной футболки, полоски краски покрывают едва ли не все его руки. - Чанбин, - произносит Минхо вместо приветствия. - Не думал, что ты когда-нибудь вернёшься сюда снова, - говорит Чанбин. - А это кто? - Сынмин, мой друг, - отвечает старший. Его считают другом. Счастье расцветает в груди Сынмина от такой короткой фразы. Никто раньше не называл его другом. Сынмин подходит к Чанбину, чтобы пожать руку, но Чанбин отказывается со смешком, шевелит пальцами и размазывает краску по рукам. - Ну ладно, осмотритесь здесь, освойтесь. А когда будете готовы, я покажу вам, куда сесть. - Тут мы рисуем на керамике, - поясняет Минхо, смеясь от недоумевающего вида Сынмина. - Можешь выбрать что-то с полки и разрисовать это. Потом они обожгут и покроют лаком твою работу, и ты сможешь прийти и забрать её через неделю. - О, это здорово. - Выбирай, что хочешь, - Минхо машет рукой на полки. - Я заплачу. Ведь это я пригласил тебя прогуляться ночью. Сынмин кивает, но не может не чувствовать вину за то, что старший платит. Он останавливает выбор на одной из круглых тарелок диаметром в восемнадцать сантиметров. Она простая, но Сынмин уверен, что у его воображения на неё большие планы. Чанбин находит им местечко в углу, подальше от других групп в комнате. Сынмин отходит, чтобы изучить краски, и читает инструкции на стене. Бутылки с игольчатыми кончиками используются для точек и сложных узоров, так как они позволяют чертить линии меньшего размера, чем это могут сделать кисти. Сынмин берёт несколько бутылок: титаново-белую, угольно-чёрную, орхидейно-жёлтую и вишнёво-пурпурную. Множество больших синих бутылок разного оттенка также добавляются в его коллекцию. Что ему нарисовать? Минхо, сидящий возле него, уже приступил к работе, мазки розового, зелёного и коричневого красуются на его тарелке. Его губка тоже испачкана несколькими цветами. Но Сынмин сидит, водя глазами по комнате в поисках вдохновения. Ему дана возможность показать свой талант, но это первый раз, когда он не уверен в том, что делать. Он улавливает голос маленькой девочки, сидящей перед ними. - Я не знаю, что нарисовать, папочка, - говорит она, и Сынмину приходится отвернуться, чтобы остановить переполняющую его зависть. - Ну, а что ты любишь больше всего? Нарисуй свою любимую вещь — еду или животное, что угодно, - отвечает ей папа, и на лице Сынмина проявляется слабая улыбка. Он без сомнений позволяет своим рукам двигаться, парить над тарелкой и оставлять за собой толстые длинные полосы. Это не настолько же просто, как рисовать акварелью, краска более плотная и менее прозрачная. И всё же он рисует беззаботно, капли жёлтого и пурпурного смешиваются на его тарелке. Вдох и выдох. Сынмин закрывает глаза и впервые в жизни чувствует свободу. Как будто он впервые погружает ноги в воду, его тело, наконец, может расслабиться, а разум освобождается. Впервые в жизни он может рисовать, не испытывая чувство вины. Впервые пускается по волнам воображения, ни о чём не жалея. Ничто его не сдерживает. Катамаран с жёлтыми и пурпурными полосами плывёт по сапфировому морю к абрикосовому и сливовому закату. Сынмин кладёт кисть и улыбается. И когда он поворачивается и наблюдает, как Минхо аккуратно выводит румяные лепестки цветущей сакуры на своей тарелке, сердце Сынмина трепещет, особенно от оранжевых и пурпурных полосок, украшающих пальцы старшего.

✩

- Я очень давно не ел мороженое, - признаётся Сынмин, сидя на краю скамейки в парке. Между ним и Минхо стоит коробка из шести стаканчиков ванильного мороженого, политых шоколадом; половина коробки пустует, потому что старший облизывает уже второе своё мороженое. - Правда? - спрашивает Минхо в перерыве между облизыванием холодного шарика. - Я ем его почти каждую неделю. Это хорошо для ментального здоровья. - Кстати, спасибо за мороженое. - Я рад, что ты наслаждаешься, - улыбается Минхо, и его глаза вновь превращаются в полумесяцы. По правде говоря, Сынмин не помнит, когда он в последний раз ел мороженое. Он с трудом оживляет смутное воспоминание о том времени, когда он был младше... Ему пять? шесть? лет, его мама протягивает ему маленький рожок и гладит по голове. Он повторяет действие, глядя, как волосы женщины падают длинными прядями, скрывая её лицо — в основном потому что Сынмин не помнит, как выглядит лицо его мамы. Над ними сверкает ночное небо. Сынмин чувствует себя счастливым, когда сидит там возле Минхо в случайном парке в центре города. Скамья всё ещё была сырой, но Минхо это никак не заботило, когда он сел на неё, и Сынмин повторил за ним. Младший знает, что сейчас он должен быть дома, но дом — это не то место, где он может найти столько комфорта, сколько находит в данный момент. Он не хочет думать о последствиях; его сердце всегда ускоряет ритм в ту же секунду, когда мысли переключаются на что-то, связанное с семьёй. Сегодня он позволяет себе дышать. - Тебе нравятся лодки? - голос Минхо прерывает поток мыслей Сынмина. - Да, - отвечает он. - А что? - Ты нарисовал лодку на своей тарелке. И не оставил никаких отсылок, - говорит Минхо с робкой улыбкой. - Но ты не похож на того, кто плавает, поэтому я решил, что тебе нравятся лодки. - Лодки красивые, - отвечает Сынмин. Но он не говорит старшему о зарисовках и рисунках в своём рюкзаке, акварельной палитре, хранящейся в переднем кармане, и миллионе лодок, что заслуживают освобождения из оков воображения Сынмина. - Море — моё спасение, - вместо этого произносит Сынмин, и Минхо не отвечает на это.

✩

Минхо признаётся Сынмину, что не знает, куда им пойти дальше, особенно по причине того, что часы показывают почти 2 часа ночи. - Тебе пора домой, - говорит Минхо, когда они идут по оживлённой улице. - Хотя завтра выходные, но разве твои родители не будут волноваться? - Мне восемнадцать, - напоминает ему Сынмин. - Им всё равно. Им всё равно, иногда. Это русская рулетка. Сынмин играет, и порой им абсолютно плевать, придёт их сын домой в 9 вечера или в 5 утра, и появится ли он вообще дома. А бывает время, когда он едва скрипнет входной дверью и тут же хочет убежать. Потому что дом — это место, где его душа, мёртвая и опустошённая, лжёт, окружённая террором, что сжимает в тисках его сознание. - Я всё равно не хочу идти домой, - просто отвечает Сынмин. Потому что пойти домой значит сыграть в русскую рулетку. - Хорошо, - уступает Минхо. - Тогда можем пойти ко мне? Посмотрим кино? Сынмин соглашается и старший ведёт его вниз по улице. Минхо живёт недалеко, и через десять минут он уже набирает код, чтобы впустить их в вестибюль. Раз в месяц Сынмин совершает свою тренировку, поднимаясь по лестнице, но они, наконец, добираются до восьмого этажа. - Привет, Минхо, - звучит по квартире голос, когда старший открывает дверь квартиры. - Привет, Чан, - говорит Минхо парню, что выходит из кухни с брауни в руках. - Это Сынмин, мой друг. - Привет, - здоровается Чан. - Не ожидал, что ты вернёшься сегодня домой. Я уж думал, ты будешь пьяным вусмерть и мне придётся тебя забирать. - Я не планировал сегодня напиваться, но, в общем, неважно, - отмахивается Минхо от Чана и морщится от его комментария. - Он мой сосед, - объясняет Минхо, когда Чан уходит в свою спальню. - Умный, изумительный, как говорят люди. Я бы сказал, что он страдает бессонницей и ведёт себя, как моя мать. - А-а, - тянет Сынмин, понятия не имея, как на это ответить. - Мне кажется, он милый. - Хотя я действительно благодарен ему, что он всегда забирает меня, когда я пьян. Потому что обычно мне становится очень плохо, когда я с кем-то расстаюсь, даже если я сам являюсь инициатором, - продолжает Минхо со вздохом. Сынмин кивает. - Расставания — это непросто, - говорит младший. Ему так кажется. Минхо включает случайную романтическую комедию, на которую Сынмин даже не пытается обращать внимание. Он медленно потягивает содовую и делает вид, будто смотрит, время от времени беря соломку из тарелки Минхо. В середине просмотра старший приносит миску с брауни, предлагая Сынмину взять пару кусочков. - Уверен, мой друг Феликс оставил их для меня, - говорит Минхо с лёгкой улыбкой. - Он и правда знает, что делает меня счастливее после расставания. Сынмин берёт парочку. Его впечатляет вкус и, когда ему кажется, что Минхо не смотрит, он берёт ещё кусочек. Фильмы — несмотря на то, что Сынмин всегда поражался тому, как их производят, начиная от усилий при создании реквизита, костюмов, музыки и сценария — Сынмину никогда не было интересно смотреть. Возможно, потому что обычно фильмы никогда не включали в его собственном доме, или потому что ему никогда не хватало денег на то, чтобы сходить в кинотеатр, пока ему не исполнилось пятнадцать, но к тому времени он уже планировал множество разных путей, как он мог бы зарабатывать сам. Он не видел смысла тратить с трудом заработанные деньги на просмотр чего-то, что его не волновало. Но его волнует присутствие Минхо, поэтому Сынмин продолжает сидеть, хихикает, когда Минхо взрывается смехом, кивает и соглашается всякий раз, когда старший предсказывает события фильма. В темноте комнаты лишь они двое и свет телевизора, мерцающий в их глазах. Сынмину нравится. Ему нравится слышать голос Минхо, звонкий хохот, вырывающийся из него, что делает фильм в десять раз смешнее. Ему нравится видеть широкую улыбку старшего и то, как Минхо хватает руку Сынмина, поворачивается к младшему лицом и жестикулирует. Ему нравится видеть его таким счастливым и возбуждённым. В какой-то момент Минхо даёт Сынмину одеяло, потому что тот начинает покрываться мурашками, но в итоге жмётся к теплу младшего, когда сам начинает мёрзнуть. И в какой-то момент, когда идут титры, Минхо кладёт голову на плечо Сынмина, его грудь трясётся от смеха. Сынмин чувствует, как кончики волос старшего щекочут его, словно мелкий песок, падающий на кожу. (И тогда Сынмин понимает, насколько они разные. Что Минхо — самый яркий свет Солнечной системы, что он может смеяться и улыбаться, и ему не нужно сжимать в оковах своё сердце. Что Сынмин чувствует себя скорее зрителем, чем другом. И в нём снова зарождается зависть — потому что да, он завидует Минхо и не боится признаться себе в этом. Потому что у Минхо есть всё то, чего желает Сынмин.)

✩

Минхо засыпает на его плече. Сынмин не уверен, что с этим делать. Сперва он сидит, застыв на месте и боясь побеспокоить чужой сон. Ему удаётся вынуть пульт из руки Минхо и выключить телевизор. Комната становится одинокой и тихой. Полной теней. Пугающей. И затем Сынмин садится. Он вытаскивает телефон, часы показывают 3:42. Парень просматривает приложения, но их не так уж и много, поэтому минутой позже он блокирует экран. Закрывает глаза и пытается уснуть. Но городской траффик никак не умолкает. Где-то проезжает скорая. Снаружи доносятся крики. Сынмин может поклясться, что он слышит храп Чана сквозь закрытую дверь и чувствует, как лёгкое дыхание Минхо всё ещё пускает по нему мурашки. Поэтому он сидит и терпеливо ждёт наступления утра. Когда проходит час и Сынмин понимает, что Минхо крепко спит, он медленно убирает голову старшего со своего плеча, кладя её на подлокотник, и идёт к своему рюкзаку. Вытаскивает акварель и скетчбук, смачивает кисти водопроводной водой. Он сидит перед дверью на балкон Минхо с телефоном в качестве источника света. И начинает рисовать. Без тени страха. Он в квартире Минхо, и никто не сможет найти его здесь. Но он впервые не рисует лодки. Он рисует небо, закаты, если быть точнее, всевозможных цветов: розового, голубого, оранжевого и фиолетового. Он рисует многоквартирные дома, накладывая их друг на друга слоями, и вырисовывает их силуэты на фоне умирающих лучей. Рисует птицу, похожую на ту, что устрашающе сидит на стуле на балконе, и понимает, что на самом деле это ненастоящая птица. Он рисует заросли растений. Всё начинается с копирования цветков Минхо и Чана, что висят с потолка и стоят на пороге, но потом Сынмин добавляет траву, небольшие грибные домики и деревья повыше с виноградными лозами и змеями. А затем он создаёт целый город, где сворачиваются клубком маленькие червяки, повсюду летают пчёлы, видны лягушки и божьи коровки. Сынмин завидует и им тоже. Они выглядят счастливыми в крохотном мире, созданном юношей. Он хочет сбежать, просочиться в рисунок, поговорить со стрекочущими кузнечиками и чирикающими птицами. - Я не знал, что ты рисуешь. Раздавшийся позади голос заставляет Сынмина подпрыгнуть. - Доброе утро, - говорит Минхо с лёгкой улыбкой. - Прости, что заснул на тебе. - Всё в порядке, - отвечает Сынмин. Он подавляет в себе желание захлопнуть скетчбук, потому что краска ещё не высохла. Когда его альбом с картинами лежит, раскрытый, на коленях, Сынмину кажется, будто он голый, будто частичка его души виднеется сквозь большие страницы. Это даже не рисунки его лодок, но он насторожен, на грани. - Пойдём куда-нибудь, - говорит Минхо, ощущая напряжение в воздухе. - Я вытащил тебя на ночную прогулку, мне стоит закончить её на хорошей ноте. - Так рано? - удивляется Сынмин. - Ещё даже рассвет не наступил. Минхо смотрит вниз на младшего, а может быть, на его свежий рисунок. - Тогда пойдём встречать рассвет.

✩

Минхо берёт мотоцикл Чана. Он говорит Сынмину, что у него есть права и разрешение хёна, и Сынмин не верит ему, но всё равно надевает шлем и обнимает Минхо за пояс, когда они трогаются. На улице прохладно, поэтому Сынмин прижимается ближе к старшему, надеясь, что это поможет сохранить тепло. Его пальцы онемели, и он ценит то, как Минхо пытается согреть их, потирая своей рукой каждый раз, когда они останавливаются на светофорах. Он жалеет, что старший убирает руку, когда они вновь начинают двигаться, и трёт своими пальцами друг о друга, подражая тому же ощущению — оно не то же. Чуть позже он закрывает глаза, потому что ветер совсем не помогает ему видеть. - Мы приехали, - произносит Минхо, стряхивая младшего, и Сынмин ослабляет крепкую хватку на поясе (к сожалению). Километр песка. Шум прибоя и перекатывающиеся ракушки. Их окружает покой океана, спящего, как и весь остальной город. Сынмин смотрит в неизвестность, на идеальную линию горизонта, вытягивает руку, чтобы прикоснуться, но не дотягивается, потому что свобода — это лишь плод его воображения. Минхо замечает то, как младший бессильно опускает руку, и делает осторожный шаг в сторону отступающих волн. - Я никогда раньше не был на пляже, - неосознанно признаётся Сынмин. Минхо бросает на него растерянный взгляд, а затем смеётся. - Я вижу, ты многого раньше не делал, - говорит он, и Сынмин пытается улыбнуться в ответ. Таким должно было быть детство? И он был лишён всего этого, так ведь? - Идём, - говорит старший и берёт Сынмина за руку. Он ведёт парня по песку, срывается на бег и тянет его за собой, пока Сынмин не задыхается от нехватки воздуха. Когда они уходят так далеко, что мотоцикл теряется из виду, Минхо находит местечко, что не усеяно камнями, и плюхается на песок. Сынмин следует его примеру. - Можешь нарисовать здесь свои рассветы, - предлагает Минхо, указывая на рюкзак, который всё ещё висит на плече младшего. - Думаю, сегодня я буду просто наслаждаться, - отвечает Сынмин, и частично это ложь. Он действительно снимает рюкзак, кладёт его себе на колени, но не вытаскивает скетчбук. Тут спокойно. Он спокоен. Его дыхание, наконец, замедляется, и Сынмин вдыхает свежий океанский бриз. Вокруг них витает солёность, парит между их телами, переплетается с прядями волос, и Сынмин наполняет ей лёгкие, словно спасением. Они наблюдают, как небо сменяется из тёмно-синего в мрачное сочетание индиго и жёлтого, и, наконец, в оранжевый и золотой. Облака, плывущие по небу, отражаются в водной ряби — повсюду их окружает свобода. Спустя какое-то время Сынмин снимает обувь и зарывается ногами в песок, чувствуя, как каждая песчинка впивается в пальцы и забивается под ногти. - Спасибо, что привёз меня сюда, - шепчет Сынмин, боясь нарушить умиротворение пляжа. - Ты это заслужил, - просто отвечает Минхо, и его лицо расцветает яркой улыбкой. Сердце младшего пропускает удар от того, как "заслужил" звенит в его ушах, и от того, как он без конца повторяет это, думая "действительно ли он это заслужил?" Они просто два незнакомца, встретившиеся за ужином, скитающиеся в ночи и надеющиеся отвлечься от жизненных трудностей. Два незнакомца, один из которых вдохнул жизнь в другого, медленно, незаметно — потому что Минхо застрял в неизвестности, не подозревая о проблемах Сынмина, и Сынмин хочет, чтобы так всё было. Он благодарен, что Минхо видит в нём чистый лист, постепенно рисует мечты в его сознании, помогая им укорениться и воплотиться в жизнь. Два незнакомца, цепляющиеся за счастье друг друга, чтобы похоронить несчастье в них самих. Но Минхо кажется намного более важным, чем просто незнакомцем, от него жарко и светло одновременно, и Сынмин сгорает, думая об этом. Думая о том, как ему нравится проводить время с кем-то кроме официанток кафе. Думая, что он мечтает больше, чем об одной ночи с Минхо. Думая, что жизнь — это нечто иное, чем быть никем. Потому что Минхо видит в нём кого-то. - Мне нравятся лодки, - вдруг произносит Сынмин. - Они — моё спасение. Воцаряется длинная пауза. - Я никогда не планировал уплывать куда-то, - продолжает младший. - Но я думаю, может быть, сейчас я готов путешествовать по морям. Сынмин позволяет взгляду задержаться на разбивающихся волнах, когда Минхо переплетает их пальцы.

✩

Минхо оставляет его возле кафе в обед. Сынмин смотрит, как старший уезжает вниз по улице, пока он не превращается в крохотную точку, пока свобода Сынмина не исчезает, словно всё это был лишь сон. Он берёт свой красный велосипед и вытирает мокрое сидение чистым бумажным полотенцем. А затем он едет домой. Скрипит открываемая дверь. Сынмин задерживает дыхание. Надвигающаяся изнутри тень уже говорит о том, что он проиграл эту игру в русскую рулетку. Поэтому он низко опускает голову, проходит внутрь, шаркая ногами, и старается не бояться.

✩

Спустя полторы недели Сынмин забирает свою тарелку из художественной студии. Втайне он рад, что не встретил Минхо или Чанбина. Та ночь — далёкое воспоминание. Катамаран, уплывающий в закат, лишь напоминание о ней. Так же сильно, как хочет забыть об этом воспоминании, потому что мысль о нём лишь вновь указывает ему на всё то, чего у него нет, Сынмин держит его близко к сердцу.

✩

- Минхо, - говорит Сынмин. Он снова вытирает столы, когда старший заходит в кафе. Но теперь это не ноябрьский вечер. Сейчас середина июня и Сынмин ужасно потеет. - Сынмин, - выдыхает Минхо с улыбкой. - Как ты? - Хорошо, - отвечает младший. Но ему не хорошо, потому что он чувствует себя переваренной картошкой. - Тебе не жарко? - спрашивает хён, наклоняя голову. - Немного, - Сынмин смотрит вниз на свои рукава. Он по привычке натягивает их ниже, пряча половину ладони. Кожа горит, но он это игнорирует. Он уже сгорает изнутри от одного лишь взгляда на Минхо. Улыбка хёна такая же яркая, как и в последний раз, когда Сынмин его видел. Когда его смена заканчивается, младший присоединяется к Минхо за столиком, вновь осуждая то, как он разрушает свой бургер и режет кольца томата. Сынмин вновь слушает рассказы старшего о своей жизни: начиная с того, как Минхо наслаждается свободой от отношений и как он завёл нового кота, до того, что Чан наконец-то переехал к своему парню. - Звучит здорово, - говорит Сынмин. - Моя жизнь была до ужаса скучной. Рутина, всё одно и то же, каждый день. От рассвета до заката: Сынмин ходил в школу, продолжал избегать людей, подрабатывал в кафе. Лишь на прошлой неделе он выпустился и теперь проводит каждое утро, рисуя возле реки. - Хочешь прогуляться со мной сегодня? - предлагает Минхо. Сынмин застывает. Минхо смотрит на него пристальным взглядом, прожигая дыру в груди. Это слишком неожиданно, и всё внутри младшего пылает, пока его лицо краснеет под взглядом этого яркого солнца. Сынмин помнит их проведённую вместе ночь, что была чуть больше шести месяцев назад. Помнит, как ему было весело — убегать по песку от собственных проблем и рисовать с новой свободой. Помнит, что ждал большего, но осознал, что они с Минхо даже не обменялись номерами телефонов. Помнит, что на следующий день он купил мороженое на деньги, заработанные таким трудом, и кусал шоколад, представляя, что Минхо рядом. Но Сынмин также помнит, как он вошёл в собственный дом, напуганный до такой степени, что готов был выпрыгнуть из кожи. Помнит, как крепкая ладонь сжала его руку, помнит острый и едкий запах алкоголя, и помнит, как он дрожал, когда пытался унять панику, но не справился, и она вырвалась из него со рвотой. - Не могу, - говорит Сынмин, кусая губу. - Сегодня есть дела. - Ладно, - отвечает старший. - Напиши, когда будешь свободен. Мне понравилось проводить с тобой время. И на этот раз Минхо оставляет свой номер.

✩

Сынмин смотрит, как Минхо выходит через дверь. Стеклянная перегородка закрывается за ним, и звенит колокольчик. Он смотрит на удаляющуюся кожаную куртку и синие волосы и вздрагивает. Это оживляет старое воспоминание, в котором Минхо уезжает на мотоцикле в ту роковую ночь. Сынмин хочет побежать за ним и согласиться погулять. Хочет снова сделать шаг навстречу свободе. Вместо этого он вытаскивает телефон и пишет сообщение на номер Минхо. Сынмин Ты всё ещё живёшь в той же квартире?

Минхо

ага!

а что?

Сынмин врывается в служебное помещение кафе вместо того, чтобы ответить ему. Его сердце бешено стучит, голова кружится, мысли путаются — но это лишь прилив сдерживаемого возбуждения, вновь приобретённой свободы и охватившего его страха — и он выскакивает на задний двор, падает на траву и сжимает её между пальцами, мысленно убеждая себя: "Ты сможешь это сделать, ты сможешь это сделать, ты сможешь это сделать". Когда наступает ночь, Сынмин спешит домой. Внутри тишина. Чувствуя облегчение, он хватает самую большую сумку, которую только может найти, и собирает вещи.

✩

Сынмин вводит код в вестибюле дома Минхо. Он всё тот же. Дверь гудит, Сынмин открывает её и бежит по лестнице. И снова, он тренируется раз в месяц. Он стучит один раз. Два раза. "Иду!" - Сынмин? - Привет, - произносит парень, задыхаясь. - Можно сегодня я останусь с тобой? Улыбка Минхо добрая, когда он встречается с Сынмином взглядами. Его глаза опускаются на руку младшего, что держит сумку, затем обратно на его лицо. - Конечно. Оставайся столько, сколько захочешь. Возможно, океаны опасны для одной маленькой лодки, пробивающейся сквозь волны в надежде сбежать от тирании, но у Сынмина хотя бы есть Минхо, который поможет ему сориентироваться в мире, именуемом жизнью.