Впервые попробовать на вкус

Миллионы звезд сверкали на ее коже, пока она сражалась с последним оставшимся в живых человеком. Маленькие драгоценные камни в форме капель покрывали ее ключицы; маленькие бусины пота по всей коже. Все они блестели синхронно с движениями ее тела: груди энергично двигались вверх и вниз в обтягивающем платье, ноги не отрывались от земли, окровавленные руки готовили ее смертоносные нити к атаке. Хисока был очарован Мачи, как и всегда. С тех самых пор, как он почувствовал ее восхитительную ауру и острое прикосновение ее тонких нитей к своей коже. С тех пор, как он попробовал их на вкус своим языком. Он не мог не жаждать ее вкуса; такого же резкого, как ее отношение к нему, такого же сладкого, каким иногда был ее взгляд, когда она думала, что он не смотрит на нее, такого же горячего и холодного, как ее манера поведения. Его сделала одержимым мысль о том, чтобы поглотить ее целиком. Он бы подошел прямо к ее противнику, перерезал ему глотку одним движением и не раздумывая обхватил ее за талию. И поцеловал. Губы, рот, язык соединились бы в лихорадочном танце. Слизывал бы ее пот и пил слюну, в обмен отдавая ей его кровь, размазанную по лицу. Порезал бы ее зубами, чтобы их кровь могла смешаться и они смогли бы жить в друг друге, протекая по венам к сердцам. Навсегда в этом моменте. Потому что одержимости Хисоки никогда не выживали после того, как он достигал своей цели. В этот раз все будет так же. Ему просто нужно было попробовать на вкус, провести одну ночь, наслаждаясь теми неистовыми чувствами, что исходили от ее тела. Под ее небесами он мог сосчитать все звезды, пока она не превратилась в мирное, прохладное утро скучного голубого оттенка. И тогда все закончилось бы. Он смог бы сосредоточиться исключительно на своей главной цели, как ему и следовало. В его мечтах все это казалось идеальным планом. Но он не подошел к ней, не убил ее противника, не поцеловал ее без раздумий. Вместо этого он стоял и смотрел. Как искусно она одерживала верх в бою, легкая и смертоносная, как настоящий паук. Он знал, что мужчина ничего не почувствовал, когда ее тонкие нити окутали его. Он заметил их только тогда, когда ее нэн перетянул его болевые точки. Все, что поддерживало в нем жизнь, ускользнуло против его воли, но под ее контролем. Мачи заставила его умирать, корчась и стоная от боли и отчаяния, но сама не проявила никаких эмоций. Зачем ей это? Убийство было просто обыденностью. Но как бы хладнокровно и бесстрастно она ни удерживала своих жертв, Хисока знал, что внутри нее был жар, который двигал ею. Ее страсть, скрытая за всеми ее рассуждениями, была такой соблазнительной. Вот почему ему нравилось срывать миссии с ней. Чтобы, когда последнее тело безжизненно упадет на пол, она подошла к нему, полная ярости. Жажда крови струилась из каждого дюйма ее тела вместе с потом. Отличная приправа, чтобы добавить к ее соленому, горьковато-сладкому вкусу, подумал он. — Ты в своем уме? — она перешагнула через тело, ее горящие глаза приблизились к его. — Мы не должны были никого убивать, идиот! Как нам избавиться от всех этих тел без Шизуку? — Разве это имеет значение? — он внимательно следил за ее гневом, притворяясь, что сам спокоен. Внутри него бил фонтан мучительного, неудержимого желания. — Мы получили награду, тебя не существует для остального мира, а мне все равно, найдут ли полицейские мои отпечатки пальцев. Я просто хотел, чтобы мы с тобой немного развлеклись. Он улыбнулся. Она скрестила руки на груди и шумно выдохнула. Звезды на ее ключицах ярко сияли от движения ее груди. Он видел, что она была готова схватиться с ним прямо на этом месте в полную силу, если бы могла. Но Куроро не допускал внутренних разборок. Хисока задавался вопросом, сколько подобных желаний скопилось в ней. Мертворожденные искорки, которые никогда не смогли бы превратиться в пламя, но и не переставали существовать. Зажечь их было бы удовольствием, которое он даже не мог описать. — Твое представление о веселье такое же извращенное, как и ты сам, — она закатила глаза и повернулась к нему спиной. К сожалению, она пыталась ослабить свою аппетитную жажду крови. Мачи медленно пошла прочь, равнодушная, невосприимчивая к его вездесущей зловещей ауре. Капелька пота скатилась между ее лопаток и застыла на заднем вырезе платья. Она, кажется, не почувствовала это, в отличие от него. Он положил руки на бедра и последовал за ней, подражая ее равнодушному шагу. Теперь они шли по телам, около двадцати мужчин и женщин в такой же нарядной одежде, как и они сами. С их смертью в мире ничего не изменилось. По крайней мере, ничего для Хисоки или Мачи. Жизнь была бы такой же, если бы эти люди еще были живы. Но у него было больше причин убивать, чем быть хорошим, послушным мальчиком. — Думал, что мы, пауки, можем брать то, что хотим, какими бы извращенными ни были наши методы, — ядовито произнес он, не получив от нее никакой реакции. — Почему бы тебе не сделать то же самое? — Кто тебе сказал, что я не делаю этого? — Мачи застыла на месте и повернулась, чтобы посмотреть на него. Позади нее в золотом свете сиял огромный и роскошный водопад, струящийся по стеклянной панели. Она выглядела восхитительно, обрамленная этим неземным фоном. — Я знаю, что это не так, — он коснулся ее волос, нежно заправляя несколько прядей за ухо. Она не вздрогнула, хотя могла. Она не пошевелилась. Она только взмахнула ресницами и перевела взгляд на его руку. — Ложь естественна для таких трансформаторов, как мы… но лгать себе ни к чему. Я удивляюсь, почему ты так много скрываешь от самой себя… Когда он убрал руку, между его пальцами был огромный бриллиант. Из-за чего-то ее лицо густо покраснело. Уголки его губ слегка приподнялись. Он знал, что заставляло ее сердце биться быстрее, а кровь закипать. Искры. — Заткнись, — она выхватила бриллиант из его руки, не обращая внимания на то, как столкнулись их пальцы. — Это не игрушка. Поверхность драгоценного камня, который теперь был у нее, залила красная жидкость, крадя его сияние. Та же свежая горячая кровь, которая оставила следы на его пальцах после ее прикосновения. Хисока заметил, что ее руки были окрашены красным, но он подумал, что это кровь ее противников. Не задумываясь, он взял ее руки в свои несмотря на ее возмущение. Она попыталась вырваться из его хватки, но ему было необходимо внимательно осмотреть ее ладони, хотя она все еще держала бриллиант в одной из них. — Ты ранена, — наконец пробормотал он серьезным голосом, рассматривая каждый порез, пересекающий ее кожу яркими линиями. — Пустяки, — раздраженно выдохнула она, снова пытаясь отдернуть запястья. — Хисока, как ты думаешь, почему я обычно ношу перчатки на миссиях? Мачи закатила глаза. Он знал, что она не хотела, чтобы он беспокоился о ней, но он не был уверен, что чувствовал беспокойство. Она пострадала, потому что была не готова к его капризным желаниям, но она была сильной женщиной, это были всего лишь царапины, и даже если бы они были чем-то похуже, почему его это должно волновать? Однако было несколько неприятно смотреть, как капает ее кровь. Он чувствовал, что это было бесполезной тратой. Поэтому он попробовал ее. Для него было естественно поднести ее руки к своему рту и слегка пососать открытые порезы. Но в ее глазах за секунду промелькнуло не менее трех разных эмоций. Шок. Гнев. Что-то, что заставило ее лицо покраснеть еще больше и заволокло ее глаза, как вода заволокла стекло позади нее. Это было ужасно похоже на вожделение. И он знал о вожделении больше, чем кто-либо еще. Его язык с жаром двигался взад и вперед прямо в центре ее раскрытой ладони. Ее желание. Как восхитительно. Мириады эмоций, отразившихся на ее лице, каких он никогда раньше не видел, не дали ее телу мгновенно отреагировать. Глубокий, громкий вдох. Он сильнее сжал ее запястья, ее кожа побелела под его пальцами. Раздосадованный всхлип. — Что ты делаешь? — ее голос был полон пламени, как и ее глаза. Как и она сама. Он не удержался и засунул ее большой палец себе в рот, чувствуя, как она слегка надавливает на его язык, ее ноготь слегка царапает его. Он застонал, прежде чем пропустить ее короткий палец обратно через сомкнутые губы, пока тот не вышел с причмокиванием. — Разве ты не знаешь, что у слюны есть целебные свойства? — Хисока нежно улыбнулся, поглаживая ее запястья большими пальцами. — Мне не нужны твои слюни для этого! — она отвернулась, надув губы, но, когда он притянул ее ближе, заставляя сделать шаг к нему, она посмотрела на него с таким искренним взглядом, что его улыбка на мгновение дрогнула. Он знал, что мог бы поцеловать ее прямо сейчас. Мачи была так близко, что он мог вдохнуть воздух, выходящий из ее легких, пропитанный ее изумительным запахом. Но пока было рано. Поэтому его гордая улыбка тут же вновь обрела силу. — Ох? И для чего же тогда они тебе нужны? — промурчал он и увидел, как мурашки побежали по ее рукам. — Хисока, не вздумай, — ее голос звучал низко, веки были полуприкрыты. Она смотрела на него сквозь щелочки, высоко подняв подбородок, готовая к его укусу. — Почему? — он еще раз притянул ее руки поближе к своим губам. — Я хочу тебя, и я знаю, что ты тоже хочешь меня… — его язык лизнул ее правую руку, — мы можем просто взять друг друга прямо сейчас… Затем его губы приоткрылись, чтобы сомкнуться вокруг бриллианта в ее руке. Он взял его у нее, и металлический привкус ее крови снова наполнил его рот, когда поверхность камня очистилась. Ее глаза следили за каждым его движением, такие томные в обрамлении покрасневшего прекрасного лица. И без промедления, к его собственному удивлению, ее губы прижались к его, мягче, чем он когда-либо представлял, божественные, как амброзия. Пища богов, благословенная звездами. Хисока отпустил ее руки, чтобы крепче обнять за тонкую талию, пальцы коснулись пота прямо над вырезом на спине, но она не позволила им разгореться. Звездам, искрам или им самим. Она просто высосала бриллиант у него изо рта и разорвала поцелуй, чтобы вернуть его в свою руку. — Это не игрушка, — снова с нажимом сказала она, и очень легкая, почти незаметная самодовольная улыбка заиграла на ее губах, поцелованных их смешавшейся кровью. Целую секунд он смотрел на нее с восхищением, и за это время она могла бы убежать. Возможно, ей следовало убежать. Но она этого не сделала. Пот на ее коже, драгоценные камни на шее, бриллиант в ее ладони, вода, непрерывно стекающая позади нее. Маленькие кусочки огненного неба, приглашающие его в свой рай. Мог ли он отрицать это? Он знал ответ. Ответ — никогда. Губы яростно столкнулись, язык столь естественно скользнул в ее прелестный маленький рот, что он задумался, был ли этот момент записан в его собственных звездах со дня его рождения. Они великолепно танцевали вместе; страстное желание узнать, какие тайны скрывались внутри них обоих, вело их в одном ритме. Одна и та же жажда. Одна и та же нужда почувствовать вкус друг друга. Его голос глубоко вибрировал в их поцелуе, и он крепче сжал ее в объятиях, чтобы она больше не могла отдалиться от него. Было уже слишком поздно. Он будет целовать ее столько, сколько захочет. И этому не было предела. Он хотел ее бесконечно. Скоро он почувствовал, что Мачи не в состоянии держать свои руки при себе. Ей нужно было обхватить его лицо, зарыться пальцами в его волосы, держаться за него, как тонущая за спасательный круг. И сделав это, она уронила бриллиант между ними. И внезапный, едва уловимый звук привел его к ужасному осознанию. Это… она не игрушка. Звезды, что сияли для него на ней, такие прелестные, изящные, манящие, тоже были бесконечны. Неисчислимы. Возможно, только возможно, Мачи никогда не станет скучным голубым утром, но всегда будет раем пылающих эмоций, обнимая его так же сильно, как ее ноги, когда они без предупреждения обвили его талию. Каждую искру, он должен был найти и зажечь их все. И это была миссия не на одну ночь. Гораздо дольше, чем лишь несколько часов. Он был так увлечен ей. И все же он охотно последовал навстречу своей погибели.