Допрос

— Итак, начнем допрос, — дрожащим голосом произнес Какаши, смотря на свои ещё сильнее дрожащие руки, которые сжимали прикрепленную к планшету пачку чистой бумаги. — Ну чего ты… — с детскими нотками обиды произнес Обито. Если бы Какаши хотя бы на мгновение поднял голову, увидел бы фирменные поджатую губу и сведённые брови. — Вы подтверждаете, что вы, урожденный Деревни Скрытого Листа Учиха Обито из клана Учиха… Давить из себя этот формализм было тяжело. Но ещё тяжелее было не думать о том, что это сам Обито предложил кандидатуру Какаши на свой допрос. А Ибики это, видимо, позабавило, раз Какаши в итоге оказался здесь. Только вот почему Обито эта идея взбрела в голову? Должен ведь понимать, что Какаши и без этого тяжело… Вроде как раскаялся, согласился сотрудничать со следствием, а в голове, видимо, всё равно чёрт-те что творится. И Какаши ведь отказаться не мог. Как тут — отказаться от какой-никакой, а встречи с Обито! Как все закончилось, Обито — тут же под следствие, под охрану, никого не впускать — не выпускать. Они после всего так ведь и не поговорили нормально. И, видимо, не поговорят. После допроса его опять уведут, запрут, а потом вынесут приговор… И… А что будет дальше, Какаши старался не думать. Вместо подтверждения всех обвинений Обито с шумом придвинул стул из другого конца комнаты, поставил его прямо напротив Какаши и сел, соприкоснувшись с ним коленями. Какаши молча наблюдал за шагами, за колыхающимися полами одежды и ничего не говорил. Он знал, что шиноби, сидевшие по периметру комнаты, с началом передвижения допрашиваемого пришли в боевую готовность. Но нападать они станут лишь по приказу допрашивающего. Так он сам с ними договорился. Когда колени Какаши соприкоснулись с коленями Обито, они встретились взглядами. В одном — немой вопрос «Зачем?», боль и разочарование. В другом — какая-то по-детски наивная радость и гордость… Как только Обито прочитал эмоции на лице собеседника, он обеспокоенно взял его ладонь в свои руки и спросил: — Ты… не понял? Блеск в глазах, улыбка, надежда… В голове Какаши — путаница. В голове Какаши — вопрос «Да что я, черт возьми, должен был понять?!». На лице Какаши — досада, раздражение и усталость. В сердце Какаши — тоска, любовь и отчаяние. — Не понял, не понял, — увереннее заговорил Обито, вставая с места. — Глупый-глупый Бакакаши. Какаши понял, только лишь оказавшись втянутым в тёплые объятия; уткнувшимся в грудь Обито; ощутившим покровительственный поцелуй на макушке, а поглаживания сильных рук — на спине. С этим поцелуем Какаши понял, что тут — их единственный шанс встретиться. И тут же почувствовал, как теряет контроль над собой, как к горлу подступают горячие слёзы. Этот допрос был лишь формальностью, приговор — заранее предрешенным, а судьба Обито — написанной. Сейчас это казалось очевидным. И на что Какаши надеялся вообще? С таким-то списком преступлений, от которых даже не то что кровь стынет в жилах — их банально устаешь перечислять… Какаши прижимается сильнее, отчаянно цепляясь за Обито: «Нет-нет-нет-нет-нет, я люблю тебя». А Обито спокойный как скала и тёплый как миска свежеприготовленной лапши. Родной как воздух в Конохе и нужный как воздух вообще. Он, видимо, всё то понял уже давно. Давно понял, и успел смириться. — Просто знай, что и я люблю тебя, — ещё один покровительственный поцелуй в макушку. И с этим поцелуем Какаши понимает ещё кое-что. Это — их первые объятия. К сожалению, первые и последние.